La señora Dolloway

Послевоенная Англия. Война окончена, но не в воспоминаниях героев Вирджинии Вулф. Нет, это не военные хроники и не политические события — это человеческие мысли стали кладезем прошлого, некой светлой тенью беспечной молодости и блаженной жизни. Не ищите здесь сюжета – его здесь нет. А в принципе кто сказал, что книге обязательно должен быть сюжет и повествовательная нить? Вы когда-нибудь пробовали писать стихи по алгебраическим формулам? В литературе, как и в любви – правил нет, лишь порыв души и вечное состояние влюблённости в жизнь. В мире Вулф микрокосм персонажа раздроблен на мириады, весь его поток мыслей, суждений, воспоминаний - есть своего рода маленькое путешествие в мир счастливых грез. Читатель растворяется в бесконечном потоке мыслей героев, их сокровенный мир овеян мечтами прошлого, а царящий восторг утреннего июньского дня сменяется вечной влюбленностью Миссиса Дэллоуей. Прошлое для многих людей привлекательно и обаятельно, ибо люди ничему не должны прошлому, нет никаких обязательств, оно не стучится к вам в двери и ничего не просит, прошлое – прекрасно, потому что хранит и оберегает ваши воспоминания о счастливых днях и собственно поэтому герои Вулф погружаются в него, ощущая сакраментальность мира сего. Это воспоминания героев, которые обрели свои крылья и впорхнули в дымящуюся струю человеческих мыслей. Каждый, кто притрагивается к прошлому воссоздает новые, бесконечные и светящиеся миры. Герои привыкли романтизировать прошлое, миссис Дэллоуэй, встречая свою первую любовь на пороге своего дома замирает в оцепенении при виде Питера Уолша. Прошлое, как нежданный гость настигает всех врасплох и каждый кто устанавливает с ней особенную связь, обретает душу «Маленького принца» Экзюпери. Это прежде всего особенный мир Клариссы Дэллоуэй, в котором ныряешь бесповоротно и без возврата. В потоке мыслей читатель невольно теряет нить всех связующих мыслей, словно он сам становится героем Вирджинии Вулф, а красота июньского дня неразрывно связывается с мыслями о самоубийстве Септимуса, тем самым показывая, что на самом деле жизнь и смерть неразделимы друг от друга. Воспоминания – вот истинные друзья и враги человеческих раздумий, от прошлых грез войны Септимус выпрыгивает из окна, а Кларисса и Питер находят в прошлом смысл своей юношеской любви. В одном восторжествовала смерть, в другом – жизнь. В одном из отрывке романа Кларисса размышляет о смерти:

Тем самым, Вулф даже в акте смерти находит жизненные искры. Смерть – это не конец, а начало новой жизни, то есть в смерти кроется – освобождение, очищение, избавление от мук, и, собственно, поэтому Септимус желает объять смерть. Это поистине глубокое, несоизмеримое и непостижимое сторона жизни. Знаменитое выражение Воланда: «что бы делало твое добро, если бы не существовало зла, и как выглядела бы земля, если бы с нее исчезли тени?» в контексте романа отражает всю философию жизни и смерти, и безусловно в умении находить тонкие границы между этими мирами. Прошлое вернуть нельзя, но его можно приблизить, одушевить, почувствовать его магию и каждый персонаж Вирджинии Вулф черпает из прошлого по чему он тоскует. Этот роман в действительности о «времени», которая вся соткана из наших дум и размышлений, а читателю остаётся сладко-горькое послевкусие от книги, ибо он сам становится наблюдателем своего прошлого. Часы – это аллюзия цикличности, повторяемости, безграничного круга, поэтому и тема «жизни» и «смерти» чередуются собой, как день и ночь.
Как однажды сказала Вирджиния Вулф о «Миссис Дэллоуэей: «Я хотела написать о смерти, но жизнь прорываются по всюду, как всегда». Эту фразу она доказывает очень красивым высказыванием о жизни:

Разве это не признание любви к жизни? Разве Вирджиния Вулф не обосновывает своим читателям, что жизнь - прекрасна? И это бесконечное мироощущение красоты пробивается сквозь все темные щели Лондона.
Книга «Миссис Дэллоуэй» по мировосприятию очень похожа на фильм гонконгского режиссера Вонга Карвая «Любовное настроение». Любовь, как и в книге, не доходит до развязки, до финального аккорда, до слияния влюбленных с друг другом и это один из фундаментов платонической любви. Любовь, как застывшая кровь вновь начинает бурлить по венам влюбленных, их умы полностью поглощены этим чувством, эйфорией, блаженством и это одухотворённость героев чувствуется на протяжение всего романа. Платоническая любовь оказывается выше по уровню плотской любви, словно в ней заложена вся симфония и загадка самой природы любви. Вот как Вулф описывает это состояние:

Самое главное - поймать любовное настроение, увековечить этот миг и растушеваться в нем. Читателю да и любому человеку всегда в душе хочется «хэппи энда», ведь все сказки принято заканчивать фразой «… и жили они долго и счастливо» и казалось бы, что это идеальная формула счастливых и семейных отношений, но для Вирджинии Вулф любовь на этом любовь обрывается, теряет свою магию, для нее важнее обездвижить мгновенье ускользающей любви и почувствовать тоску о любви, его печаль и предтечу любовного настроения. Cчастливый финал стирает ожидание романтических чувств, завершение фазы любви не дает героем испытать ощущение влюблённости и эфемерности, а в этом как раз- таки утрачивается вся божественность самого прекрасного чувства. «Любовное настроение» выше самой природы любви, к этому настроению тянутся влюбленные магнетически, ибо там зиждется апофеоз любви, и Кларисса это прекрасно понимает. Кларисса и Питер Уолш одновременно спускаются в веретено прошлого, и они становятся отголоскам той любви, которой они жаждали обрести. Воспоминания о прошлом дает возможность мысленно увидеть себя в молодости, проникнуться духом этого времени и забыться в этом ностальгически-экзальтированных чувствах. Именно прошлое дает силы воссоздать, воспламенить, одухотворить былые чувства и наполнить души влюблённых божественным светом. Магия света и тени усиливают впечатление – большинство описаний их потока сознания выглядят как настоящие произведения искусства; ими хочется бесконечно любоваться, хочется зацементировать чувства героев и навеки обессмертить влюбленное состояние. Местами в книге главным героем становится сам читатель – ни одна сцена, ни одно событие не доходит до определенного цикла, жизнь просачивается со всех сторон и читатель, окунаясь в мир героев замечает себя среди реальности. В романе жизнь протекает в двух ипостасях - в прошлом и настоящем: персонажи реального времени (Леди Брутн, Ричард) живут по правилам здравого смысла, они принимают жизнь во всеми его изысками. Персонажи прошлого – это прежде всего романтик Питер Уолш, Септимус. Питер Уолш отрицает все рациональное и прагматичное, его мир – утопия, фантасмагория, он узник своих сентиментальных мечтаний. Он застревает в воспоминаниях прошлого и не желает вернуться в настоящий мир, ибо в том мире он герой войны, для него война – возвеличивание, в отличии от Септимуса, которого преследует галлюцинации об умершем солдате во время Первой мировой. Септимус весьма нетривиальный персонаж в романе, мы видим, как прошлое его разрушает, приковывает, завладевает разумом, и он оказывается не способным к жизни. Он не видит очарование первого дня лета, не видит солнце и красоту, его очи отуманены ужасами войны, и он все время находится в состоянии вечного страха. Мудрая Кларисса находит золотую середину между прошлым и настоящим, она как перекинутый мост через вечность – соединяет несоединимое. Она одарена способностью распознавать свои чувства, слышать голос интуиции, чувствовать энергию жизни. Но в то же время Кларисса, в отличие от Септимуса, интуитивно сохраняет связь с человеческим миром, уравновешивая баланс между тенью и светом, жизнью и смертью, так она становится «идеальным» персонажем для Вулф. В конечном счете что такое прием для Клариссы? Точно не повод возвыситься в глазах привилегированного и светского английского общества, это своего рода встреча с самим собой. Все ее друзья и близкие являются отголосками прошлого, счастливых юношеских времен, каждый человек с ней не просто фатально связан, а мистически переплетается с ее судьбой. Друзья Клариссы – это отражение той жизни, по которой она безмерно тоскует, но это печаль – исключительная радостная, это вдохновение и любовь к жизни. К примеру, в обычаях грузинского застолья за сладкие воспоминания пьется отдельный тост и это не завуалированная память о прошлом, а ее почтение и уважение по тем дням, когда воспоминания окрыляли людей, именно в них они черпали музу и вдохновение к жизни. А после гости стола начинают вспоминать самые яркие события из жизни, и всех объединят одно – память о счастье, и так грузинское застолье возвращает каждого человека в царство счастливых грез. Так что собрание дорогих и почитаемых гостей для Клариссы – это тоже дань и уважение по тем дням, которые подарили ей блаженство, радость и любовь к жизни.

Ничего я такого не ожидала от В.В., кроме упомянутых в тексте Мумсиков-Пумсиков. Естественно, из соображений сексизма! Но я не совсем безнадёжна: готова прочитать вещь, которую подозреваю в том, что она - женский роман. И лишь потом применить эту штуку в качестве метательного оружия при зомби-апокалипсисе, если подозрения подтвердятся.
Но они - совсем наоборот! "М.Д." - совсем не женский роман, а качественный женский поток сознания, примерно вот такой:

Иногда нечто подобное звучит и в голове мужского персонажа. Правда, таких немного. И почти все влюблены в главную героиню. Собственно, ничего в этом страшного нет: не зря книга называется "М.Д.", а не "Лондон, вечер после войны", например.
Героине около 50. Смысл её жизни в том, чтобы не стареть и по возможности интенсивнее и чаще ощущать иллюзию бессмертия. Может быть, убереги дух Эйнштейна, и меня через 2 года жареный петух клюнет в мускулюс глютеус, не знаю... Надеюсь, здоровая самоирония сыграет роль прививки от подобной ерунды.
Возвращаюсь к мыслительному потоку Клариссы. Пересказать это невозможно, но читать приятно: эпитеты необычные, мысли революционные. Скучно становится лишь раз и ненадолго - когда самому герою, перехватившему эстафетную палочку "чья очередь думать", Питеру, самому становится тоскливо в парке. Но стоит только другому перехватить инициативу, увести повествование за собой, как интерес вновь растёт. Декорации выписаны с почти кинематографическим, точнее, сказочным вниманием к деталям:

Мне это напомнило песенку из "1984" Оруэла, ту, что "Лимоны и мандарины..." А колокола церкви рядом с вашим домом говорят вам что-нибудь особенное? Мне - только раз, когда бьют "1" по ночам. Строго, как мать, требуют: "Спи!", потому что через 3.5 часа вставать на дежурство. Не только в Лондоне, значит, говорящие колокола!
"Преследование" женщины Питером Уолшем показалось мне цитатой из "Невского проспекта" Гоголя. Хорошо, что герой не зашёл следом за красавицей в дом! Такой визит мог отнять у романтичного и разочарованного Питера веру в половину человечества. А ведь эта самая половина - загадка и мистериум, убеждает автор, и тот, кто способен их постичь - просветлён:

В повествование вплетена сильнейшая история, как солдат, вернувшийся с войны, сходит с ума. Эта тема, как Гулливер среди лилипутов, возвышается над остальным повествованием: она несоразмерно сильнее и ярче, это практически отдельная драма, настоящая, почти не связанная с линией Клариссы. История Септимуса Смита и его трагический финал описаны настолько подробно, что я, признаюсь, потратила немало времени, чтобы поставить бедняге диагноз. Как известно, есть только 2 серьёзных психических заболевания (Großer Wahnsinn, как говорили основоположники) - шизофрения и маниакально-депрессивный психоз. У первого прогноз плохой, у второго - хороший. В свете этих фактов: кто же он, доктор Брэдшоу, умеренный садист или настоящий убийца? То есть, можно было помочь Смиту - или невмешательство доктора лишь ускорило неизбежное? Тут - опять Гоголь! На этот раз "Записки сумасшедшего". И бред несчастных безумцев в чём-то похож, в нём стремление простого человека убедить власть имущих в том, чтобы он изменили больной мир к лучшему.

И так далее. Очень нелегко читать душераздирающий, "настоящий", живой монолог человека в остром психозе. Нарушение мыслительного процесса, галлюцинации, весь спектр симптомов - как в учебнике.
И, конечно, "ответ" общеста "прокажённому" бестолков, полное фиаско.
Давно это было, думаешь. Ещё до нейролептиков. Сегодня дела обстоят лучше - там, где лечат на совесть.
И, наконец, хочу рассказать об эпизоде из основной канвы, за который я с восторгом отдала автору пальмовую ветвь с моей личной неприкосновенной пальмы на тумбочке.
Кларисса устраивает "приёмы". Как сочетается её декларативная незаурядность, глубина мысли, эмпатии и прочие редкие качества души с таким банальным времяпровождением, торжеством лицемерия и косной традиции? Непонятно, причём не только мне - даже семейным и близким Клариссы. "Жертвоприношение", так называет героиня свои "званые обеды". "Чем дальше, тем страньше и чудесатей". Во имя чего? Серьёзно, зачем этой неуверенной женщине, живущей частично в прошлом, частично в мечтах об ушедших возможностях, церемониал, искусственные улыбки и злословие?

Это, по-моему, кульминация всей книги, её сердце. Чтобы понять его, принять с уважением, без усмешки, и стоит прочитать эту книгу. Наверное, многим такая цель покажется ничтожной: потратить время на то, чтобы внимательно выслушать женщину. А по-моему, времени не жаль. Как на прогулку в знакомом парке, где под каруселью, на которой катался пятилетним, вдруг обнаруживаешь новые подснежники.

Какая прекрасная вещь! Я очарована красотой этой прозы. Витиеватый поток сознания, который так и кружит и вовлекает в свой водоворот. Не оторваться. Это нечто потрясающее.

Сиюминутное и вечное. Мелкие события и ничего не стоящие моменты, которые приобретают важность... Ощущения, порывы души, парящие взгляды, жесты... Умение чувствовать жизнь и ловить каждую унцию радости. Очень чувственная проза. Проза ощущений и эмоций, которые вечны и помогают обыгрывать и проживать нашу жизнь ярко и незабываемо. Вся история заключена в один день и буквально соткана из мельчайших деталей. Прошлое тесно переплетается с настоящим и прорастает в него. Так по крупицам, сквозь пересечение потоков сознания, собирается целая картина жизни нескольких людей... Неразделенная любовь, которая до сих пор влияет на тебя... Брак, в котором сложно произнести я тебя люблю, но зато какое это счастье и чудо - любить. История дружбы светской девочки, которая рождена стать благородной дамой, и яркой и способной на многое девчушки. Как сложились их судьбы? История молодого парня, прошедшего сквозь огонь войны и сошедшего с ума... Много-много тоненьких ниточек, из которых повествование плетется как кружево и опутывает тебя. В этой прозе все настолько тонко, неуловимо и порой пронзительно, что захватывает дух.

Я даже и представить не могла, что буду в таком восторге! Это нечто настолько невыразимо прекрасное, что хочется, чтоб все это длилось как можно дольше. Это волшебство и магия слова. Это самый настоящий читательский экстаз! Это...это...это истинная классика английской литературы.

Есть книги, где можно ухватить смысл с самого начала, - и вот ты уже предполагаешь концовку, и, даже если не совсем верно угадаешь, то все равно суть ясна. В этой - не так. Здесь вообще мало что понятно до самого финала.
Очень много ненужных размышлений, непонятных сожалений. Очень мало действий, их почти нету. Только повествование: тягучее, сонливо-монотонное, полное витиеватых слов, навевающее тоску.

Есть ветер свежий и веселый, но есть и такой,что сбивает с ног. Эта же книга похожа на ветер, который засыпает песком глаза. И не остановиться, и дальше продолжаешь идти с большим трудом, но все же идешь, потому что очень хочешь добраться до конечного пункта.
И вот я добралась. И что? А ничего.
Воспоминания, вздохи по ушедшим дням, нерастраченные эмоции главных героев так и остаются пустыми сожалениями.

Мисс Дэллоуэй, Питер Уолш, Дорис Килман, Реция и Септимус Уоррен-Смитт - все они жертвы. Но если Септимус жертва войны, а его жена косвенно тоже, то остальным не могу найти оправдания.
Нет, книга не то что плохая, скорее она не моя. Хотя я честно пыталась разобрать ее "на части и ломти, на доли, дольки, долечки, по крохам ..."
Ничего не вышло. И пусть увидела Лондон во всей красе того времени, и узнала,что "у счастливого человека имеются запасные ресурсы," и даже побывала на светском приеме, - все равно не могу поставить высокую оценку.
Хотя...

Ох и попортили Вы мне нервы, миссис Дэллоуэй, со своим приемом. Просто ужас!

Сказать, что книга мне тяжело далась – это ничего не сказать. Я буквально заставляла себя читать. Было так скучно, что я временами не могла вспомнить, о чём читала на предыдущей странице. Медленное, тягучее повествование усложняло мне чтение, наверно поэтому я читала книгу почти три недели. И больше недели я пыталась собрать свои мысли в кучу, чтобы хоть что-то написать.

Книга состоит из мыслей, внутренних переживаний, чувств, эмоций, воспоминаний, действий разных людей – Клариссы, её давнего друга Питера, её мужа Ричарда, её дочери Элизабет, некого Септимуса и его жены Реции и других менее значимых персонажей. Один обычный (или не очень) день, прожитый ими и вместивший в себя столько всего. День, который, объединившись с другими днями, образует месяц, а они в свою очередь – годы. Так проходит человеческая жизнь. Жизнь, состоящая из хитросплетений обычных дней.

Абсолютно точно могу сказать одно – я в полном недоумении от прочитанного. Книгу нельзя однозначно назвать хорошей или плохой. Она странная, а ещё особенная и сложная по крайней мере для меня.

С этой книгой я крепко влипла. Дело в том, что очень хотела познакомиться с новым автором, но не учла тот факт, что пишет она в основном в жанре "поток сознания". Это оказалось настолько не мое, что я с первых страниц поняла: это засада засад. Было три варианта: или бросить (чего я стараюсь не делать, ведь чтобы сказать свое фу, хочется прочитать больше, чем пять страниц), или медленно и печально грызть кактус, или "соберись, тряпка, и быстро это прикончи!" Слава звездам, случился третий вариант. Книгу в руки, руки в ноги - и я познакомилась и с Вулф, и с потоком сознания.

Лично для меня это полнейшая кровь из глаз. Вот реально поток сознания, точнее, бессвязный поток слов. Более того: прочтя книгу, полезла на Брифли за ее кратким содержанием. Но и там поток слов не лучше, чем в оригинале :D Для меня стало открытием, что кто-то находит этот жанр и автора интересным и получает удовольствие от прочтения. Разумеется, на каждую книгу найдется свой читатель, но для меня "Миссис Дэллоуэй" стала именно той вещью, которая вызывает массу вопросов - зачем она написана? Про что? Какую идею, смысл вкладывала автор? Я просто не умею анализировать столь абстрактные вещи, где мысли буквально размазаны на много страниц. Тупо сюжетные вещи тоже не прям люблю, но все же мне важен сюжет, а не только подтекст. И уж тем более такой вот поток слов. И как бы красиво подобное ни было написано, сколькими кружавчиками автор ни обернул бы книгу, для меня все это теряет краски, если я не могу четко следить за повествованием.

Думаю, перед очередным, уже надоевшим самой нытьем о том, как уже достало писать о не понравившихся книгах, надо тезисно записать все то, что знала о ВВ до прочтения. Итак: 1) она самоубилась в реке 2) ее лицо почему-то красуется на меме "Филологической девы" 3) мне надо прочитать ее дневник. Первое остается без изменений. Второе - филологические девы - слишком высокая материя для меня. Третье - я боюсь читать ее дневник. Глянула одни глазком, вроде не так все страшно.

Что могу добавить уже после прочтения. 1) Поток сознания - это явно не мое. 2) Совершенно разочаровалась. Я-то думала что там.. а там.. Целый день бабуськи-сноба, которая всю дорогу сожалела о своей дочери, о прошлом, о муже, о женихе, которого бросила, а теперь жалеет, потому что он в пятьдесят с лишним лет полюбил какую-то молоденькую женатую женщину в Индии. Это тот самый жених в отставке, который на улице преследует молоденьких и фантазирует о них. И жалеет, жалеет, жалеет. Ну сколько можно, а? Странная семейная пара, где у мужа явно поехала крыша. Один день, который я растянула на 6. Хотела бы сказать: "Прости, мы не встретимся боле..."

В процессе яростного продирания через слова, закорючки, закорючечки пришла в голову мысль, что она написала что-то очередное и просто не смогла это понять, ну и пошла топить свое горе. Ну это я так, заполняю лакуны.

Это немного неловко, но во время чтения постоянно ассоциировала себя с героем из песни Оргазма Нострадамуса "Раздражение аморала", который отказался от дивных садов, важно бродящих зверей, музыки волшебных флейт, посчитал рай пресным и предпочел остаться в убогонькой, но своей настоящей жизни.

От этого безупречного произведения, таком легкого, свежего, самого воплощении летнего утра в тексте, веет холодом. Миссис Дэллоуэй, ее переживания, мысли, самоощущение чужды мне, отталкивают, не вызывают никакого отклика.

Очень рада, что знакомство с творчеством Вулф начала не с этой книги, а с такого сложного, но полного страсти "Орландо".

Поток сознания можно выдержать, только если это сознание вам импонирует.

Может, дело в завышенных ожиданиях? Никогда до этого романа я не читала Вирджинию Вулф, но мой багаж знаний о ней невольно пополнялся, ведь вспоминают о писательнице в комплиментарном ключе и в сериалах (привет, "Sex Education"), и в других книгах, и даже мемология без нее не обходится (кто еще помнит мемы про Филологическую деву?). Я думала, что проглочу книгу за день, ведь она совсем небольшая, но по итогу это оказалось мучением на полторы недели.
Я часто склонна смягчать оценку классическим книгам, сомневаясь прежде всего в своем собственном восприятии, подозревая себя в недостаточной образованности или начитанности, в неразвитом вкусе. Миллионы читателей не могут ошибаться же. Кто-то же повесил на "Миссис Дэллоуэй" ярлык "masterpiece", а ты тут носом воротишь и говоришь, мол, невкусно!
Тут я решила не доверять своему собственному восприятию вновь, т.к. через текст было пробираться сложнее, чем через кусты терновника. Я посмотрела парочку видео-эссе с разбором и анализом произведения, но моё мнение никак не изменилось. Я думала, что, отчаянно пытаясь не отвлекаться от текста во время чтения, я раз за разом упускала что-то важное, но нет, оказалось, что сюжет я поняла, проблематика тоже оказалась не китайской грамотой, только вот это никак не меняет, что текст во мне не отзывается от слова "совсем". Он чужой, инородный, пресный. Знаете, когда слушаешь монолог какого-то болтливого и ужасно нудного товарища и в какой-то момент ловишь себя на том, что болтовня стала фоновым шумом, а ты сам сосредоточен только на том, чтобы продолжать улыбаться и никак не выдавать себя отсутствующим взглядом. Хотела бы я обвинить перевод во всех бедах, но боюсь, что ситуация куда банальнее — Вирджиния Вулф не мой автор. Или точнее, чтобы не быть голословной, т.к. ничего больше я у нее не читала, "Миссис Дэллоуэй" — не моя книга. Она ничего мне не дала, уже через пару недель сюжет преспокойно выветрится из головы, словно бы его там и не было, а я вновь буду пытаться убедить себя не быть такой упертой в том, чтобы дочитывать книги, которые "не лезут".

И никак не впихнуть.

Склоняюсь к мысли, что Вулф – это не мой автор и не стоит, по крайней мере, в ближайшее время возвращаться к её творчеству. Лет через пять восприятие поменяется и, может, проявятся новые оттенки миссис Дэллоуэй. Пока же отсутствие сюжета и нелепые размышления героев у меня особых положительных эмоций не вызывают, впрочем, как и особо негативных – разве что отдельные мысли казались раздражающе глупыми. Через пару дней фактов о действующих лицах вспоминается минимальное количество, зато чётко всплывает информация о наличии бесконечных потоков сознания (наверное, самый мой нелюбимый художественный приём).

Лично для меня спас ситуацию и, вероятно, удержал оценку в нейтральной позиции аудиовариант этого произведения. Татьяна Шпагина – новый для меня исполнитель, и при всё моём специфическом восприятии женских голосов озвучки я не могу не написать, что справилась она потрясающе. Её эмоциональность помогала не впадать в уныние от текста. И в целом слушать книгу в её исполнении – чистое удовольствие.