Намисто

— Мам, я двадцать лет ждала того дня, когда умрет этот человек. И если мне помешают мои ноги, то я отрежу их к чертям собачьим и продолжу свой путь.

"- Что за хрень собачья? Мы были женаты. Как ты мог не взять трубку?
Он всегда был таким мудаком или я просто этого не замечала? "

С таких парней, которые связываются с маленькими девочками, мы должны живьём сдирать кожу и оставлять их в пустыне на съедение койотам.

Это очень серьёзное дело – лишить человека жизни, даже если это полностью оправдано...

Сьюзен не понимала, как вообще какая-либо женщина может защищать человека, который изнасиловал и убил ребёнка. Ей было всё равно, сколько бы раз люди ни говорили ей, что это важная часть системы уголовного правосудия. Это было отвратительно.

– Тебе что больше нравится, – спросила Эми, – фиолетовый дельфин или розовая утка?
– Самое классное, – отметила Сьюзен, гладя свою дочь по шелковистым волосам, – что мы можем себе позволить и то и другое.

В ночь перед её свадьбой Ленора сказала ей: «Мужчины – простейшие существа. Просто накорми его, и он уже счастлив». Это был лучший совет, который когда-либо давала ей мама.

– Мама, почему лягушки квакают? – спросила Эми.
– Так они находят себе подружек.
Эми захихикала.
– Не, ну правда.
– Я не шучу. Таким образом они говорят своим сородичам: я ищу любо-о-оо-о-овь.

Это обычное явление: после внезапной трагедии люди чувствуют себя виноватыми в ней, пытаясь придумать какой-то сценарий, в котором это была не просто случайность, а что-то такое, что они сами вызвали своими поступками и поведением. Для некоторых людей было лучше чувствовать себя виноватыми, чем чувствовать, что они не контролируют то, что происходит в их жизни.