Рецензия на книгу

• 

  TeonaBurdiashvili14 декабря 2020 г.

  Магия прошлого

  Послевоенная Англия. Война окончена, но не в воспоминаниях героев Вирджинии Вулф. Нет, это не военные хроники и не политические события — это человеческие мысли стали кладезем прошлого, некой светлой тенью беспечной молодости и блаженной жизни. Не ищите здесь сюжета – его здесь нет. А в принципе кто сказал, что книге обязательно должен быть сюжет и повествовательная нить? Вы когда-нибудь пробовали писать стихи по алгебраическим формулам? В литературе, как и в любви – правил нет, лишь порыв души и вечное состояние влюблённости в жизнь. В мире Вулф микрокосм персонажа раздроблен на мириады, весь его поток мыслей, суждений, воспоминаний - есть своего рода маленькое путешествие в мир счастливых грез. Читатель растворяется в бесконечном потоке мыслей героев, их сокровенный мир овеян мечтами прошлого, а царящий восторг утреннего июньского дня сменяется вечной влюбленностью Миссиса Дэллоуей. Прошлое для многих людей привлекательно и обаятельно, ибо люди ничему не должны прошлому, нет никаких обязательств, оно не стучится к вам в двери и ничего не просит, прошлое – прекрасно, потому что хранит и оберегает ваши воспоминания о счастливых днях и собственно поэтому герои Вулф погружаются в него, ощущая сакраментальность мира сего. Это воспоминания героев, которые обрели свои крылья и впорхнули в дымящуюся струю человеческих мыслей. Каждый, кто притрагивается к прошлому воссоздает новые, бесконечные и светящиеся миры. Герои привыкли романтизировать прошлое, миссис Дэллоуэй, встречая свою первую любовь на пороге своего дома замирает в оцепенении при виде Питера Уолша. Прошлое, как нежданный гость настигает всех врасплох и каждый кто устанавливает с ней особенную связь, обретает душу «Маленького принца» Экзюпери. Это прежде всего особенный мир Клариссы Дэллоуэй, в котором ныряешь бесповоротно и без возврата. В потоке мыслей читатель невольно теряет нить всех связующих мыслей, словно он сам становится героем Вирджинии Вулф, а красота июньского дня неразрывно связывается с мыслями о самоубийстве Септимуса, тем самым показывая, что на самом деле жизнь и смерть неразделимы друг от друга. Воспоминания – вот истинные друзья и враги человеческих раздумий, от прошлых грез войны Септимус выпрыгивает из окна, а Кларисса и Питер находят в прошлом смысл своей юношеской любви. В одном восторжествовала смерть, в другом – жизнь. В одном из отрывке романа Кларисса размышляет о смерти:
  

  
  Смерть - попытка приобщиться, потому что люди рвутся к заветной черте, а достигнуть ее нельзя, она ускользает и прячется в тайне; близость расползается в разлуку; потухает восторг; остается одиночество. В смерти - объятие.
  

  Тем самым, Вулф даже в акте смерти находит жизненные искры. Смерть – это не конец, а начало новой жизни, то есть в смерти кроется – освобождение, очищение, избавление от мук, и, собственно, поэтому Септимус желает объять смерть. Это поистине глубокое, несоизмеримое и непостижимое сторона жизни. Знаменитое выражение Воланда: «что бы делало твое добро, если бы не существовало зла, и как выглядела бы земля, если бы с нее исчезли тени?» в контексте романа отражает всю философию жизни и смерти, и безусловно в умении находить тонкие границы между этими мирами. Прошлое вернуть нельзя, но его можно приблизить, одушевить, почувствовать его магию и каждый персонаж Вирджинии Вулф черпает из прошлого по чему он тоскует. Этот роман в действительности о «времени», которая вся соткана из наших дум и размышлений, а читателю остаётся сладко-горькое послевкусие от книги, ибо он сам становится наблюдателем своего прошлого. Часы – это аллюзия цикличности, повторяемости, безграничного круга, поэтому и тема «жизни» и «смерти» чередуются собой, как день и ночь.
  Как однажды сказала Вирджиния Вулф о «Миссис Дэллоуэей: «Я хотела написать о смерти, но жизнь прорываются по всюду, как всегда». Эту фразу она доказывает очень красивым высказыванием о жизни:
  

  
  Какая радость –видеть бьющийся на ветру листок. В вышине ласточки виляют, ныряют, взмывают, но с неимоверной правильностью, будто качаются на невидимой резинке;.. и солнце пятнает то тот листок , то этот, заливая жидким золотом, исключительно от избытка счастья. Красота - вот что есть истина. И красота - всюду.
  

  Разве это не признание любви к жизни? Разве Вирджиния Вулф не обосновывает своим читателям, что жизнь - прекрасна? И это бесконечное мироощущение красоты пробивается сквозь все темные щели Лондона.
  Книга «Миссис Дэллоуэй» по мировосприятию очень похожа на фильм гонконгского режиссера Вонга Карвая «Любовное настроение». Любовь, как и в книге, не доходит до развязки, до финального аккорда, до слияния влюбленных с друг другом и это один из фундаментов платонической любви. Любовь, как застывшая кровь вновь начинает бурлить по венам влюбленных, их умы полностью поглощены этим чувством, эйфорией, блаженством и это одухотворённость героев чувствуется на протяжение всего романа. Платоническая любовь оказывается выше по уровню плотской любви, словно в ней заложена вся симфония и загадка самой природы любви. Вот как Вулф описывает это состояние:
  
  

  
  Он ей не сказал: «Я тебя люблю»; но он держал ее за руку. Это счастье и есть, думал он.
  

  
  

  
  Время хочется задержать; хочется остановить. Нет большей радости, думала она, поправляя кресла, подпихивая на место выбившуюся из ряда книгу, чем, оставя победы юности позади, просто жить; замирая от счастья, смотреть, как встает солнце, как погасает день.
  

  
  

  
  А он вот идет по Лондону, идет сказать Клариссе, что он любит ее, именно в этих словах. Такое, в общем, не говоришь, думал он. Отчасти ленишься; отчасти стесняешься..
  

  
  

  
  Но подумаешь, мало ли кто что помнит; а любит она - вот то, что здесь, сейчас, перед глазами; и какая толстуха в пролетке. И разве важно, спрашивала она себя, приближаясь к Бонд-стрит, разве важно, что когда-то существование ее прекратится; все это останется, а ее уже не будет, нигде. Разве это обидно? Или наоборот - даже утешительно думать, что смерть означает совершенный конец; но каким-то образом, на лондонских улицах, в мчащемся гуле она останется, и Питер останется, они будут жить друг в друге, ведь часть ее - она убеждена - есть в родных деревьях; в доме-уроде, стоящем там, среди них, разбросанном и разваленном, в людях, которых она никогда не встречала, и она туманом лежит меж самыми близкими, и они поднимают ее на ветвях, как деревья, она видела, на ветвях поднимают туман, но как далеко-далеко растекается ее жизнь, она сама.
  

  Самое главное - поймать любовное настроение, увековечить этот миг и растушеваться в нем. Читателю да и любому человеку всегда в душе хочется «хэппи энда», ведь все сказки принято заканчивать фразой «… и жили они долго и счастливо» и казалось бы, что это идеальная формула счастливых и семейных отношений, но для Вирджинии Вулф любовь на этом любовь обрывается, теряет свою магию, для нее важнее обездвижить мгновенье ускользающей любви и почувствовать тоску о любви, его печаль и предтечу любовного настроения. Cчастливый финал стирает ожидание романтических чувств, завершение фазы любви не дает героем испытать ощущение влюблённости и эфемерности, а в этом как раз- таки утрачивается вся божественность самого прекрасного чувства. «Любовное настроение» выше самой природы любви, к этому настроению тянутся влюбленные магнетически, ибо там зиждется апофеоз любви, и Кларисса это прекрасно понимает. Кларисса и Питер Уолш одновременно спускаются в веретено прошлого, и они становятся отголоскам той любви, которой они жаждали обрести. Воспоминания о прошлом дает возможность мысленно увидеть себя в молодости, проникнуться духом этого времени и забыться в этом ностальгически-экзальтированных чувствах. Именно прошлое дает силы воссоздать, воспламенить, одухотворить былые чувства и наполнить души влюблённых божественным светом. Магия света и тени усиливают впечатление – большинство описаний их потока сознания выглядят как настоящие произведения искусства; ими хочется бесконечно любоваться, хочется зацементировать чувства героев и навеки обессмертить влюбленное состояние. Местами в книге главным героем становится сам читатель – ни одна сцена, ни одно событие не доходит до определенного цикла, жизнь просачивается со всех сторон и читатель, окунаясь в мир героев замечает себя среди реальности. В романе жизнь протекает в двух ипостасях - в прошлом и настоящем: персонажи реального времени (Леди Брутн, Ричард) живут по правилам здравого смысла, они принимают жизнь во всеми его изысками. Персонажи прошлого – это прежде всего романтик Питер Уолш, Септимус. Питер Уолш отрицает все рациональное и прагматичное, его мир – утопия, фантасмагория, он узник своих сентиментальных мечтаний. Он застревает в воспоминаниях прошлого и не желает вернуться в настоящий мир, ибо в том мире он герой войны, для него война – возвеличивание, в отличии от Септимуса, которого преследует галлюцинации об умершем солдате во время Первой мировой. Септимус весьма нетривиальный персонаж в романе, мы видим, как прошлое его разрушает, приковывает, завладевает разумом, и он оказывается не способным к жизни. Он не видит очарование первого дня лета, не видит солнце и красоту, его очи отуманены ужасами войны, и он все время находится в состоянии вечного страха. Мудрая Кларисса находит золотую середину между прошлым и настоящим, она как перекинутый мост через вечность – соединяет несоединимое. Она одарена способностью распознавать свои чувства, слышать голос интуиции, чувствовать энергию жизни. Но в то же время Кларисса, в отличие от Септимуса, интуитивно сохраняет связь с человеческим миром, уравновешивая баланс между тенью и светом, жизнью и смертью, так она становится «идеальным» персонажем для Вулф. В конечном счете что такое прием для Клариссы? Точно не повод возвыситься в глазах привилегированного и светского английского общества, это своего рода встреча с самим собой. Все ее друзья и близкие являются отголосками прошлого, счастливых юношеских времен, каждый человек с ней не просто фатально связан, а мистически переплетается с ее судьбой. Друзья Клариссы – это отражение той жизни, по которой она безмерно тоскует, но это печаль – исключительная радостная, это вдохновение и любовь к жизни. К примеру, в обычаях грузинского застолья за сладкие воспоминания пьется отдельный тост и это не завуалированная память о прошлом, а ее почтение и уважение по тем дням, когда воспоминания окрыляли людей, именно в них они черпали музу и вдохновение к жизни. А после гости стола начинают вспоминать самые яркие события из жизни, и всех объединят одно – память о счастье, и так грузинское застолье возвращает каждого человека в царство счастливых грез. Так что собрание дорогих и почитаемых гостей для Клариссы – это тоже дань и уважение по тем дням, которые подарили ей блаженство, радость и любовь к жизни.

  28

  1,7K