Зима, когда я вырос

Двоякие впечатления оставила эта книга. С одной стороны автор рассказывает о сложном простым, понятным детям языком, показывает различные трагедии, все оттенки человеческого горя, людей, по которым так или иначе прошлась война — и травма ещё свежа, многие выжившие и пережившие Холокост просто не знают, как жить дальше. А с другой — мне не понравилось, как написана книга. Местами лаконичный слог хорош и работает на атмосферу, подчёркивает некоторую растерянность как героев, у которых под ногами не твёрдая земля, но скользкий лёд, и они отчаянно пытаются найти точку опоры в новом мире, а местами диалоги выглядят просто ужасно. Так не разговаривают дети, так вообще не разговаривают люди, какие-то максимально топорные и вымученные фразы, резкие переходы от странных глупостей до почти философских бесед, что несколько сбивало с толку.  В книге есть как по-настоящему проникновенные сцены, которые задевают за живое, так и много проходных, навевающих скуку, — пустые передвижения по городу, невнятные разговоры ни о чем.

Послевоенный Амстердам, зима, серые обледенелые улицы, запустение, люди, утратившие равновесие и ощущение хоть какой-то стабильности и безопасности, рассеянные, растерянные, то и дело обращающие взгляд в прошлое, что кажется особенно светлым. Повествование ведётся от лица десятилетнего Томаса. Он не так давно потерял мать и ныне живёт только со слегка странным отцом, который довольно тяжело переживает утрату. В какой-то момент отец уезжает в длительную командировку, а тётя, которая должна была присматривать за Томасом, ломает ногу, так что Томас отправляется жить к своему однокласснику — Питу Звану.  Пит живёт вместе с кузиной и её полубезумной, глубоко болезненной матерью. А дом их полон старых фотографий, имён, которые нельзя называть, и тем, о которых не говорят. Пит — выживший еврей, который потерял всю семью и сам уцелел лишь потому, что его всю войну прятали на чердаке. У Бет, кузины Пита, отец был евреем и погиб.  Что в этой книге показано хорошо, так это постравматический синдром и синдром выжившего, эта безумная вина уцелевших перед теми, кому повезло меньше, и в случае с матерью Бет и Бет — вина даже за собственное происхождение, которое спасло от смерти. А ещё отчётливо ощущается прогорклый привкус некого недоумения во всём обществе: кто-то отрицает минувшую трагедию и спокойно селится в домах, что принадлежали евреям, кто-то умалчивает, а кто-то раз за разом возвращается в разговорах, случайно или намеренно, к людям, что никогда не вернутся.

Главный герой же словно всю войну обитал в каком-то защитном пузыре и лишь сейчас пытается разобраться, почему в доме, где раньше жили его друзья, сейчас поселились какие-то совсем незнакомые люди. Всё взросление здесь, на мой взгляд, заключено именно в пути к правде, в признании и принятии, а ещё, совсем немного, в примирении с горем. Мне показался несколько резким переход в финале от болезни к попытке начать всё с чистого листа у матери Бет. Зато линии самой Бет и Пита завершились вполне достойно, так щемяще-светло, с нотками надежды, что всё будет хорошо, не сразу, но когда-нибудь обязательно.

1947 год, Амстердам. Голландцы со свойственным им прагматизмом пытаются забыть об ужасах недавнего прошлого и жить дальше. Но десятилетнему мечтателю Томасу не до жизни. Он никак не может найти свое место ни в классе, ни в городе, в котором живет. Он потерян, растерян и совершенно не представляет, что ему делать дальше. Раньше у него была мама, которая могла дать тумака, и папа, который умел смеяться, а теперь мама лежит в могиле, а папа давно перестал улыбаться. И даже добродушная тетя не спасает положение – Томас дичает с каждым днем и чувствует себя изгоем.
Но тут ему на помощь приходит точно такой же изгой, как он сам, - еврей Пит Зван. Новичок в их классе, рассудительный умник, который знает все на свете, он тут же сталкивается и с антисемитизмом вояки-учителя (никуда не исчезнувшим за годы войны), и с неприязнью лоботрясов-одноклассников. А вот для Томаса Пит оказывается настоящим спасителем.
Он спасает его от бездумного существования в темной заброшенной квартире, от одиночества и самобичевания, от совсем отбившегося от рук отца и мрачных воспоминаний. При этом жизнь самого Звана мало похожа на праздник: его родители и еще половина семьи погибли в концлагере, он сам всю войну прятался на чердаке у знакомых, а теперь мечтает только о безмятежной стране Америке.
Но у Пита и его кузины Бет есть счастливый талант – превращать все, к чему они прикасаются, в маленькое чудо, устраивать праздник буквально из ничего, жить на полную катушку. Иначе они, наверное, и не смогли бы пережить Холокост, сошли бы с ума от ужаса и отчаяния, как пытается сделать мать Бет (голландка, потерявшая мужа и всю его родню). Их забавная, не по годам, рассудительность буквально лечит Томаса, она для него заразительна и целительна одновременно.
И хотя в итоге ему придется пережить болезненное расставание и простить ужасное предательство, зато благодаря дружбе со Званами он буквально за одну зиму станет взрослым. Так что название автобиографической книги ван Гестела не только красивое, но и правдивое – его герой и вправду вырос за ту холодную зиму 1947 года, которая так ужасно начиналась и так печально закончилась.

Даже не представляю, каким образом эта книга просочилась в мои хотелки. Мне до сих пор кажется, что я должна была получить что-то вроде Катарина Киери - Никто не спит Почитываю я порой детские книжки - иногда даже с удовольствием. У меня даже есть категория книг - "детские, которые с удовольствием читают и взрослые". Но...
Здесь - немного не тот случай. Я думала, книга будет о потере мамы. А она - о посттравматическом синдроме и возвращении к жизни после войны. Все словно немного пришибленные - и герои, и люди вокруг них, и даже город какой-то притихший и задумчивый.
Почти половину книги - мне прям не нравилось. Потому что не за что было зацепиться, совершенно. Главный герой Томас - какой-то совершенно невнятный, такой пацанчик. Война прошла словно мимо него, единственное происшествие - мама умерла. И теперь люди словно посадили его в пузырь безопасности, чтобы не травмировать - а он понять ничего не может. И я. Первая половина книги - просто бытовой бубнеж - школа, немного пришибленный папа, который не может найти себе места. К счастью, все выправляется, когда герой заводит дружбу со своим одноклассником Питом и его семьей. Тут уже идет повеселее - они словно оживают, учатся вместе наслаждаться жизнью. Хотя Питу пришлось еще тяжелее: он - еврей, родителей его убили, живет он с теткой, которая слегка повредилась умом... Автор интересно показывает контраст между еврейской семьей, такой интеллигентной и рафинированной, и голландским мальчиком, ведущим себя, как уличный волчонок (возможно - нарочито, от смущения).
Не буду много говорить о книге. Она умудрилась оставить меня равнодушной. Есть интересные моменты, вроде серьезных разговоров людей обо всем на свете - еврействе, войне, близких... Есть проблески - как дети немного побесились. Есть - абсолютные набивки в виде пересказов книг - сказки о девочке без ручек (да - было у братьев Гримм и такое), фильма "Али-Баба..." - причем, довольно подробных. Спасибо, конечно, за пересказ Фрэнсис Элиза Бёрнетт - Таинственный сад - мне его еще читать. Несерьезные рассказы о мальчишеских пипирках соседствуют с очень серьезными - о сильно травмированных людях (особенно душевно), на которых мальчишки порой смотрят с недоумением. Да и сама книга - неровная. Не могу даже сформулировать: герой - он такой... То вроде понимает, то недоумевает, то серьезный, то ершится. Читает длинное письмо отца, который вывернул душу - и резюмирует

Разговаривает с теткой, которая до слез вспоминает былые события - и внутренне комментирует

Не могу от себя порекомендовать книгу. Она была - и скучной, и веселой, и трагической, и проходной. А в итоге - какой-то...никакой. Не очень люблю книги из серии: "Популярно рассказать детишкам о..." Холокосте, евреях, половом воспитании, геях - нужное подчеркнуть. Вроде весна пришла, и будем жить - а вот этот дух, когда травма еще свежа, и понятно, что жить надо, а - как... Не знаю - как-то все это депрессивно и пытается затянуть и налипнуть, как грязь. Даже иллюстрации какие-то депрессивные. Жить - будем. Весна близко.

Практически каждый житель лайвлиба имеет в своей коллекции хотя бы одну книгу военной или послевоенной тематики. Ведь война - тема актуальная, болезненная. Разве был в мире хоть один день без войны? Большие заканчиваются, локальные продолжаются.

В моей есть несколько таких книг. А про послевоенный голодный Амстердам уже вторая. Причем подряд. История очень простая. Умерла мама, отец уходит от воспитания, просиживая часы непонятно где, зарабатывая копейки. Спят с сыном в одной кровати, 47 год, безысходность, печаль, грусть. В школе бьет учитель, одноклассники пинают время от времени. Но это не заботит так сильно, как сочинительство безумных историй, которые на самом деле не случались. Вообще, прошу прощения за сумбур.

Кто такой Томас? Томас - самый типичный мальчишка. Он не хулиган, но не прочь похулиганить. Он не пристает к девочкам, но иногда то.... сами понимаете... можно позволить. И у него совсем нет друзей.

А, нет. Подождите. Кто там такой новенький пришел в класс? Неужели еврей? Снова эти несносные евреи?! Нужно его скорее как-нибудь опустить. Или.... Или нет? Возможно, он не так и плох? А сестра. Сестра у него прекрасная... Да, старше, да, зануда, еще и страшная как смерть. Но что-то в ней...

Не дайте себе сойти с ума. Томас всю книгу держался на очень странных диккенсовских мотивах, словно перевирая действительность для всех, он создавал себе свою, новую действительность. Все эти старые фотографии, холокост, Германия, отец, брань при взрослых, легкомыслие. Все это было для Томаса реальностью, больше, чем нужно на самом деле.

Отдавайте себе отчет, когда будете брать эту книгу от "Самоката". Да, издательство как обычно выбрало очень хороший подростковый роман, великолепно перевела и положила на полки. Но к таким откровениям сейчас, в середине нового десятилетия XXI века, готовы далеко не все. Каждые десять страниц затягивали меня в омут, все глубже и глубже. Но закрыв книгу я чувствовал опустошение.

Если вы читали "Дом, в котором", и вам понравилось, то понравится и эта книга. Их нельзя сравнивать сюжетно, но можно настроением. Как сказал мой добрый друг:

• знаешь, вот есть книги-антидепрессанты?
• ну?
• так вот это - депрессант.

  Нет, светлого в романе тоже много. Он ведь послевоенный, надо понимать. Люди надеются, что станет лучше, что еды будет больше. Что любить станет легче, ведь во время войны любовь была, на мой взгляд, слишком всепоглощающим чувством. Не каждый мог позволить себе любовь, ведь она была более чем губительна. Ну впрочем, кому я пишу, вы и сами всё знаете, дедушки и бабушки рассказали.

  Мой племянник, в свое время положительно воспринявший "Мальчика в полосатой пижаме" эту книгу тоже прочтет. Моим родителям, людям старой закалки, советовать не стану. Но в этот раз что-то очень личное вскрылось. Детишки могут и не осознать до конца.

  Извините за неровный почерк.

Книга произвела на меня двойственное впечатление. Попробую объяснить, почему.
Сначала положительные моменты.

• Отличный язык написания. Масса замечательных цитат. Например:
• Когда ты молод, - сказал Мостерд, - то горе - это птичка, которая пролетает мимо. Когда ты стар - это гадюка в траве, которая гложет тебе сердце и не отпускает.

  - Книга о послевоенном времени, но отголоски войны прямо-таки пропитывают книгу. Люди никогда не должны забывать, как это страшно. Особенно, конечно, страшно с точки зрения детей. Если взрослые еще могут как-то логически объяснить, почему это происходит, то дети вряд ли поймут, что они такое совершили в жизни,что должны хоронить своих родителей...

• Юмор. Да, именно юмор. Думаю, если бы не он, книга была бы полный мрачняк. Так хоть немного разбавляется суровая военная тема.

- Романтика! Такая мальчуковая, душевная и трогательная.

Из минусов: