Blood Meridian, Or the Evening Redness in the West

Ох и везет мне этой осенью на абсолютно не мои книги. Уже третья чужая мне вещь за сезон. Причем читательская судьба выбирает их за меня. Ну да ладно, нужно всё-таки рецензию писать, а не плакаться и возмущаться.
Итак, если бы не обсуждение в клубе, я бы бросил чтение романа и вообще ничего о нем здесь не писал. Однако всё же попробую.

Мне абсолютно не близки вестерны как жанр. Вспоминается лишь фильм Поезд на Юму, который в своё время впечатлил. Ну и, конечно, Джанго от старины Квентина, хотя он вообще стоит особняком. Плюс какой-то веселый человек поставил к этой книге теги «триллер и приключения», так что, начиная читать, я ожидал захватывающего повествования с динамичным сюжетом и интересными героями. А не фига! Герои в этой книге только воюют, путешествуют из одного города в другой, иногда ещё философствуют, опять же в основном о природе войны. Да, иногда встречаются интересные мысли, за это вымученная тройка, но в целом написано очень однообразно и совсем не увлекательно.

Мне совсем не понравился язык. Да, я понимаю, что автор хотел максимально воссоздать атмосферу и быт того времени. Для этого и такое дикое количество диалогов на испанском, и построение предложений, напоминающее скорее рассказ простого обывателя или, в крайнем случае, военно-исторический путеводитель, но никак не художественное произведение. Да, я понимаю, что в таком стиле есть изюминка, но лично для меня подобная манера изложения авторских мыслей невыразимо скучна. Среди тегов к книге есть также «пустыня». Так вот чтение этого произведения я могу уподобить сражению с зыбучими песками. Более того, мне кажется, что сам автор в них застревал, когда работал над Меридианом.

Немного о главном герое, если он вообще тут есть. Я ожидал, что вся книга будет написана от лица Мальца. Думал, что читатель будет наблюдать эволюцию его личности, видеть становления мальчика как храброго воина, станет свидетелем своеобразного процесса инициации, который, например, описал Айтматов в Пегом псе…

Да, всё это было, но оно как бы стерлось на фоне хронотопа дороги и вездесущих описаний военных баталий. Да и сам Малец ближе к концу произведения признается, что практически не изменился. Как вывод из сказанного: в романе практически нет развития. Сплошная обреченность, беспросветность и ощущение замкнутого круга.

Причем так я могу сказать практически о всех персонажах книги: как они были одержимы войной, так и остались этакими зомби. Правда в конце они попытались объяснить, в чем же заключается кайф от процесса истребления себе подобных. Где-то логично, но оправданий этим ребятам я найти не могу.

Ещё этому произведению не хватило хотя бы тонкого намека на любовную линию. Было желание увидеть хоть что-то светлое в этом мрачнейшем повествовании.

Ещё скажу, что мне понравился финал. Та его часть, которая касается медведя. Впечатлила эпичность, напряженность, и даже наличие интриги, которой я так ждал на протяжении всего чтения. И пусть Кормак не дает нам ответы на все вопросы, но хоть увлечь смог по-настоящему.

Выводы: 1 Я понимаю, что у этого произведения есть сильные стороны. Главная из них – натурализм, с которым оно написано. Ведь автор не побоялся в красках описать зверство и садизм своих персонажей. Но мне было тягостно находиться в этом мире, и я бы ничего не потерял, если бы роман прошел мимо меня.

2 Маккарти почитаю ещё. Что-то в нем всё-таки есть. Тем более Меридиан – это раннее произведение автора, на котором он только набивал руку.

3 Эту книгу я читал во время тяжелой болезни. Заканчивал лёжа в больнице из-за подозрения пневмонии. Возможно, при отсутствии отягощающего обстоятельства восприятие произведения было бы другим…

6/10

Кормак Маккарти в целом малоизвестен среди российских читателей, хотя в Америке его считают едва ли не одним из лучших отечественных авторов современности. В основном это связано с тем, что его романы практически не издавались на русском языке (исключение – книга «Кони, кони…», переведенная около десяти лет назад). Более-менее, широкий читатель узнал о нем после выхода фильмов «Старикам здесь не место» и «Дорога» (The Road), весьма качественных, стоит сказать. К счастью, сейчас начали издаваться и его более ранние творения. Одно из таких – это «Кровавый меридиан» (1985 год издания), книга помещенная журналом «Time» в список ста лучших романов на английском языке, в период с 1923 по 2005 год. Забегая немного вперед, заявляю, что я полностью согласен с господами критиками.

Действие книги происходит во второй половине XIX века, примерно в то же время, в котором происходят события большинства творений Джека Лондона, но если автор «Белого клыка» и «Мартина Идена» писал про суровый заснеженный север Американского континента, то Маккарти пишет про территории, граничащие с Мексикой. И я не возьмусь судить, где в то время было хуже.

Вообще, книга очень тяжелая. Ее нельзя назвать вестерном, так как в ней нет «спагетти-сюжета», нет эффектных красавиц и зрелищных дуэлей, нет ни одного «перекати-поле», пересекающего площадь поз звуки музыки Морриконе. В ней даже главного героя нет, по большому счету. И это не только потому, что сложно хоть одного из персонажей этой книги назвать «героем». Это скорее трагическая летопись событий, рассказанная в литературной форме.

Персонаж, которого зовут просто «Малец» (kid) едет куда-то, от одного нищего городка, до другого. Он малообразован, не брезгует стащить, что плохо лежит, пьет и после этого зачастую лезет в драку. У него нет цели, нет мыслей о будущем, и даже именем собственным автор его не удостоил. Живя одним днем, он берется за любую работу, чтобы удовлетворить свои потребности в еде, выпивке, женщине. Однажды он встречает армейского капитана, который имеет свои счеты с мексиканцами после американо-мексиканской войны, и нанимается к нему в отряд, потому что ему по большому счету все равно, на кого работать, лишь бы была еда и место для ночлега. Все это приводит к тому, что он влезает в самую гущу тройного конфликта между мексиканцами, американцами и индейцами, который на самом деле имеет не три угла, а целую сотню, потому что американцы сражаются между собой, различные племена индейцев предают и продают друг друга, а мексиканцы ничем не лучше ни тех, ни других.

Кормак не стесняется в выражениях, описывая зверства и бесчинства воюющих сторон. Местами книгу трудно читать даже такому вроде бы закаленному человеку, как я. Однако автор не стремится погрузить читателя с головой в мерзость происходящего. Он просто описывает происходящее, лаконично и беспристрастно. Бессмысленные убийства, насилие, пьяные драки, предательства и снова убийства – эта канва идет сквозь весь сюжет книги, начинающийся с этого и этим же заканчивающийся. Территории в этом повествовании пустынны и обезвожены, высохшие трупы людей и животных валяются вдоль дорог и палящее солнце неизменно над головой, а ценность человеческой жизни равна стоимости одного патрона. Но эта откровенность, эта безысходность вызывает такие чувства, что хочется обязательно дочитать книгу до конца, потому что написана она безусловно талантливо.

Роман «Кровавый меридиан, или Закатный багрянец на западе» относится к тому типу литературы, который я люблю и читаю с огромным удовольствием. Это и основанный на реальных событиях середины девятнадцатого века, достоверный до мельчайших деталей рассказ о знаменитом походе банды Глэнтона в мексиканскую пустыню за скальпами, и символическая поэма в прозе — о тьме, беззаконии и человеческих пороках, — полная любопытных отсылок, интересных концепций, оставляющая место для размышлений и интерпретаций… Наконец, это та образцовая проза, что своей особой мелодикой (во всяком случае, в оригинале), своими метафорами и неожиданными сравнениями способна, что называется, выжать слезу восхищения у самого искушённого читателя. И в то же время я прекрасно понимаю, почему эта книга «не для всех».

В первую очередь нужно отметить, что всё повествование буквально пропитано всевозможным насилием: расправами, истязаниями, болью и страданием — недаром в название вынесено словосочетание «кровавый меридиан», т. е. «кровавый зенит», «апогей», «апофеоз».

Смерть не делает различий между двуногими и четвероногими созданиями, мексиканцами и апачами, стариками и младенцами, головорезами и скваттерами: скальпы снимают даже с беспомощных старух, кишки выпускают и лошадям, и всадникам, тела американцев и делаваров догорают рядом, в одном костре, а маленьких щеночков не просто бросают в бурный поток, но после ещё и расстреливают, как мишени в тире. Одним словом, перефразируя название другого известного произведения Маккарти, «нежным ромашкам» тут не место.

Но лично я полностью согласна с Маккарти в том, что именно трагедия лежала и лежит в основе самых значительных, самых сильных по воздействию на читателя художественных произведений (вспомните, например, «Саламбо» Флобера). К тому же, из песни, как говорится, слов не выкинешь, и если Сэмюэль Чемберлен, участник банды, в своих мемуарах описывал подобные эпизоды, почему же Маккарти должен от них отказаться? Можно, конечно, закрывать глаза на правду, но факты есть факты, как бы писатель и читатель к ним ни относились. С другой стороны, малец, глазами которого мы большую часть времени смотрим на события, сам практически не испытывает никаких эмоций, бесстрастно фиксируя происходящее (даже в те моменты, когда стрела пронзает его бедро или отмерзают пальцы в сапогах), — и это значительно облегчает восприятие текста читателем. (Кстати, не думаю, что это сделано исключительно в угоду авторской концепции и герой «недостаточно прописан», наоборот, таких людей — бесстрастных и выражающих своё отношение по большей части через поступки, но не слова, — довольно много, особенно среди мужчин; подобные герои — или антигерои, не имеет значения — Маккарти напоминают мне героев Ондатже, и порой я, как читатель бесконечно рефлексирующий, нахожу это отсутствие рефлексии у персонажей даже приятным).

Впрочем, интереснее, мне кажется, обсудить не буквальное или историческое, но символическое значение сюжета и персонажей, особенно фигуры судьи. При беглом прочтении легко заметить в его образе черты, традиционно приписываемые Сатане (так, делается акцент на том, что он использует серу и в противоположность Иисусу, «умножающему хлеба», замешивает «вонючее чёрное тесто, по запаху — дьявольское месиво» из гуано, древесного угля, селитры, серы и мочевины, при этом «каждый в отряде божится, что где-то уже встречал этого негодяя с чёрной душонкой»). Даже сама местность: «выбеленные солнцем места, где они пытаются укрыться от Бога» или «дымящийся шлак terra damnata» (лат. Проклятая земля) — как бы свидетельствует о том, что герои проходят круги ада, постепенно забираясь всё глубже «в жуткий мрак мирового нутра».

.

Но такая трактовка судьи была бы слишком поверхностной. Видно, что поначалу ему верит и даже благодарен «бывший священник» Тобин (явная отсылка к ветхозаветному слепому Товиту — см. «Книга Товита»). К тому же, в последних главах романа главный герой узнаёт наконец, «чего же судья на самом деле судья», увидев его во сне об руку с кузнецом-фальшивомонетчиком. И становится очевидно, что перед нами Ветхозаветный Бог-Демиург в гностическом понимании: кровожадный и циничный самозванец, подменивший изначальную «искру высшего света» «материальным началом», стремящийся «переписать» все первоначальные сущности, заменив их ничтожными копиями-подделками, прививший людям «вкус к бессмысленному насилию» и заставляющий их кружиться в бесконечном танце войны. Любопытно, что именно такую трактовку Демиурга (в т.ч. демиурга-писателя) выбрал и Джо Аберкромби, переосмысливший «Кровавый меридиан» в своём фэнтезийном вестерне «Красная страна».

Показательно, что в финале романа судья-Демиург расправляется с главным героем способом столь запредельно ужасным, что несмотря на всё детально описанное в книге насилие именно этот финальный акт так и остаётся «за кадром».

Самым загадочным с точки зрения интерпретаций можно считать эпилог, состоящий всего из нескольких предложений. Отбойным молотком из кремниевой породы высекается искра, но совершенно неважно, предназначены ли отверстия в земле для установки телеграфных столбов или колючей проволоки (как ограждения территории выпаса), очевидно одно: это конец эпохи Дикого Запада. С другой стороны, за первым человеком идут т. н. «искатели костей», а «костями динозавров», как известно, называли нефть. Так на смену одной жестокой эпохе приходит другая. И вложенное в человека зло никогда не закончится, никогда не умрёт.

Как я уже отмечала, книга написана мощным, необычайно образным языком, особенно хороши пейзажи: корка луны или немигающие, точно глаза без ресниц, звёзды, фарфоровая голубизна неба или холмы цвета розового перца — всё это мало кого оставит равнодушным.

В то же время, когда дело касается сравнений, автор не брезгует использовать явные анахронизмы. Мы знаем, что главный герой родился в 1833 году (когда в небе наблюдались Леониды — метеоритный дождь в созвездии Льва), а закончил свои дни в 1878, в возрасте 45 лет. Но основное повествование касается событий, происходивших в 1849 — 1850 годах, когда мальцу было 16 — 17 лет, и именно этим временем, т. е. серединой девятнадцатого века, и должны, по идее, быть ограничены используемые понятия. Однако в тексте находим следующее:

— но хромирование получило широкое применение только в двадцатых годах двадцатого века!

— но самые ранние резиновые шапочки для купания появились только в начале 1900-х годов!

— но арматура (в современном понимании) была запатентована только в 1867 году!

Не так важно, смотрим ли мы на мир глазами героя или всевидящего рассказчика, подобные анахронизмы — если только они не являются частью авторской концепции — порой мешают полностью погрузиться в мир истории.

Как всегда, внёс свою лепту и переводчик. Я уже свыклась с пресловутыми «антилопами», которые в Новом Свете не обитают в принципе, а описываемые животные (лат. Antilocapra americana mexicana, англ. pronghorn) — это мексиканские вилороги (антилопам они примерно такие же «родственники», как бизоны или дикие свинки пекари).

Но встречаются и такие забавные ляпы:

Кустами… чего?! Креозота?! Не понимаю, как редактор мог пропустить этот нонсенс из серии «дерево метилфенола» или «цветок дёгтя», ведь сам по себе креозот — это вонючая маслянистая жидкость, которой пропитывают деревянные шпалы. Маккарти же писал про creosote bush — произрастающую в пустынях Мохаве, Сонора и Чиуауа ларрею трёхзубчатую (лат. Larrea tridentata), которую за едкий запах ещё называют «креозотовым кустом». Есть же разница: «куст креозота» и «креозотовый куст»?! Совсем недавно я разбирала т. н. «перевод» одного из романов Май Цзя, где вместо китайского «финикового дерева» зизифус (порядка розоцветные) было написано «финиковая пальма» — пальма, Карл! Но в данном-то случае редактору вообще никаких фоновых знаний не требовалось, чтобы заметить явно неудачное — как с точки зрения языка, так и с точки зрения здравого смысла — словосочетание.

Или взять вот этот отрывок:

Что такое «края одного отверстия» (даже безотносительно контекста)? Как это вообще понять? Явно же имелось в виду, что небосвод будто бы свёрнут в трубочку, а небесные тела представляют собой круглые просветы на её концах. И действительно, в оригинале читаем:

В принципе, слово bore вполне можно было перевести как скважина («словно концы одной скважины»), однако мы всё же имеем дело с вестерном, и неплохо бы вспомнить, что в английском языке для обозначения калибра стрелкового оружия используются два слова: gauge для охотничьих ружей и дробовиков, когда измеряется количество свинцовых шариков (например: 32 gauge gun), и bore, когда измеряется внутренний диаметр ствола (например: .410 bore shotgun). Проще говоря, bore — это канал ствола (или ствольная коробка), где сгорает порох. Тогда становится понятна вся метафора: небесное тело символизирует дуло ружейного ствола, и там, куда оно направлено, «без счёта сгорают миры».

Таким образом, я всё же отнесла бы «Кровавый меридиан» к тем книгам, которые стоит читать и перечитывать именно в оригинале.

Цитата о книге: "...В 2006 году по результатам опроса, проведённого среди писателей и издателей, роман вошёл в число величайших американских романов последней четверти XX столетия и занял в списке вторую позицию".

В этой истории практически отсутствует сюжет, она скорее представляет собой сборник зарисовок о жизни охотников за скальпами. Банда Глэнтона, к которой примкнул юноша по прозвищу Малец, бесчинствует на юге Америки. Официально, они защищают население от индейцев, в качестве вознаграждения власти оплачивают каждый привезенный ими скальп. Реально, скальп индейцев не слишком отличается от скальпа мексиканцев (которых собственно и надо защищать), чем и пользуются безжалостные бандиты.

Книга полна жестокости, на ее страницах бесконечно проливается кровь. Герои кажутся таким же фоном, как и пустынные пейзажи. Среди серой массы выделяется лишь пара-тройка персон, остальные - толпа озверевших бандитов. Насилие становится обыденностью, ближе к финалу кровавые подробности перестают бросаться в глаза читателю, а героям убить кого-то равно "чихнуть".

С невероятным мастерством автор соединяет две противоположности: природу, ее яркие описания, от которых пересыхает в горле и скрипит на зубах песок, и людей, низведенных до состояния зверей, каждый вздох и каждое действие которых противно.

Читать книгу нелегко, даже если отбросить моральную составляющую. У Кормака Маккарти характерный стиль: нет диалогов, очень сложно выделить его отношение к происходящему. Автор максимально отстранен, старается выступить рассказчиком. В результате чтение держится, практически полностью, на эмоциях и мыслях читателя.

Мне понравилось, хоть это было и непросто. Понимание идей автора у меня скорее интуитивное, ориентировалась на атмосферу произведения. Это не совсем тот тип вестерна, который я представляла - он полностью лишен романтики Дикого Запада, но дает пищу для размышлений.

"Кровавый меридиан" - вовсе не хардкорное чтение, не (пост)модернистская удавка на мозге читателя, а крепкий исторический роман о событиях сразу после победы США над Мексикой в 1840-х с интересными повествовательными приемами. Книга оставила меня скорее безразличным, чем впечатленным.

В романе юноша без имени прибивается к шайке головорезов, которая занимается скальподобычей по заказу американских властей. Головорезы режут скальпы индейцам, индейцы режут скальпы головорезам, потом все режут скальпы всем, забыв о госзаказе, потому что звери и дикари. Трудовые будни "три дня ползем по пустыне – ни одного индейца; откуда-то выскочили индейцы – мы умерли" оживляет местный Сатана – огроменный лысый мужик, по имени/кличке Судья Холден, который говорит на всех языках, предвидит будущее, искусно манипулирует людьми, все умеет и вообще непонятно, зачем ему эти жалкие людишки. Событийный ряд в итоге так и делится пополам: что натворила банда Глэнтона – что натворил судья Холден.

Когда говорят о "Кровавом меридиане", то обязательно упоминают отсылочки к Ветхому завету (книгу иногда так и называют – ветхозаветный вестерн) и говорят, что роман написан языком Библии короля Якова, а потому, мол, надо читать в оригинале, переводы этого не передают. Что могу сказать, отсылки есть, но не в событиях, а в пейзажах, и их считывание для понимания истории не обязательно; язык Библии короля Якова, понятно, оценить я не смог) Зато оценил сдержанность и даже сухость текста, которой автор добивается для передачи ощущений от исторических событий через стиль.

"Кровавый меридиан" постоянно называют одним из самых мясных романов XX века с кучей жутчайших сцен насилия. Так вот, их там нет. Насилие есть, его много, но Маккарти подает его отстраненно и кратко – напали на деревню – перестреляли индейцев – срезали скальпы – поехали в город сдавать добычу. Или: ехали по пустыне – нашли заваленное костями поле, где одни индейцы убили других – пожали плечами, поехали дальше. В целом весь текст такой: минимум слов обо всем, с исключениями только для живописных адских пейзажей американского юга. Автор как бы высушивает роман на солнце, выпаривая из него всю воду, в том числе знаки препинания в диалогах, и оставляет от книги один лишь ее сушеный скальп, вокруг которого танцует со скрипочкой вечной молодой сатаноид Судья Холден.

Обязательно перечитаю, вероятно, в оригинале, но без ожиданий, что от языка история как-то преобразится. Там все так же будет скакать по пустыне банда Глэнтона, которой уже все равно, чьи скальпы резать, лишь бы убивать, пока самих не убили. Возможно, американцами эта книга читается более вдохновенно, поскольку это их история, но я не американец.

Итак, я даже не буду описывать, чего я ожидал, ибо это всё субъективно. Книга по аннотации позиционируется как крайне жестокий и реалистичный вестерн. Есть ли это? Да, есть, это примерно 10% от силы содержания, ибо всё остальное повествование, вы будете выливать на себя "непередаваемый язык Маккарти". Здесь вам и зубцы Анимас, и подвиды местных кактусов, и обязательное описание красоты заходящего солнца, но только не описания главных героев, если они тут вообще есть, потому что гг вроде как безымянный и появляется крайне редко в отличие от "замечательного и непередаваемого" языка Маккарти, в котором у него ветер ходит по земле и умеет прыгать, оставляя следы. Серьёзно, что за бред? Вдумайтесь в эти описания. Ведь за терминологией старого времени и кучей синонимов с прилагательными об описании окружения, кроется нелогичный бред. То ли это проблема перевода, то ли это "непередаваемый язык" Маккарти. И здесь, скорее всего, мне возразят: "Так эти подробные описания для создания АТМОСФЕРЫ". Действительно, беря в руки вестерн, я ожидаю атмосферы вестерна, но обращаясь к анотации, то не карикатурного про бравых ковбоев и охотников за головами, а серьёзную историю с проработанными персонажами, характерами, предысториями, мотивацией в конце концов и для реализма не бессмертных. Эти вещи формируют, блин, АТМОСФЕРУ, а не ОПИСАНИЯ видов КАКТУСОВ на пути, описаний гор и ВЫДУМАННЫЕ НАЗВАНИЯ этих гор, а также подмена слов горы на зубцы и т.п., я не знаю, это такой бред. Описания нужны, чтобы помочь визуализировать картинку интересной истории читателю, а не когда подробнейшие описания это всё, из чего состоит книга. Я прочёл половину книги и будто навернул чего-то не съедобного, но распробовав наполовину, я понял что это кал и не стал это дочитывать. Поэтому желающих предупреждаю не пробовать это вовсе.Не верьте рецензиям, в которых пишут что здесь есть крутая история. Всё что здесь есть, это тонны воды среди которой есть безымянные человечки, которые бесконечно куда то идут и иногда с чем-то сталкиваются т.е. на 5 страниц действия, приходится 50 страниц описаний.
И чёрт со мной даже, что я купил книгу по фулл прайсу из-за дефицита и экскремениаторов фанатов у которых этот кал, а не книга, разлетается как горячие пирожки. Куда более жалко тех, кто ест кал и радуется этому прося добавки. Мне нисколько бы не было жаль, что я потратил на эту книгу приличную сумму из-за дефицита, потому что на хорошую книгу денег не жалко и место для хорошей книги всегда найдется на полке. Обложка у книги крутая, жаль, что не содержание. Ведь как я написал ранее, заместо кровавого и жестокого вестерна я не слежу за судьбой...  как это они называются в книгах... эм..А! Персонажей! Ведь наслаждаясь "непередаваемым и необычным" языком Маккарти, я слишком увлеченно тем временем читал абзацы повествования про закаты солнца и сменяющие друг друга виды кактусов под фырканье лошадей и описания внешнего вида этих лошадей, приговаривая: "О, этот неповторимый и жестокий язык Маккарти, только он умеет писать так жестоко, цинично и главное интересно!"

Вот так и бывает по рекомендации и по восхваляющей автора аннотации воодушевившись начинаешь читать. Проблема многих произведений и этого в частности в том, что авторы не могут сделать текст увлекательным, обычно ставку делают на «нелегкой судьбе» и социальной значимости сложившихся обстоятельств, выборе и дальнейшем пути персонажа — всё для критиков, которые только это и учитывают. Для меня, как читателя, этого мало, это не то что ждешь от художественной литературы. Если кратко, то как обычно много воды, всяких плеоназмов для увеличения объема, мало диалогов и блеклая история.

Это произведение вполне можно пропустить без потерь.

Жестокое и пронзительное произведение!
Пожалуй, пронзительное именно благодаря своей жестокости.
Нет тут практически канонических для вестернов ограблений дилижансов, перестрелок один на один и спасения прекрасных дам. Нет четкого сюжета как такового, лишь неспешно бредущий по пустыне отряд наемников в охоте за скальпами...
Но все-таки каково! Маккарти виртуозно передает ощущение абсолютного фатализма, настолько непринужденно вписывающегося в быт этих жестоких и простых людей. Смерть на страницах его романа перестает быть трагедией, приобретая черты чего-то совсем обыденного как мытье посуды или уборка в квартире. И если у читателя волосы встают дыбом от зверств, творимых отрядом охотников за скальпами, то сами герои книги несут смерть с практически маниакальным спокойствием, мужчина ли это, лошадь или маленький ребенок...
Номинально главный герой книги Малец отходит на второй план, проигрывая в харизме другим, более ярким персонажам, лучший из которых, безусловно, судья Холден. Персонаж он великолепнейший: загадочный и неоднозначный, которого в отряде считают чуть ли не самим дьяволом во плоти. Возможно это действительно так, но как по мне, судья скорее живое воплощение неписанного закона этих земель и этого времени - закона Сильного.
Так же очень понравился мне лидер отряда Джон Глэнтон, этикий жестокий и простой сукин сын, принявший себя таким, каков он есть и казалось бы планомерно идущий к основной цели своей жизни, а именно к смерти.
В общем и целом произведение такое же неоднозначное и суровое как и основные действующие лица, посему не возмусь советовать его кому-либо, но коли сможете дочитать до конца, забудете не скоро...

Текст подобен первому морозному утру после затяжной, залитой слезами, осени: искусно осел снег на лапах деревьев, что вызывает восторг, но с непривычки дыхание пронзает острая боль от холодного потока воздуха, а глаза, треща, вылезают из орбит от обильного белого света.

Текст изумительно собран. Настолько прекрасно переданы детали мрачного периода конфликта враждующих культур и распри в отношениях отщепенцев-искателей, что фантазия пестрила готовыми кадрами к одноимённому фильму.

Пожалуй, не шибко много авторов найдётся, которые столь эстетично могут описать омерзительное в его многообразии, погрузившись в самую зловонную жижу непотребства.
Путешествуя по страницам, ощущаешь привкус дорожной сухой скрипучей пыли во рту, слюна становится густой и тягучей от накатившей жажды, то и дело тишину пронзает раздражающий слух хор мух, собравшихся на пиршество средь тел, покрытых песком и безнадёгой.
Мне понравилось то, что автор не наделяет оценкой поступки тех или иных героев, даже самых необузданных - мы не суд присяжных, мы просто свидетели истории, развернувшейся на разрезе двух эпох, пропитанной кровью западного солнца...

Это книга - дорога. Это путь, тянущийся порой бесконечно долго, как горизонт пустыни, утопающей в жаре и кисловатом запахе разлагающихся тел. Тех, чьи глаза станут недолгими свидетелями смены дня и ночи до тех пор, пока стервятники не лишат их этой возможности и они не сольются с потоком мироздания.

Каждый герой - колоритен. Весьма интересно вырисовываются их портреты на протяжении всего путешествия: чьи-то изображения блекнут, кто-то безвозвратно исчезает под слоем пыли, в то время как краски иных обретают яркость и объём.

Произведение полно аллегорий и иносказания. Стиль повествования мне напомнил историю Моби Дика со своими девственными Белыми Силами и чернотой дьявольских происков.
Судья здесь - и свидетель людского порока, и дьявол, ожидающий в финальной части в чистилище, среди опустившихся на дно разлагающихся отщепенцев, тех, кто сможет достичь конца кровавого путешествия.

Здесь нет справедливости, как и нет её в нашем мире до тех пор, пока каждый не задумается о благочестии в ущерб собственной выгоде. Здесь есть расовые распри, доминация практически без права на собственный выбор, насилие над природными богатствами и живыми душами.
Здесь вспарывают нутро самой Земле, оставляя гнить её кишки под солнцем, налитым кровью.

Но книгу стоит прочитать тем, кому пресытились сказочные истории о всепобеждающем добре. Тем, кто хочет видеть, на что способен биологический вид, научившийся сначала прямо ходить, затем получил право осознанно мыслить и в конце концов разрушил всё, что было создано ещё до его появления...

И речь тут не только о бизонах...