Цитаты из книги Η Παναγία των Παρισίων

Учений - я сміюся з науки; дворянин - я вкриваю ганьбою своє ім'я; священнослужитель - я перетворюю требник на подушку для похітливих мрій; я плюю в обличчя своєму богові! Все заради тебе, чарівнице! Щоб бути гідним твого пекла!

Значить, від полум'я, що спалює моє серце, не виривається назовні жодна іскра? Дівчино, день і ніч, день і ніч палає воно! Невже це не заслуговує співчуття? Це кохання, що палає...це тортури.

Бывают в жизни такие минуты, когда самый неверующий человек готов исповедовать религию того храма, который окажется ближе всего.

Всё горбатые ходят с высоко поднятой головой, все заики ораторствуют, все глухие говорят шепотом

Время прожорливо, человек еще прожорливее

Восхищение, вызванное костюмом Юпитера, мало-помалу проходило по мере того, как он говорил свою речь. А когда он дошел до злополучного заключения: "Как только прибудет его преосвященство господин кардинал, мы тотчас же начнем представление", голос его был заглушен громкими криками.

Прощайте, тайна, предание, закон! Да здравствует фантазия и каприз!

...без любви и нежности жизнь не что иное, как мертвый, ржавый, скрипучий и безобразный механизм.

Ничто не делает человека столь склонным к рискованным предприятиям,  как ощущение невесомости своего кошелька. 

Это покровительство, оказанное существом столь уродливым, как Квазимодо, существу столь несчастному, как присужденная к смерти, вызвало в толпе чувство умиления. То были отверженцы природы и общества; стоя на одной ступени, они помогали друг другу.

Но город, подобный Парижу, растет непрерывно. Только такие города и превращаются в столицы.

"Мода наделала вреда больше, чем революция"

То был какой-то новый мир, невиданный, неслыханный, уродливый, пресмыкающийся, копошащийся, неправдоподобный.

С какой яростью море человеческой страсти волнуется и кипит, когда ему некуда излиться, как оно переполняется, вздымается, рвется из берегов, как оно подмывает человеческое сердце, разражается внутренними рыданиями и глухими судорогами до тех пор, пока не прорвет плотины и не вырывается на волю.

Достаточно какой-то одной несчастной мысли, чтобы превратить человека в ничтожного безумца!

– Он не верит даже в астрологию. – Возможно ли вообразить, будто каждый звездный луч есть нить, протянутая к голове человека?

Простонародье, особенно времён Средневековья, является в обществе тем же, чем ребёнок в семье. До тех пор пока оно пребывает в состоянии первобытного неведения, морального и умственного несовершеннолетия, о нем, как о ребёнке, можно сказать: "В сем возрасте не знают сострадания".

"Он задавал себе неразрешимый вопрос:"Если я существую, существует ли все окружающее? Если существует все окружающее, существую ли я? "

Святые были его друзьями и благословляли его; чудовища также были его друзьями и охраняли его.

Иногда и ухо обретает зрение.