Книга осенних демонов

Меланья подумала о том, как наивны феминистки, которые думают, что матриархат даст власть молодым, активным женщинам. Матриархат — это безжалостная тирания старых баб. Знающих все лучше всех, которым неведомо чувство такта и деликатность, сующих во все свои любопытные носы и обожающих командовать.

Правда зависит от точки зрения.

Заставить другого человека смотреть на мир твоими глазами — это как объяснять устройство вертолета бушмену. Вертолет перед ним, вот он, пожалуйста, только непонятный, как сфинкс. Понимание его работы требует понимания работы тысячи частей, из которых каждая находится вне опыта бушмена. Таким образом, вся лекция разваливается, как мозаика, составленная из миллиона деталей, из которых каждая остается тайной.

Лучше всего думается в ванне. Знаю: сейчас повсеместно выбрасывают ванны и ставят душевые кабины, чтобы оставалось больше времени на работу и семейные обязанности. Лежать полчаса в горячей воде не согласуется с активным образом жизни. Но мне кажется, если бы сохранилось больше ванн, то у меня было бы меньше пациентов.

Современный мир пытается произвести впечатление, что существует только в настоящем. Все временное. Мгновенно.

Нет спасения от надежды. Она распространяется как пожар.

Роман считал, что времяпрепровождение с семьей, сидение часами за обеденным столом, раздача печенюшек на веранде и эти вежливые разговоры ни о чем, можно вынести без риска для психического здоровья каких-нибудь три дня. Потом появлялся первый нервный тик, а через неделю ты уже начинал искать топор.

Человек, лишенный влияния на что-либо, может только бояться.

За соседним столиком сидели трое мужчин в галстуках и охотничьих сюртуках. Они отличались той особенной элегантностью, которая велит и в лес идти в лаковых туфлях, и к спортивным брюкам надевать белую сорочку. Они разговаривали по-русски и поднимали тосты.
«Если начнут петь что-то грустное и плакать, значит, кого-то закопали в лесу, — подумал Земба. — Такой уж национальный характер. Но во всяком случае понятно, откуда у них бабки».

Волк отгрызает себе лапу. И он свободен.

Джунгли всегда там, где есть люди. Они несут их в себе.

Когда я надевал пальто, она уже вышла на танцпол и, танцуя, указывала на него пальцем. Он с недоверием и большим удивлением встал с места. Просто и работает.
Я подумал, что они на всю жизнь запомнят Бритни Спирс и ее песню «Oops!.. I Did It Again», после чего с состраданием покачал головой.

Сорокапятилетний служащий мог ничего не знать, кроме своего офиса, плохо понимать собственную жену, смотреть только телевизор, но он никогда не поверит молодому психотерапевту. Реакция всегда типа: «Что такой мелкий хрен может понимать в жизни?». Как будто хирург должен получить все возможные раны, чтобы самому оперировать. Или как будто монотонность и банальность их жизни является чем-то исключительным.

- Мир - это генератор случайностей. Вы для этого родились. Для этого вас родили ваши предки и потому не умирали без потомков.

Победить чудовище. Обмануть демонов. Остановить танк. Это должен был сделать Земба. Уставший больной человек, которому ничего в жизни не удалось. Проклятый в колыбели. Брошенный на растерзание демонов в мире, который оказался только лишь декорацией.

- Эх, люди, люди, - с жалостью произнес Человек Со Стены. - Если бы у вас было столько силы, сколько помещается страдания, то вы бы были равны богам. Великолепно. Самые прекрасные игрушки, какие только можно себе представить. Столько боли! Вижу, что мы так не договоримся. - Он взмахнул ладонью, и Земба очнулся от забытья так внезапно, словно надувной жилет выбросил его на поверхность действительности. Он перестал плакать, но со свистом вдохнул и начал дергаться.