Мадонна в черном

Огромное удовольствие получила от знакомства с творчеством Акутагавы. Короткие, но глубокие по смыслу и содержанию новеллы о сложных, противоречивых отношениях человека и общества, о людском эгоизме, внутреннем духовном одиночестве, о суетности человеческих устремлений, неприятии социального зла. Сюжеты некоторых новелл ироничны, некоторые посвящены деятельности христиан в Японии, европейский сюжет тесно переплетается с японским.

Акутагава - один из моих самых любимых писателей. Познакомилась с ним благодаря университетскому списку зарубежной литературы для 5 курса РГФ. И... Влюбилась!!! мое сердце принадлежитему! Причем, я совершенно не ожидала, что мне может понравится японская литература. А Акутагава... он такой... такой... Надо просто взять и прочитать какй он. Самое приятное для меня в этом писателе - это его способность каждым из своих небольших рассказов заставлять задуматься над чем-то. Чем-то важным для каждого человека.

Данный сборник новелл Рюноскэ Акутагавы можно условно разделить на две части: первая посвящена вопросам христианства и его места в японской истории, вторая же состоит из автобиографических произведений и мыслей автора о многих беспокоящих его темах. Акутагава экспериментирует с формой своих произведений: некоторые новеллы написаны как показания свидетелей преступлений, другие построены подобно древним легендам о временах "когда звери еще разговаривали", третьи близки по форме к исследовательским эссе. Несмотря на то, что новеллы кажутся не похожими друг на друга, их объединяет глубокая психологичность и не похожий на другие взгляд автора на природу жизни и литературы.

Данный тезис, выдвинутый Акутагавой в "Словах пигмея", автор подтверждает всем своим творчеством. Многие из его новелл представляют собой лишь малые зарисовки, "переписанные" сказания былых времен, житейские истории или заметки с газетных страниц, но все они по своей природе истинно поэтичны. Наблюдения за природой, человеческими чувствами и судьбами, которые Акутагава кладет в основу своих произведений, сравнимы в своей поэтичности с шедеврами японской поэзии танка и хайку. В этих "стихотворениях в прозе" зимний холод, исходящий от нетопленной жаровни, передают тоску по ушедшему родственнику, а от порвавшегося ремешка на сандалях гэта может зависеть жизнь больного ребенка. Именно это и доставляет эстетическое удовольствие от прочтение новелл Акутагавы. Но, к сожалению, многие из этих произведений, подобно газетным заметкам, не остаются в читательской памяти - остаются только эмоции от их прочтения.

Приятная книга , спокойные и интересные рассказы.
Как раз - это то, чего не хватает после "Меридиана".
Да и вообще в этом году меня унесло в японскую, китайскую и прочую литературу.
Кому-то рассказы могут показаться скучными , но здесь скорее дело вкуса и настроения, с каким садишься за книгу .
Произведения японских авторов наполнены умиротворением , мудростью и красивым слогом - мое мнение .
Рассказы в книге по объему небольшие, какие-то захватывают с первых строк, какие-то простые и неприметные.

Небольшой рассказ повествует о зловещей легенде, связанной со статуэткой «Марии-Каннон». Всякого, кто обратиться к ней за помощью – ожидает разочарование, поскольку просьба не только не будет исполнена, но христиано-буддийская богиня непременно нашлёт ещё более зловещую беду.

Вообще, произведение во многом символическое. Сам автор, как известно, имел сложную судьбу, оттого очень точно реагировал на малейшие изменения в социальной и политической жизни своей страны. Мария-Каннон у Акутагава – некая смесь известной христианской святой с буддийским божеством Каннон – богиней милосердия в Китае и Японии. Не зря временем действия Рюноскэ выбрал последние годы в жестоком противостоянии Страны восходящего солнца со Странами Запада (годы Каэй: 1848 – 1854 гг.), закончившемся, как известно, принудительным открытием Японии, её фактическом разграблением и уничтожением самобытного существования.

Оттого « Мадонна в чёрном» и исполнена в ярких пессимистических тонах, без всякой надежды на милосердие. В то же время мне не хватило раскрытия сюжета – складывается впечатление некоего сырого наброска, который вполне мог стать хорошей повестью или новеллой если бы автор раскрыл историю более подробно, дополнил её новыми подробностями и происшествиями, ну хотя бы с самим главным героем, который в этом рассказе выступает лишь посторонним слушателем.

Первым рассказом в данном сборнике был «Вечный жид» и представлен он был в весьма необычном формате: этакое исследовательское эссе на предмет как раз известной христианской легенды. И кропотливость данного эссе до глубины меня поразила: каждая мелочь приводится с датами, местоположениями (которые он иногда вычисляет самостоятельно) необходимыми цитатами и прочими историческими данными; Рюноскэ даже, судя по собственным словам его, находился в тщательном поиске древних книг, в надежде отыскать ответы на свои вопросы. Причём подано всё это не сухо, хоть и просто, легко и непринуждённо, но интригующе и будто очарованно-зазывающе; пропитано своеобразным, тонким и безобидным, как бы невзначай, будто эфирным юмором Акутагавы.

В следующих рассказах писатель всё больше и больше, однако всё ещё умеренно и ненавязчиво начинает блистать своим «мастерством к литературным красотам». Слог простой, но лаконичный и утончённый, прячущий то за одним, то за другим камушком по дольке редкой высокопарности и эстетизма, но тем они и блаженны, сладки и долгожданны, обладая изюминкой изысканной неожиданности.

Больше всего мне полюбился рассказ «О себе в те годы». Если описывать его максимально просто, то можно как: «Те самые вайбы литературных салонов и бесед между молодыми студентами-дворянинами-либералами, только в Японии начала XX в.
Или японская dark academia, называйте как хотите.»
Студенческий дух Японии, молодая студенческая интеллигенция, желающая принести что-то новое и прогрессивное в этот мир, совместная работа одной из таких компаний друзей над общим журналом, обсуждение ими не только родной, но и европейской и русской литературы, бессонные ночи за писательским трудом после учёбы — заметьте, что все упомянутые Акутагавой герои произведения, включая его самого, в будущем — известные японские классики.

Некоторые его рассказы являются переписью и переиначиванием японских легенд и фольклора — здесь никак не может отвязаться ассоциация с братьями Гримм. В некоторых работах я сталкивалась с деталями, напоминающими больше каноны русских народных сказок, и, вспоминая огромную любовь маэстро к русской культуре, которая неоднократно прозрачнейше сквозила во всех автобиографических рассказах, не могла не пищать от радости.

Некоторые рассказы, как я упоминала, автобиографичны, но от того не менее интересны. Каждый раз, читая один из таких, я чувствовала себя сидящей у него на плетёном кресле за круглым столиком у камина в тёплых шерстяных носочках и слушающей за чашечкой чая его истории из жизни, подобно тому, как слушаешь истории бабушек и дедушек. А также его рассказы изобилуют культурными (и далеко не только из японской культуры) и литературными отсылками, что не могло не радовать, заставляя восхищаться его образованностью и начитанностью.

Подводя итоги: я счастлива, что мне выпал шанс познакомиться с таким невероятным автором и человеком и до сих пор искрюсь восторгом к нему. Рюноскэ Акутагава-сэнсей — мой японский учитель жизни и литературы — отныне непоколебимо и заслуженно возвышается у меня на одной ступени с возлюбленными Лермонтовым, Гоголем и Достоевским.

Не знаю,был ли Акутагава знаком с культом Santa Muerte,довольно распространенным в наши дни, особенно среди народов Латинской Америки.Рассказ вызывает прямую ассоциацию с этим культом.Всем кто знаком с историей христианства в Японии известно,что католическая церковь (орден иезуитов) имел там довольно сильные позиции,но был запрещен и подвергся гонениям.Католическая версия христианства в Японии срослась с культами местных богов по аналогии с культом Вуду и Сантерия.В целом-тема очень интересная и неоднозначная.Энергетика предметов(вещей),которые имеют историю( иконы,фрески,картины, скульптура ИТП) очень достойно освещена в книге Алексея Иванова "Псоглавцы".