Цитаты из книги Η Παναγία των Παρισίων

Он жрет истцов, жрет дела, он жрет, он жует, он давится, он до отказу набивает себе брюхо. Штрафы, доход от бесхозяйственного имущества, налоги, пени, судебные издержки, вознаграждение, протори и убытки, пытка, тюрьма и темница, кандалы с взысканием издержек — все это для него святочные пряники и марципаны Иванова дня!

Эта душа погрузилась во мрак. Глубокая печаль несчастного стала теперь столь же неизлечимой и непоправимой, как и его уродство.

Когда творишь-зло, твори его до конца. Безумие не останавливается на пол-пути! В чрезмерности греха таится исступленное счастье.

Священник и колдунья могут слиться в наслаждение на охапке соломы и в темнице!

Потерять ее – и чтобы это длилось пятнадцать лет, а потом найти – и только на одну минуту. И ее отберут у меня! Теперь отнимут, когда она прекрасна, когда она уже выросла, когда она говорит со мной, когда она любит меня! Они придут сожрать ее на моих глазах матери! О нет! Это невозможно! Милосердный Господь не допустит этого.

Прибавьте к этому, что он был глух. Порок для судьи, впрочем, малосущественный. Это не мешало мэтру Флориану выносить весьма определенные и безапелляционные решения.

Но здесь возник казус, не «предусмотренный законом»: глухой допрашивал глухого.

Все еще высился бы старинный дворец с его старинным залом, и я мог бы сказать читателю: «Пойдите полюбуйтесь на него»; мы, таким образом, были бы избавлены: я — от описания этого зала, а читатель — от чтения сего посредственного описания.

Безумие не останавливается на полпути!

Кривому хуже, чем слепому. Он знает, чего он лишен.

Вдобавок ко всему кардинал Бурбонский был красавец мужчина, в великолепной пурпурной мантии, которую он умел носить с большим изяществом, а это означало, что вче женщины, иначе говоря, добрая половина залы были на его стороне. Ведь несправедливо и бестактно ошикать кардинала только за то, что он опоздал и этим задержал начало спектакля, когда он красавец мужчина и с таким изяществом носит свою пурпурную мантию!