Повести

В эту белую ночь, да в темные времена...
Как ты там, за чертой, где-то там в тишине,
Зaболел я душой, что веpнулaсь ко мне (с)

Выдающийся кардиохирург Н. Амосов рассказывает о восьми днях своей нелегкой жизни, прочерчивая черту между миром клиники и миром своей семьи, своих друзей, пациентов. Эти дни охватывают его пятидесяти- и шестидесятилетие, посвящая читателя в таинство советской медицины от лица профессора.
С первых страниц трудно воспринимать книгу правильно (но, книга для широкого круга читателей, несёт в себе ту или иную терминологию, её большей частью расшифровывает сам автор, в остальном, всё очень ясно), настолько сильно начинается погружение в мир хирурга, его нервной жизни, в которой совсем не отводится места семье, лишь в мыслях профессора им отдаётся предпочтение, как самым ярким незаменимым частицам в его жизни. В книге сам автор признаётся, что для человека важнее, что он собой представляет как личность, что ему даётся на работе, и как он реализуется на ней, оставляя семью всё за той же чертой. Трудно согласиться, но понять можно.

Амосов не щадит себя, работает. Пытается доказать многое и быть лучше вместе со своими коллегами, которых знает, возможно не так хорошо, как хотелось бы, но рассуждает о них часто и пытается увидеть их профессиональное будущее. Борется с не пережившими себя недостатками медицины, ругается и в нём можно узнать многих медиков, которые сталкиваются с постоянным несовершенством всей системы здравоохранения:
«Начинаются мучения. Вшивать очень неудобно: глубоко, негде повернуться инструментом. Проклятые иглодержатели совершенно не держат иголок! Они крутятся как черти. Сколько я крови из-за них перепортил, нет счёта. За границей выпускаются специальные иглодержатели, у которых поверхности, зажимающие иголку, покрыты алмазной крошкой. Они держат мёртво, я сам видел. Так наше министерство пока почешется… Что им… Они не мучаются.
О, какое меня разбирает зло! Хотя бы один начальник, от которого зависят эти инструменты, попал мне на стол. Я бы его!
Не попадаются».

На фоне клиники, пациентов, митральных клапанов, кибернетики, спасённых жизней и неудач постоянно кружатся мысли Амосова - его идеи, желания, совершенствование своего дела. Всё это сталкивается с переживаниями души и страшными потерями.
«Интересно моя тётка, старуха, рассказывала об аде: «Это не вечный огонь, не черти, не сковороды калёные. Это ничто, полное уничтожение. А рай – это ещё жизнь, деятельность».
И самому автору порой хочется понять смысл старания ни только своего, но и ребят, которые ему помогают.
За что?
За совесть?
За идею?
Бессонные идейные ночи. Спасённые жизни. Пытаться не замечать неудач.
« Ничего сейчас не хочу – только одного: чтобы остался жив.
Врёшь. Много ещё закоулков в душе, всяких тайных желаний. В некоторых человек и себе не признаётся. Не будем уточнять. Пора идти.
Пора..
Он умер.
Клапан перешили хорошо, но сердце запустить не удалось.
Умер».

В постоянной борьбе, каком-то шторме происходит повествование восьми дней (всего лишь восемь, а сколько профессор оставил себе для переживаний). Тяжело не проникнуться книгой, пусть где-то автор в своих переживаниях уходит слишком глубоко, но ведь это удивительно, что за столько лет своей карьеры осталась возможность сопереживать, думать о совести, о пациентах, как о людях, не очерстветь и опять не переставать думать, думать, думать,...

Очень откровенная и жесткая книга. Восемь дней из жизни кардиохирурга - дни, разделенные промежутками от полугода до двух лет. Дни, каждый из которых наполнен вопросами, тревогами и сомнениями. Помогут ли в лечении новые сердечные клапаны? Не навредят ли, не сделают ли хуже? Как облегчить больным послеоперационный период? Не повредился ли во время операции какой-нибудь крохотный сосуд, из-за чего пациент может просто истечь кровью? Как доказать, что клинике нужна новая операционная и кислородная камера, в которой можно оперировать даже самых "тяжелых" больных?
Это скорее книга-исповедь, чем книга-дневник. Наверно, ее будет полезно почитать людям, желающим связать свою жизнь с медициной, чтобы ответить для себя на вопрос: "Смогу ли я взвалить на свои плечи ответственность за жизнь каждого своего пациента?"

Первое и единственное, что приходит на ум при словосочетании научная фантастика это - Беляев. И сказать, чтобы я любила этот жанр - вранье. Но просто так вышло, что второй том собрания сочинений посвящен роману "Записки из будущего", всецело воплотившем в себе отражение отечественной фантастики шестидесятых...
Роман от имени главного героя - ученого-физиолога, как громом по голове бьющего читателя своим диагнозом - лейкоз. Я ждала инкурабельной драмы, глав со стенокардией в итоге, но Амосов снова удивил своей непосредственностью в видении мира и в прогнозах на будущее человека. Если "Мысли и сердце" были насквозь пропитаны идеей высококачественного АИКа и кислородной камеры, то Записки же втягивают читателя в историю создания искусственного интеллекта - поглотителя мира, и непременно анабиоза... да, именно анабиоза, которому на полвека подвергает себя герой, а вернувшись в мир земной в двадцатых нашего века, мучительно отсекает от себя все то живое и чувственное, что еще осталось из прошлого... Да, он решается на то, чего боялся в той жизни - отвечает на предложение женщины и даже становится отцом. Трагическая в некотором смысле история, не без элементов мелодрамы. Представьте, вернуться в мир, где царит порядок машин, искусственных анализаторов и где несчастья стало меньше, а счастья так и не прибавилось. Т.е. коэффициент контраста несостоятелен и человек - узник, раб системы. Герой показался мне безумно одиноким и несчастным человеком. Как до, так и после. Он сам палач и сам же - жертва.
Были моменты, когда становилось откровенно скучно, пролистывала некоторые страницы, т.к. писанное в то далекое время, сейчас произведение скорее несостоятельно по форме, хотя по содержанию и идее - вполне актуально. Изменить бы подачу, экранизировать - вполне достойная научно-фантастическая вещь бы получилась, для не совсем в себе, что говорится, интеллектуалов.

Книга-исповедь, книга-дневник описывающая восемь дней из жизни хирурга. Мне кажется ее должен прочитать каждый, чтобы понять, что врачи, а хирурги в особенности, тоже люди, и у них есть душа, которая болит за каждого пациента.
Что такое человеческая жизнь? Это 300 граммов , которые находятся в руках хирурга, и только хирург знает как тяжелы бывают эти 300 грамм. Операция прошла успешно-хорошо, можно вздохнуть спокойно и смотреть на жизнь гордо. Пациент умер-это плохо, чувствуешь себя виноватым, хотя сделал все что мог , тяжело смотреть родственникам в глаза, а надо.
Не дай Бог конечно потерять близких из-за ошибки врачей, или из-за того, что уже ничего нельзя было сделать. Но нужно всегда помнить, что хирурги не боги, и каждая смерть пациента оставляет рубец на их сердцах .

Это первая прочитанная мной книга Амосова, в свою библиотеку на букмэйте добавил и другие, планирую потихоньку прочитывать. "Записки..." очень понравились. У них свой записочно-дневниковый стиль, как здесь кто-то заметил, по этому обрывочному, сжатому стилю повествования создается впечатление, что автор постоянно был занят, что в общем-то и соответствует истине. Через госпиталь Амосова прошло за войну 50.000 раненых, огромная цифра.

В книге понравилась прямота и честность, автор пишет и про неудачные операции со смертельным исходом, в том числе и по его вине. Николай Михайлович не идеализирует ни партию, ни военное руководство. Создается ощущение видения ситуации "as is". Встречаются критические замечания как в адрес отдельных руководителей, так и в адрес всего руководства в целом. При этом очень понравился общий позитивный взгляд Амосова на жизнь и людей, даже критикуя, он находит в людях положительные черты. Вот один из примеров:

Вот еще один:

А вот он пишет о своем авторитетном коллеге и начальнике:

Амосов был человеком твердых принципов. Вот он, например, отказывается от сотрудничества с "особистом":

Роднит меня с Н.М. неприятие бахвальства и парадной мишуры:

Простые солдаты - они тоже такие:

Выходит, это только не нюхавшие пороха пустословы и бездельники шапкозакидательством занимаются. Фу, как мне противно слушать всякие бахвальные речи с любых трибун и кафедр.

Трогательно выглядит краткая история его любви, хотя он упоминает о ней совсем по касательной. Вот один из маленьких эпизодиков:

Вообще, до сих пор я читал книги о войне с описаниями либо передовой, либо тыла, либо вообще с объяснениями каких-то глобальных закономерностей. Эту же книгу отличает то, что здесь показан взгляд на войну с линии, идущей непосредственно за линией фронта - и не передовая, и не глубокий тыл.

Интересная книжка описанием множества бытовых ситуаций, иногда забавных, как эта:

Война войной, а личные отношения между людьми складываются постоянно, в том числе между разными полами. Об этом есть упоминания в разных частях книги, то медсестры начали к саперам на свидания ходить, то в одном из мест базирования в госпиталь поздно возвращаются:

Вот еще из описательных абзацев, интересное наблюдение о фильтрующем эффекте внимания:

В общем и целом, книге твердая девятка с половиной, я рад, что познакомился с такой цельной личностью. 9/10.

Мощная книга! Мощнейшая! Особенно интересна для меня тем, что приблизительно в то же время, когда она была написана (если быть точным - пару-тройкой лет позднее), мою бабушку успешно оперировал сам автор. Ей была сделана сложнейшая операция по вшиванию тех же искусственных клапанов в сердце, о которых и пишет Николай Михайлович. Но речь идет не только о клапанах и операциях - это мысли на бумаге талантливейшего кардиохирурга и просто мудрого Человека относительно всего в этом мире.

— Детишки есть?
Улыбается. Вся осветилась сразу.
— Двое. Вот карточка, поглядите.
Карточку из под подушки. Плохонькая фотография, деревенский фотограф.
Два мальчика — лет пяти и подросток. Бедно одеты.
— И муж у нас больной.
Это талисман. Должны защитить.
— Хорошие ребята. Не беспокойтесь, все будет хорошо.
Смотрю в список: оперировать должен Володя. Переставить, пусть Петро. Не одна жизнь — три.
Перечеркиваю. Володя расстроен. Не так много операций перепадает ординаторам. Он вполне уверен в себе. Несправедливость. Успокоить.
— В другой раз. (Взглядом на карточку.) Видел?

Да, иногда проскакивает тогдашняя коммунистическая пропаганда, но надо не забывать, что книга написана в 60-е, а в то время без этого ее (книгу) просто бы не издали нигде. Да и написано об этом достаточно дерзко, как для того времени:

Не буду хаять, каждому своя родина хороша. И у нас дряни много, но мы все таки здоровее, проще. Все таки ближе к тому далекому будущему.

Одна из тех книг, читая которую болит сердце, испытывается физическая и душевная боль, а сопереживание достигает крайней точки. Но, возможно, такое испытывают только очень впечатлительные читатели.
Когда-то хотела стать хирургом...Всю тяжесть ответственности поняла после этой книги. Тяжесть становится невыносимой, когда на операционном столе умирает ребенок. И какое же сердце нужно иметь врачу, чтобы жить дальше?! Автор попытался ответить пытливому читателю на этот вопрос. Здесь действительно мысли и сердце, сердце и мысли, мысли в голове, а сердце - в руках, живое сердце, истекающее кровью...

Дочитав «Богач, бедняк», решила переключиться на другой жанр. Потому что начинать новый роман или тем более семейную сагу, снова вникать в новые переживания новых героев (когда прежние еще так живы в памяти) не хотелось. Поэтому решила прочитать книжку с совсем другими декорациями и героями, документальную, основанную на реальных событиях. Тем более, у меня последние дни сильная депрессия и мне хотелось ее пришибить чем-то таким, жизненным и честным. А что может быть эффективнее в таком случае, чем воспоминания кардиохирурга?
Книга пробирает. И слезы пару раз на глаза появляются во время чтения, и черные мысли всякие, и думы о скоропостижности нашей жизни. Недаром первая глава сразу начинается таким абзацем, после которого некоторые сразу чтение и закончат и пойдут выбирать что-то менее травмирующее. Вот какое там начало:
«Это морг. Такой безобидный маленький домик стоит в углу институтского сада. Светло. Яркая зелень. Цветы. Кажется, по этой тропинке ходит Красная Шапочка. Нет. Здесь носят трупы».
А мне после этих вот предложений сразу в голове картинка увиделась – вот именно такая… из детства… Моя бабушка живет в доме через дорогу от городской больницы… И когда мы идем к ней в гости, то всегда проходим мимо больничного сада – деревца, зелень, дорожки, скамейки, все такое нарядное, бело-зеленое… И есть там в глубине этого садика такой холмик… Как бы домик или погреб внутри холма, весь поросший травой… Как землянка хоббитов… И я, маленькая, почему-то точно знала, что там морг… Даже не знаю, на самом ли деле это так. Но это ощущение одновременности жизни и смерти, наличия вот этого домика без окошек – и наличие нас, весело идущих в гости мимо него, - оно такое определяющее в моей жизни… Это напоминание о том, что все не вечно, оно всегда со мной…
Отвлеклась.
Просто хочу сказать, что книга эта с первой страницы и до последней захватывает, дышать не дает и заниматься чем-то другим тоже не дает. Все брось, сиди-читай. Она не совсем автобиографическая, там и имена изменены (в книге дочку хирурга зовут Лизой, а внучку Леночкой, хотя на самом деле они Катя и Аня), и у самого главного героя в книге имя-отчество другие… Наверно, и персонажи-пациенты переименованы там. Но в целом книга реальна настолько, что иногда бывает страшно или больно. А иногда при чтении ощущаешь просто гордость за человека и человечество. Как до всего доходили своей головой. При существовании на Западе аналогичных разработок – аппаратуры, операционных инструментов, тех же клапанов искусственных для сердца, - приходилось все изобретать самим… И провалы были, и ошибки, и клапаны эти через год переставали работать, и приходилось делать операцию по замене – или с болью смотреть, как угасает пациент, которого год назад вытаскивали с того света…
Кто читал «Сердце хирурга» Углова – тот и эту книжку проглотит за один вечер. Да и мозги она хорошо вправляет, как и другие книги такого рода. Живи и радуйся, пока живешь и более-менее здравствуешь. А то потом оглянешься на эти, в сущности, неплохие годы и подумаешь: вот я дурак был… на что тратил лучшее время жизни…

Восемь дней и восемь зарисовок из больничной жизни известного кардиохирурга Н. Амосова. Каждый день полон сомнений, тревог и раздумий, разбавленных размышлениями о долге, о совести и чести медика: сможет ли он помочь вшив тяжелому пациенту митральный клапан? есть ли осложнения после сделанных операций? где был прокол в неудачных операциях? как помочь всем нуждающимся в помощи? как помочь тяжелым больным легче переносить послеоперационный период? как дольше использовать АИК (аппарат искусственного кровообращения) при операциях на открытом сердце? как доказать необходимость новой операционной и изобретении камеры высокого давления?
Каждый рассказ о прожитом дне ставит неразрешимые вопросы перед профессором, и он делится своими сомнениями с читателями в непринужденной беседе и рассуждениях. И не важно, что книга написана давно и уже не так актуальна рассматриваемая проблематика. Читаешь, и создается ощущение диалога с врачом в неформальной обстановке. И нет, это не жалобы на несовершенство медицины, не трусость, а разговоры о наболевшем и накипевшем, о чем молчать уже нет сил. Темы о родителях больных деток, о случаях смерти пациентов от осложнений, о несчастном случае с его коллегами и подопечными во время эксперимента в кислородной камере и праве работать дальше несмотря ни на что. Переживаешь, читая о ходе операции на открытом сердце другу-кибернетику Саше, веришь, что все закончится хорошо, ему помогут и он будет дальше заниматься своими теориями. Радуешься когда докторам удается помочь деткам и они открывают глаза после операции, поправляются и покидают больницу. "Все больные дороги поле тяжелых операций. В них вкладывается труд." Злишься, как и профессор, на неудачные эксперименты с камерой и непредвиденные результаты с первыми образцами сердечного клапана. Принимаешь сторону доктора, когда его одолевают сомнения в самом себе и боишься ответить честно самому себе: смог бы ты продолжать после поражений?
Никакого малодушия в книге, и это подкупает. Послевкусие от этой книги как от разговора с умным, сомневающимся (не Боги же горшки обжигают) и необыкновенным человеком со своей интересной жизненной философией.

Хирургия - это не только операции, волнения, страсти. Это также ожидание, сомнения, мучения: что делать? Две причины осторожности у хирурга: жалко больного, жалко себя - расстройство, если неудача. Но риск неизбежен. Иначе не будет прогресса.

В борьбе, которую ведут хирурги, умирают только больные. Но в тот момент, когда сердце останавливается в твоих руках и жизнь, как вода, утекает между твоими пальцами, сколько раз хотелось все отдать, чтобы ее удержать! Полжизни. Всю жизнь. Но никто не берет в обмен. И больной умирает, а я остаюсь. Проходит время, и я не соглашаюсь меняться. Раздумал. Однако от каждого такого случая остается что-то, уменьшающее желание жить.

В жизни есть два крепких якоря - работа и дети, все остальные невзгоды можно перенести. Только тот получает стойкое счастье, кто нашел себя в работе. К ней не привыкнешь - все время новые загадки дает. Их решаешь и получаешь порцию счастья. Ну конечно, и неудач достаточно - так без них нельзя, без них и удачи не будут радовать. Адаптация - враг счастья. Ищите себе страсть в работе - будете счастливы. Не все время, но будете...