Отзывы о книге La señora Dolloway

Книги, подобно людям, порой открываются с неожиданной стороны; раскрываются не сразу, а постепенно; обдают холодом при первой встрече, зато потом становятся верными друзьями..."Миссис Дэллоуэй" с первых строк и с первой же страницы очаровывает своим языком - тонким, изящным слогом, витиеватыми (но не вычурными!) фразами; затем - атмосферой, такой же воздушной и лёгкой, как язык. На читателей обрушивается поток сознания главной героини (кто это, думаю, понятно из заглавия книги), но ощущение как в тумане - ничего не понятно, действия почти не происходит; это созерцание красоты жизни, это воспоминания о прошлом. Настоящее слишком зыбко, неопределенно...

В настоящем - пришедшая на смену молодости зрелость (Клариссе Дэллоуэй 51 год), муж, добрый, верный, но совершенно лишенный амбиций, Ричард, 18-летняя дочь Элизабет с ее надеждами и порывами юности, подруга дочери, чересчур религиозная мисс Килман, леди Брутн, чересчур активная для женщины, влюбленная (по слухам) в Ричарда....Жизнь вроде бы налажена, но отчего так часто мыслями она уносится в далекое (лет тридцать назад) прошлое, дни беспечной юности, наполненные первой любовью, первыми радостями и первыми разочарованиями...

И - надо ж такому случиться - прошлое порою склонно материализовываться, неожиданно и, пожалуй, что и неприятно...(Как же мне нравится строчка из стихотворения Андрея Вознесенского: "Не возвращайтесь к былым возлюбленным, Былых возлюбленных на свете нет...". Вот действительно мудрые слова...) В жизни нашей героини неожиданно возникает 53-летний Питер Уолш, приехавший из Индии. Кларисса когда-то отказала Питеру и вышла замуж за Ричарда...Вроде бы жизнь сложилась удачно, но отчего так "сердце растревожено", отчего она смотрит на мужа словно другими глазами, отчего сомнения одолевают своей назойливостью, отчего она ходит сама не своя и ее так безмерно раздражают люди....И даже приемы, полные влиятельных людей, ее уже не радуют...

И вот наконец-то появляется что-то похожее на действие, но это не важно: ты уже захвачен переплетениями этих судеб, переживаниями героев (Питер тоже переживает, по-своему...) и удивительными совпадениями в жизни (вот как, как судьба сводит и влюбляет настолько непохожих людей...)

"Женщинам вообще, подумал он, не понять, что такое любовь. Им не понять, что значит она для мужчины".

Еще одна прекрасная линия в книге (и тоже о любви, правда. очень своеобразной): отношения двух супругов. Септимуса и Реции. Он вернулся с войны с одним "увечьем": он ничего не чувствует; не чувствует страданий своей молодой жены, окружающих людей, он равнодушен к миру (да и к себе тоже, если честно; хотя его часто обвиняют в эгоизме, эгоизма там совсем нет, есть лишь глобальная разочарованность во всем). Жена очень хочет родить ребеночка (они женаты уже пять лет), а он нет. Насмотревшись на ужасы на войне, он не хочет приводить светлое и чистое существо в этот грязный мир. И нам, читателям, это сразу становится понятно, но вот жене же не объяснишь, молодой женщине, совсем девушке, которой природой заложено быть матерью...

"Жена плакала, а он ничего не чувствовал; только каждый раз, когда она всхлипывала - тихо, горько, отчаянно - он ещё чуть-чуть глубже проваливался в пропасть". (Вот разве ничего не чувствующий мужчина будет так переживать из-за женских слез? Мне почему-то наоборот в глаза сразу бросилась сверхчувствительность его натуры, хоть он это и упорно отрицает: "Стоит зазеваться и человеческая природа тебя одолеет. Беспощадна человеческая природа"...Словно хочет казаться грубее, холоднее, отстраненнее, нежели он есть на самом деле; но ведь суть не скроешь...)

И это грустно, щемящее повествование, когда человек не может объяснить свою позицию, он слишком добр, он готов уступить, он хочет снова стать нормальным. Но что значит быть нормальным в глазах общества? Быть как все? Где же уникальность и неповторимость каждой человеческой личности? И Септимуса начинают лечить (видимо, от депрессии, невроза, эгоизма...) А по мне, так это совершенно нормальный адекватный мужчина, чересчур много повидавший в жизни, причем повидавший плохого и трагического. Картина мира у каждого своя. Кому-то повезло больше, кому-то чуточку меньше, но это же не повод обвинять другого человека в ненормальности!

Неприятно поразил в этой книге образ мисс Килман. Автор хочет выставить ее читателям как истую христианку, защищающую добродетель, но разве может быть действительно верующий человек быть таким озлобленным?...

Удивила и порадовала Элизабет: похоже, ум и чувство прекрасного ей перешли от матери) Молодая симпатичная, она ужасно ненавидит комплименты и ценит больше внутреннее, а не внешнее; она также, как и мать, умеет радоваться жизни и замечать ее красоту, ценить ее мгновения (редкий дар)

"У нее дар, чисто женский дар создавать вокруг себя свой собственный мир, где бы она ни оказалась".

Прекрасный роман; возможно, не совсем простое чтение поначалу, но только лишь поначалу) Книга, которая (кто знает:) научит воспринимать красоту настоящего и избавит от желания постоянно возвращаться мыслями в прошлое - зачем это делать, если в мире столько интересного (мест, людей, книг, музыки, неожиданных встреч и еще менее ожидаемых поступков, странных и удивительных признаний, волшебных открытий), и даже не только во внешнем мире, сколько еще неразгаданных чудес в нас самих, в нашем внутреннем мире, всего-то и надо - порой остановиться в этом беге жизни и задуматься о чем-то важном, сокровенном...

5/5, для меня открытие Вирджинии Вулф состоялось еще два года назад - это был роман "Орландо". И я уж думала, что ничто не может меня более поразить из ее творчества (настолько это был необычный роман:), но, видимо, ошибалась: книга "Миссис Дэллоуэй" меня поразила своей красотой и глубиной....

Она уверяла, что Хью Уитбред, именно Хью (вон он там, старый друг, занят беседой с португальским послом) поцеловал ее в курительной в наказание, когда она потребовала избирательного права для женщин, вот тебе и «неужто», он же пошляк, сказала она.

Ох. Что же это вообще такое было?

Невыносимо трудно читать первые страниц 20-30, слова вьются, вьются замысловатыми кружевами, строчки запутываются и цепляются друг за друга, от нагромождения повторов и тяжеловесности текста начинает ощутимо кружиться голова, и думаешь – да боже мой, да зачем же я это читаю…

И вдруг.

Неожиданно, без предупреждения, словно окно распахнули в душной комнате – больше нет книги, нет текста, нет тяжелых многоэтажных предложений. Это как картины Моне – вблизи невразумительные цветные пятна, а отойдешь на десять шагов… И вот же, прямо здесь, вокруг меня – Бонд-стрит, шумный послевоенный Лондон... «Ранний, утренний воздух; как шлепок волны; шепоток волны; чистый, знобящий и полный сюрпризов». Что-то вот-вот случится! Цветочные магазины - шпорник, душистый горошек, сирень и гвоздики, бездна гвоздик, розы; ирисы. Разноцветная толпа - шляпки, перчатки, лимонные, серые, а кто в том автомобиле виднеется за занавеской, не королева ли едет за покупками? И аэроплан кружит в небе, все кружит и кружит, выписывая непонятные буквы дымным следом….

….А у Клариссы сегодня прием, и она будет встречать гостей, стоя на лестнице. И старый друг Питер приехал из Индии, почему она тогда не пошла за него замуж? Теперь ей уже за пятьдесят, а он на шесть месяцев старше и влюблен не в нее, но все по-прежнему, она, хоть и постарела, все так же чинит платья, он все так же дурно воспитан. И они смотрят, смотрят друг на друга, словно

удар Биг-Бена, отбивающий полчаса, упал на них с особенной силой, будто рассеянный баловень стал играть без всякого смысла гантелями.

Но все уже закончилось, у нее муж и дочь, у него Дейзи - там, в Индии. И ничего не вышло бы хорошего, если бы они тогда поженились. Все закончилось, она поднялась на башню одна, а они собирают на солнышке куманику.

...И Питер идет по Уайтхоллу. Он еще не стар, не скис, не скукожился. Идет по Трафальгарской площади, идет по Риджентс-парку. Он идет, и от ударов Биг-Бена свинцовые круги разбегаются по воздуху. Смельчак, удалец, отважный пират, только вчера из Индии! Идет мимо несчастного Септимуса, который после войны видит жизнь словно через матовое стекло – ни вкусов, ни запахов, ни чувств. Только страх, страх, животный ужас от того, что он не способен больше чувствовать, что все краски жизни и эмоции остались там, в дымном окопе, рядом с неподвижным телом друга. «А теперь мы покончим с собой!...» А доктор говорит - с ним ничего серьезного.

…Питер идет дальше, вперед, по Мэрилебон-роуд. Он уж стар, ему уж за пятьдесят. Зачем ему жениться? Уйти бы на пенсию, уехать в Оксфорд и писать книжки. Но Лондон и слушать ничего не хочет, словно силком удерживая на своей пирушке.

И тут-то мир тебя настигает, поражает значительностью, давит восторгом, который вдруг прорывается и невыразимо облегчает все твои ссадины и раны. Это как озарение; как вспышка спички в крокусе.

Так и эта книга – настигает, поражает, давит … Ныряешь в нее и тонешь, и не выплыть, не вынырнуть.

Озарение. Вспышка. И свинцовые круги разбегаются по воздуху.

Злого зноя не страшись И зимы свирепой бурь.

Атмосфера: прозрачности июньского дня, очарования молочного рассвета над полями, послевоенной пустоты и мнимого покоя, летнего угасающего вечера, благополучности Лондона, упущенной любви.

Цветы и цвета: шпорник, розы, гвоздики, ирисы, душистый горошек. И, конечно, белый, зелень буков, синяя пасма, прозрачность утренней свежести, лимонный, снежность кружевного белья.

Запахи: прохлады, летних трав, сонного первоцвета, городских улиц, новых перчаток, ночного воздуха в тиши поместья, пыли, прибитой дождем.

Ощущения: какофонии вечерних праздничных впечатлений, одиночества, угасающего летнего дня, окутывающего плечи, будто невесомая шаль, вечеров в деревне, непоправимых ошибок, громких комплиментов...

Так пронзительно и тонко, что хочется всё прочитанное спрятать, забыть и самой спрятаться. Или лететь, лететь, лететь вперед, погружаясь в новые ощущения. И все чувства обострены, все покровы сброшены. И легко после прочтения. И... больно.

Да. Да. Больно. Ведь миссис Дэллоуэй действительно скользит по июньскому дню: цветы, починить русалочье платье. А вечером прием. И ах, кто-то стучится в дверь в столь неподходящее для светских визитов время. Это Питер Уолш. Старина Питер, теперь влюбленный в другую, но все такой же. Он вновь понимает миссис Дэллоуэй без слов, критикует («Кларисса, зачем тебе эти приемы и брак с Ричардом?»), вновь играет ножиком. Это он, ее Питер, спустя бездну лет. Вернулся из Индии и прямиком к ней, чтоб увидеть ее, Клариссу.

Скоро вечер. Прием. И люди, люди, люди: бароны, графиня, премьер-министр и даже Салли (давняя подруга). И Питер пришел. Все-таки пришел. Ее друзья юности здесь. Всё опять всколыхнулось и завертелось в душе. Запело пройденное, ушедшее, отзвеневшее давними летними днями в Бартоне. И что со всем этим делать? Наверное, просто жить в свои пятьдесят лет.

А Питер Уолш один. Прием летит мимо него, едва касаясь своей праздной, буржуазной начинкой. Зачем Клариссе это нужно: этот поток разряженных людей, искусственные фразы, ее муж в конце концов. Но Питер уже не влюблен. Теперь не влюблен. Спустя долгие годы Питер не влюблен в его Клариссу. Но где она? Затерялась среди гостей? Подойдет ли к нему? Найдет его этим вечером?

И вот. Сердце сжалось. «Она всегда настигала его, везде его Кларисса». Он видит ее. И наплевать, всё сейчас в с ё р а в н о. Кроме этого, давнишнего, заветного, тайного. Того, что Питер знает, Питер чувствует. Так любить можно лишь однажды, лишь один непризрачный раз.

Вот что такое реальность. Это сон, который снится всем вместе. Джеффри Евгенидис

Об этом романе Вирджинии Вулф встречаются полярные суждения. Даже здесь на сайте, если судить по рецензиям, мнения разделились. Кто-то восхищается книгой, кто-то её не принимает. Мои читательские впечатления тоже получились неоднозначными, хотя, как можно судить по оценке, положительная составляющая всё же взяла верх. Итак, что происходит в романе? Постановка вопроса может показаться ироничной тем, кто знаком с книгой, так как в ней, по сути, ничего не происходит. Бывают люди процесса, а описанный Вулф «день из жизни» можно назвать книгой процесса. Погода стоит прекрасная, небо ясное, птички поют. Чем можно заняться в такой день? Кларисса Дэллоуэй готовится вечером устроить приём, на котором её ждёт встреча со старыми знакомыми. Утром Кларисса отправляется погулять по Лондону, заходит в магазины, выбирает цветы (один из символов в романе). Вскоре она увидит после долгой разлуки Питера Уолша и Салли Сетон, с которыми героиню когда-то связывала интимная дружба. Острая на язык и позволяющая себе неортодоксальные высказывания Салли отличается от многих женщин своего времени и занимает одно из центральных мест в воображении миссис Дэллоуэй. Вопреки названию, роман далеко не только о Клариссе. Перед читателем приоткрывается завеса во внутренний мир нескольких персонажей, которые живут своей жизнью. Так, мы знакомимся с мужем Клариссы, её юной дочерью, ранимой преподавательницей последней и, конечно, с молодой парой - Септимусом и его женой Лукрецией. Линия Септимуса, молодого ветерана, которого преследуют призраки войны, на мой взгляд, выглядит автономной, хотя и она паутинкой протянется к миссис Дэллоуэй. В финале судьба Септимуса печальным эхом отзовётся в мелодичном течении романа и заставит Клариссу задуматься о важном.

Пересказывать сюжет - дело неблагодарное, даже когда он присутствует и имеет значение. В романе Вулф сюжет, как таковой, отсутствует, вместо событий – островки мыслей, вырванные из потока сознания героев. Мы слышим внутренние голоса Клариссы и других членов её семьи, Септимуса и его жены, Питера и Салли. Вначале, признаюсь, мне было откровенно скучно. Авторское течение меня подхватило и увлекло только, когда роман перевалил за экватор. Лишь к финалу я полностью прониклась атмосферой полифонического потока сознания и поняла, что оценю роман высоко. Во многом в этой разноголосице и состоит сильная сторона книги. Вообразите, что вы встали утром и отправились на прогулку. Вы гуляете, заходите в кафе и магазины, возможно, даже заглядываете в окна чьих-то домов (исключительно в качестве литературного приёма). И на протяжении всей прогулки вы волшебным образом слышите обрывки размышлений и знакомитесь с выборочными результатами работы воображения окружающих вас личностей. Вы не знаете ни этих людей, ни их прошлого и настоящего, но постепенно из таких разрозненных элементов начинает складываться более или менее реальная картина, или изобразительная реальность. У Вулф, на мой взгляд, получилось бессодержательным повествованием, когда мысли одного героя неожиданно сменяются размышлениями другой героини и через несколько минут без предупреждения перескакивают на воспоминания третьего персонажа, создать цельную историю.

Перед нами вырисовывается яркий образ Клариссы – женщины средних лет, у которой непростые отношения с единственной дочерью. У матери и дочери разные пристрастия, им явно не хватает взаимопонимания. С супругом, респектабельным политическим деятелем, тоже свои трудности. У героини много свободного времени, и она пытается найти своё место в том микросообществе, в котором она занимает определённое положение. Весь летний день она путешествует по волнам свой памяти и, вероятно, ненавязчиво идеализирует некоторые эпизоды давно минувших дней. Воспоминания вызывают у миссис Дэллоуэй чувство ностальгии. Я бы сказала, что прошлое в романе контрастирует с настоящим. Это верно и относительно Клариссы с её романтизацией своей молодости, и в том, как Питер, недавно вернувшийся в Лондон из Индии, воспринимает во многом новую для него английскую реальность. Ему кажется несправедливым, как сегодня делаются дела и раздаются должности. Питер также с щемящей грустью вспоминает их с Клариссой уже ставшее историей прошлое и размышляет над отношениями, которые потенциально могли у них сложиться. Впрочем, Питер не чужд определённой расслабленности, которая, возможно, ему не раз помогала в жизни.

А, впрочем, солнце пекло. Впрочем, все проходит. Жизнь шла своим чередом. Впрочем, думал он, зевая и приходя постепенно в себя, в Риджентс-Парке мало что переменилось со времен его детства – вот разве что, может быть, белки, – но были, наверное, и новые радости...

Почему-то хочется упомянуть пресловутые the good ole days, потерянный рай, идиллическую жизнь в утраченной Аркадии и прочие поэтические метафоры. На ум также приходит известное высказывание: «Ничто так не ответственно за добрые старые времена, как плохая память». Нашему сознанию присуща склонность видеть прошедшие события в лучшем свете и преуменьшать, а иногда и забывать, боль и разочарование, которое мы испытывали в прошлом. В таком обманчивом ретроспективном свете Кларисса настоящая, возможно, видит себя юную в белом платье с букетиком полевых цветов. Однако финальные аккорды наводят на мысль о том, что героиня принимает свою наступающую зрелость и себя сегодня, свою роль в настоящем. Такое прочтение делает роман в целом оптимистичным, хотя в нём немало печали и отголосков недавнего венного прошлого. Этому принятию героини себя помогает известие о смерти незнакомого ей ветерана войны (Кларисса невольно начинает больше ценить то, что она имеет), а также наблюдение за старушкой в соседнем доме.

Ох, удивительно! – старушка из дома напротив смотрела прямо на нее! Она укладывалась спать. И небо. Она-то думала, оно глянет на нее, сумрачное, важное, в своей прощальной красе, а оно серыми, бедненькими штрихами длилось среди мчащихся, тающих туч.

В обыденности происходящего есть успокаивающий мотив. Он сообщает миссис Дэллоуэй, что жизнь продолжается.

«Миссис Дэллоуэй» - книга о нелинейном времени, часто ненадёжной памяти и обычно условном возрасте. О том, как прошлое дерзко врывается в настоящее (яркий пример - Септимус, которому видится умерший на войне друг) и влияет на будущее, иногда трагически влияет, и о финальной неизбежности примириться с настоящим временем. Кларисса, проведя день в раздумьях и воспоминаниях, в итоге принимает себя, свой возраст и свою жизнь, такую, какая она есть сегодня. Некоторая романтизация прошлого, где у неё было два сердечных друга - Салли и Питер, не препятсвует ей в этом.

В романе наверняка притаилось много символов, далеко не все из них я смогла отыскать. И, честно говоря, не хочется заниматься литературоведческим анализом. Там, где один читатель замечает аллегорию, другой видит просто дерево или столб. К тому же иногда, как говорят французы, «Il faut appeler un chat un chat». Что-то я беспардонно заполонила эту рецензию не всегда релевантными цитатами... Ладно, дадим зелёный свет несвязным всплескам моего потока сознания в обзоре модернистского романа Вулф. Разного рода трюизмы вытаскивает на свет моя моментально реагирующая Система 1, а гораздо более рассудительная Система 2 неодобрительно качает головой и поражается клишированности сознания своей подопечной. Даже начинает склоняться к мысли, что ей бы неплохо сходить к психологу и уж точно надо меньше зависать в соцсетях. Чтобы вы не подумали, что у меня начался делириум, отсылаю вас к обзору на работу Д. Канемана, основную тему которой я пыталась шуточно обыграть. Но пора вернуться к роману.

Один пронизывающий всё повествование символ я всё же хочу отметить. Не раз автор упоминает бой часов Биг Бена. Этот звук, которые слышат все персонажи одновременно, связывает их воедино, служит доказательством, что они все - не просто отдельные рефлексирующие точки, но часть общей реальности, единого пространственно-временного континуума.

Часы пробили. Свинцовые круги побежали по воздуху.

Часы, бесстрастно фиксирующие ход времени, тонко напоминают читателю о неединовременной единовременности, в которой пребывают все герои. Правда, некоторые часы опаздывают, но и они стараются следовать в «кильватере Биг-Бена».

В заключение повторюсь, роман может показаться скучным. Многое зависит от вашего настроения в момент чтения, от того, поймаете ли вы в какой-то момент волну.

С этой книгой со мной случилась странная штука: прослушав её практически до половины я поняла, что уже ничего не понимаю и что нить повествования существует отдельно от моего восприятия. Моё внимание никак не хотело концентрироваться на тексте. Оно постоянно выбирало пути наименьшего сопротивления вроде: "...пожалуй, надо поменять режим в посудомойке..", "... сейчас возьму швабру и сниму наконец того паука с люстры...", "ой, собака опять в какой-то грязной луже изгваздалась...". Вздохнула, отмотала назад и постаралась быть внимательнее. Честно выполнила поставленную передо мной задачу, но морального удовлетворения не получила. Вроде и написано неплохо, и место действия - моя любимая Англия. Дамы в шляпках и элегантные джентльмены, прогуливающиеся по лондонским паркам. Но не зацепило совершенно. И дело даже не в отсутствии сюжета, на протяжении всего повествования главная героиня готовится к вечернему приёму. В конце концов, ведь часто отличный слог или какой-нибудь блестящий литературный приём вполне могут оттеснить сюжетную линию на второй план и выступить в авангарде. Здесь же сумбурные потоки не всегда связанных мыслей утомляют. Иногда течение сознания одного героя плавно перетекает в поток мыслей другого: вроде только что Кларисса размышляла о цветах, а тут неожиданно уже мистер Уоррен-Смит мысленно рассуждает о радостях самоубийства. Вот Питер Уэлш с трогательными воспоминаниями о юношеской любви к Клариссе, и -ррраз - со своими очень нужными мыслями с нами уже делится жена сэра Ульяма Брэдшоу. От препарирования мозговых клеток спаслись только дочка Клариссы, Элизабет, и её пёсик. И всё равно хочется поблагодарить исполнителя Татьяну Шпагину за попытку придать эмоциональную окраску данному произведению.

Растворяющийся в багрянце и золоте октябрь одарил желанием читать классику, которым пренебрегать я не стала, и потому, покинув зачумленный Оран Альбера Камю, решила нанести визит миссис Дэллоуэй. С Вирджинией Вулф я также была знакома давно и весьма поверхностно, в студенческую бытность ее виртуозное владение приемом «поток сознания» не произвело на меня впечатления и поэтому ныне, когда времени на вдумчивое чтение и читательского терпения стало больше, вернуться к ней было любопытно. И, доложу вам, получила я прекрасный опыт повторного знакомства, ибо то, что лет эдак пятнадцать назад утомило и заставило скучать, теперь восхитило. Все познается в сравнении.

Клариссе Дэллоуэй, жене Ричарда Дэллоуэя, видного члена парламента, чуть за пятьдесят, и всякий, обладающий хоть каплей воображения, обнаружил бы в ней сходство с птичкой. Легонькая, живая, что та сойка в Риджентс-парке, она порхает по жизни и после недавно перенесенной болезни чувствует себя бесконечно юной и одновременно невыразимо древней. Суетная, она слишком печется о положении, ранге и успехе, регулярно устраивает приемы, но при этом не забывает радоваться красоте, дружбе и тому восхищению, что еще способна вызвать в окружающих. Вокруг нее толчется бездна всякого нудного люда, но нет-нет и вынырнет вдруг поразительный человек: то художник, то писатель - залетные птицы в среде карьеристов и стареющих светских сплетниц. Кларисса искренне верит, что единственный ее дар - чувствовать, почти угадывать людей, хотя ее дочь Элизабет скорее раскроет душу перед нищей богомолкой, нежели перед собственной матерью. Миссис Дэллоуэй любит жизнь так, как может далеко не каждый: во всем объеме красок и звуков. Она как нож все проходит насквозь; одновременно она вовне, наблюдает. Взгляды прохожих, качание, шорох, шелест, грохот, клекот, рев автобусов и машин, шарканье ходячих реклам, духовой оркестр, стон шарманки и поверх всего странно тоненький взвизг аэроплана, - по дороге к лавке цветочницы решительно все приводит ее в восторг. Прогуливаясь по Бонд-стрит, Кларисса невольно обращается к прошлому, вспоминает, что на днях из Индии вернется Питер Уолш, ее бывший поклонник, и вновь мысленно убеждает себя в том, что сделала верный выбор между статусом и чувством, приняв предложение Ричарда. Вот только в минуту сомнений она то и дело задается вопросом: «Что сказал бы Питер, если бы был сейчас тут?» Годы разлуки не вытравили из памяти ни его фразы, ни его глаза, ни улыбку, ни брюзжанье, ни вечный перочинный ножик в руке… Вспомнится ей и Салли Сетон, с которой некогда случились совершенно особенные романтические отношения. Рядом с Клариссой читатель проведет весь день, включая очередной прием, но привязанным, как на веревочке, не станет. Не только беспокойное море переживаний миссис Дэллоуэй стремилась изобразить Вирджиния Вулф. На страницах ее романа царит июнь 1923 года, недавно отгремела Первая мировая война, и домой возвращаются те, чье бытие и помыслы не имеют ничего общего с размеренным существованием стареющей дивы. Среди прочих и молодой ветеран войны - Септимус Уоррен Смит - который тоже оказывается на Бонд-стрит со своей женой Лукрецией. Септимус страдает от ПТСР и суета улицы, в которую Кларисса погружается с удовольствием, пугает его и навевает страшные воспоминания. Сколь скоро война сделала из Септимуса героя, столь же скоро отобрала лучшего друга и способность чувствовать. Автор не делает исключений и в его голову неподготовленный читатель попадает тоже, выпивая переживания, страхи и отчаяние молодого человека до донышка. «Миссис Дэллоуэй» - очевидно, десерт не на любой вкус. Не всякий читатель любит, когда автор злоупотребляет даже простыми прыжками между книжными локациями, здесь же он будет вынужден скакать как загнанная лошадь не только между миром внутренним и внешним, но и частенько переключаться между персонажами. Погружаться в поток сознания многих: и Клариссы Дэллоуэй, и ее мужа Ричарда, и Септимуса Уоррен-Смита, и его жены Лукреции, и Питера Уолша, и юной Элизабет, и куда более мелких сошек - от мисс Килман до гостей, а то и слуг на вечернем приеме. Даром что улицы полны калек, светская жизнь продолжается… При этом момент «переключения» предугадать почти невозможно, а потому и надеяться на расслабленное чтение не стоит. Зато такая повествовательная техника отлично раскрывает внутренний мир героев, погружает в их переживания и воспоминания, показывает и контрасты жизни, и связь времен, и даже демонстрирует то удивительное влияние, что окажет история Септимуса на миссис Дэллоуэй. Жаждущий читатель обнаружит в романе и тонко выписанную феминистическую линию. Будет сложно - будет красиво.

Друзья-читатели знают, как сильно я люблю стилистически изящные, необычные тексты. Покорил меня и роман Вирджинии Вулф. Только, увы, не поднимается рука поставить высший балл книге без четкого сюжета и без внятного финала. Она похожа на альбом зарисовок из жизни нескольких, непохожих друг на друга людей и не может похвастаться выверенной структурой и интригой, но это опять же никак не влияет на мое желание познакомиться и с другими романами автора. И потом… всегда любопытно сравнить впечатления и посредством чтения книг передать привет прежней версии себя. Опыт, достойный повторения.

Она сентиментальна — действительно. Потому что она поняла: единственное, о чем надо говорить, — наши чувства. Все эти умничания — вздор. Просто что чувствуешь, то и надо говорить.

Если смотреть глобально, то я замечаю странную закономерность: мне не слишком-то заходят книги, написанные женщинами. Нет, конечно, любое правило имеет исключения, но тенденция очевидна. При том я всегда открыта новым именам. Та же Вирджиния Вулф давненько подогревала моё любопытство.

Проблема Миссис Дэллоуэй , на мой взгляд, в том, что это не феминистическая, а конкретная такая феминная проза. Проще говоря, "женская" в том самом смысле, когда словом женские награждаются книги, важным элементом которых являются любовные отношения между женщинами и мужчинами. В данном конкретном случае ещё немножко между женщинами и женщинами.

Такое ощущение, что в мире есть только две темы, о которых можно писать: любовь и смерть. Вулф в своём произведении использовала всё и сразу. Как один из первых на планете образчиков приёма потока сознания, Миссис Дэллоуэй выглядит довольно интересно. Мы как бы погружаемся в голову каждого из героев, а смена персонажей-повествователей происходит в момент их столкновения друг с другом по ходу действия. Да, это выглядит увлекательно, но по современным меркам это слишком просто. Тут даже все запятые и точки на своих местах! Диалоги чётко выделены. И мы всегда знаем, чьи мысли и слова в каждый момент времени находятся перед нашими глазами. Просто и от того скучновато.

Сам сюжет малость бессмысленный. Кларисса Дэллоуэй, та самая, в честь кого названа книга, ходит по магазинам и выбирает цветочки для шикарного приёма, который она устраивает сегодня вечером. У Клариссы есть муж и дочь, но они тут в принципе лишь фон. Уже дома Кларисса начинает свою долгую и нудную рефлексию о своих ухажёрах. А ещё припоминает страстный поцелуй в юности с подружкой Салли. Вспомнишь лучик - вот и солнце: главной героине наносит визит один из таких ухажёров - Питер Уолш, в которого она всё ещё влюблена, но у неё есть уже богатенький муженёк, и вообще, ей уже за пятьдесят, какой развод, а ещё она седая, кожа не упругая, и сисек нет. Питер Уолш, который приехал в Лондон с целью развестись с минимально возможным скандалом и вернуться обратно в Индию, чтобы взять в жёны местную с прицепом, понимает вдруг, что с Клариссой у них никогда ничего не будет, немножко рыдает у той на плече, а потом отправляется погулять по городу.

Тут мы вновь встречаемся с Септимусом и Рецией Смит, которые чуток мелькали в самом начале. У первого началась шиза после войны, он видит мёртвых и разговаривает сам с собой. Вторая не слишком-то обеспокоена здоровьем мужа, а рассуждает о том, какая она несчастная, и что, если бы Септимус её любил по-настоящему, он бы не сошёл с ума, а наплодил с ней кучу диточек.

Если подводить какой-то итог, Миссис Дэллоуэй - это книга, полная образов людей, застрявших на перепутье. Они не могут жить по старым канонам, как было до Первой мировой, потому что мир вокруг них изменился кардинально. Но при этом стать человеком нового времени они не могут тоже (причиной тому их привычки, знакомый уклад жизни и ценности, ну и возраст тоже). Из-за этого диссонанса внутреннего мироощущения и внешней реальности, все герои несчастны и испытывают душевные страдания. Каждый справляется по-своему: женится и разводится, пытается играть в аристократию, выбирает суисайд или вместо женского платья надевает мужской костюм. Книга наполнена меланхолией, содержит в себе эхо того самого, любимого всеми нами экзистенциализма.

И, вроде, звучит это всё довольно значительно и захватывающе, но произведение Вирджинии Вулф не оставляет после себя хоть сколько-то значимого отпечатка. У меня складывается подозрение, что я многовато уже читала похожего, а Вулф просто перетирает из пустого в порожнее. В общем, могу понять тех, кто называет эту книгу шедевром, но к числу их себя приписывать не стану.

Ведь жалко безумно, что мы не высказываем своих чувств.

Было сложно начать читать, еще сложней с написанием рецензии. С первых строчек поняла, что передо мной не простой текст, этот роман либо принимаешь целиком, либо откладываешь в сторону без всякого желания еще раз взять в руки книги Вирджинии Вулф. И то и другое нормально, я могла бы и отложить, но меня заворожили слова, предложения. Через эти метафорические образы я пробралась в сознание Клариссы и так постепенно к другим персонажам. Так фраза за фразой я увлеклась и перестала замечать время

- и фраза потекла дальше - кап-кап-кап - как веселый кран, который забыли закрыть.

Иногда кажется, что ты стал телепатом и бредешь по улице Лондона, а вокруг роем мысли всех, кто проходит мимо тебя. Все происходит в течении одного дня. Я бы не сказала, что событий в этот день мало произошло, но события не главное, а главное все мысли, переживания, чувства персонажей. Порой казалось, все я потеряла нить - кто это думал Питер или Кларисса, или Элизабет? Отвлекаться не рекомендуется. Это не тот роман, который легко слушается параллельно с домашними хлопотами. Я смогла именно вчитаться в роман, на слух поначалу не воспринимала, но когда я соединила свои мысли с Клариссой, ее "потоком сознания" (беру в кавычки, потому что это словосочетание постоянно везде употребляется при описании романа), смогла и слушать книгу. Можно сказать, что я книгу прослушала и прочитала. Кроме наслаждения великолепным языком, в книге сгусток глубоких, красивых мыслей. Она точно не о шляпках и перчатках, хотя о них думает героиня. Роман затрагивает серьезные социальные проблемы, вопрос отцов и детей, послевоенного "потерянного поколения", но главное он о человеке, о том какой разной бывает любовь, о смысле жизни, то о чем каждый задумывается, кто чаще, кто реже. Не важно какое место в обществе ты занимаешь, где ты живешь, несчастным и счастливым можно быть совершенно по-разному. Мои интересы далеки от интересов главной героини, а вот ее переживания, сомнения, страдания и радости затронули меня. Готовясь к вечернему приему гостей, Кларисса постоянно переносится в свое прошлое. Мы слышим мысли ее бывшего возлюбленного, дочери, мужа, подруги. Каждая деталь тщательно прорисована, каждый образ проработан до деталей, его видишь и слышишь. В романе есть еще печальная линия Септимуса, его жены Реции. Очень странно взаимосвязаны их жизнь и мировосприятие с образом мыслей и чувств Клариссы Дэллоуэй. Есть и весьма неприятные, уродливые персонажи. Не знала, что по этому роману в 1997 году был снят одноименный фильм. Теперь можно и посмотреть.

Как Вулф все-таки умеет сказать то, что настоящее, не всегда правильное, но точно истинное.

Какой день, сколько пережитых эмоций! А читатель перемещается по кругу из головы одного героя в голову другого и улавливает тончайшие колебания настроений.

И вот, наконец - волнение до дрожи в кончиках пальцев - кульминация.

У Клариссы прием...

Миссис Уокер опять недовольна семгой... что-то особенное ожидает Питера Уолша... Мисс Элизабет... как свежа, в белом платье... ей же еще и восемнадцати-то нет! Это его дочка... тут и друзья Ричарда Дэлоуэйя... как он любит свою жену... Боже, как волнующе! Значит не провал? Прием получится?

И тут она поняла. Она не она. И все ненастоящие. Как бесценна жизнь.

И каждый в этой книге видит свое: кто-то видит многообразную духовную жизнь, кто-то наслаждается преимуществами светской жизни, а кто-то боится смерти, старения и увядания.

И все это здесь.

Мое первое знакомство с автором, давно хотела добраться до ее книг и вот момент настал. История получилась тягучей, вязкой, в нее погружаешься словно в трясину. Она непростая и читать эту книгу надо вдумчиво, останавливаясь и переваривая, задумываясь, соглашаясь или нет.

Начинается история с обычного утра в Лондоне. Зрелая, утонченная женщина выходит на улицу, чтобы лично выбрать цветы. Она вдыхает свежий воздух и почти сразу проваливается в воспоминания о своей юности в Бортоне. Перед нами предстает образ молодой, порывистой девушки, которая когда-то была влюблена в страстного и требовательного Питера Уолша. Но у нее и в мыслях не было связать с ним жизнь, ведь это разрушило бы ее внутренний мир. Она выбрала надежного, стабильного Ричарда Дэллоуэй. Однако это не особо похоже на всепоглощающую взаимную любовь, скорее на обоюдный компромисс, где каждому удобно существовать в рамках дозволенных приличий. Правда, наверно, и она сама, и вернувшийся спустя годы из Индии Питер влюблены скорее в придуманные образы друг друга из далекого прошлого, нежели в настоящих, постаревших людей.

Недолгое ощущение утренней легкости и предвкушения праздника проходит, когда повествование начинает ветвиться, перенося нас в умы других персонажей. Атмосфера резко меняется, словно сам воздух сгущается и начинает давить на читателя. На сцену выходит Септимус Смит - молодой ветеран войны, чей разум безвозвратно искалечен ужасами окопов. Здесь царит мрак, отчужденность и безумие, пробивающееся сквозь благополучный фасад мирного Лондона. Здесь всё дышит прошлым, а точнее призраками погибших на войне друзей. Имя павшего товарища Эванса звучит в воспаленном мозгу Септимуса, создавая впечатление, что мертвые всё еще здесь, на этих залитых солнцем улицах. Молодой человек ощущает себя чужаком в этом мире, который пытается жить дальше и праздновать, притворяясь, будто ничего не произошло.

Именно в этой части я начала думать, что судьбы Клариссы и Септимуса пересекутся, казалось, что между ними есть некая связь. Но всё оказалось тоньше.

Главная героиня, внешне такая уверенная, блистательная и холодная, на самом деле растворялась в своей роли идеальной светской хозяйки. Она из осколков чужих мнений и ожиданий составила для себя образ безупречной миссис Дэллоуэй, поставила этот статус на пьедестал, за которым прятала свой экзистенциальный страх старости, увядания и смерти. Сравнивая себя молодую, способную на бунт и искренние чувства, с нынешней собой, девушка внутри нее мучилась. Она старалась соответствовать, хотела держать лицо, маскируя внутреннее одиночество праздничной суетой.

По сути, ее личность разрушалась в этом условном благополучии, в этом браке. Она мельчала, прячась за красивыми шелковыми платьями и светской болтовней. Ничто из этого не приносило ей глубинного успокоения, никто не интересовался ее настоящим состоянием. Скорее даже были те, кто безразличием причинял ей боль, как это делали черствые врачи, лечившие Септимуса и олицетворявшие самодовольное, глухое к чужой боли общество. Спрашивается, где всё это время были близкие люди Клариссы? Муж Ричард явно не заглядывал в ее душу, будучи слишком занят политикой и неспособный даже просто сказать жене три заветных слова. Неприятная картина вырисовывается: сытый, эгоистичный класс, слепой к чужим страданиям и трагедиям тех, кто не вписался в их рамки.

Что же до блеска этого общества, то, когда с него слетает ореол утонченности во время вечернего приема, оказывается, что этот мир вовсе не так идеален и прочен. Все эти изысканные гости, они лишь маски, созданные при помощи светских манипуляций и умения производить нужное впечатление. Всё оказывается зыбким, все герои, по сути, несчастны и одиноки, хотя тщательно скрывают это от Клариссы и от нас, смотрящих на мир через призму их пересекающихся мыслей. Здесь нет однозначных героев, нет и явных злодеев. Тут прописаны персонажи с серой моралью, со своими слабостями, упущенными шансами и глухими сожалениями.

На трагический финал намекают с самого начала через тревожные мысли Септимуса и глухие удары Биг-Бена, но он всё равно подступает неожиданно и оставляет с непонятными чувствами. Весть, которая доносится до Клариссы прямо посреди ее праздника, напоминает о хрупкости бытия. Это аллюзия на то, что вся эта суета, весь этот воздушный замок светской жизни лишь ширма, которая легко разрушается от столкновения с настоящей трагедией. В этой книге нет счастливой любви, в ней чувствуется лишь щемящее одиночество вдвоем, ревность к неслучившемуся будущему и вечное сравнение реальности с прошлым. Это история о том, как легко потерять себя, выбрав фасад вместо подлинной жизни.

Такая вот получилась книга, звенящая, тяжелая, печальная, пронизанная шумом лондонских улиц и мерными ударами часов.

Завершая эту книгу, остаешься с ощущением быстротечности времени, которое безжалостно уходит, оставляя нас наедине с нашими иллюзиями.