Ковен тысячи костей

– Да ладно, пусть валяется, – отмахнулась Тюльпана, вкладывая визитку под крышку компаса, чтобы тот указал нам кратчайший путь. – Кому он нужен? На обратном пути подберем.

– У тебя совсем сердца нет.

– Спасибо.

Любовь – вот оно, лучшее лекарство. И лучшее наказание.

«Развитие - это жажда, - твердили Рашель и мама в один голос, когда обе еще были живы. - Хватайся за любое знание, как путник за флягу с водой после долгого странствия. Пробуй, смотри, изучай. Никогда не отворачивайся от нового, иначе отвернешься от возможности стать чем-то большим»

– Ты должна следить за Шамплейн, Одри, понимаешь? И глаз с него не спускать! Это как большой непоседливый ребенок, который вечно тянет в рот собачьи какашки.

— Fehu, — шепнула Ферн, наклонившись над канделябром, и щелкнула пальцами. А затем, когда ничего не произошло, щелкнула еще раз и еще. — Нуже! Fehu, твою мать, fehu!
— Если бы «твою мать» усиливало заклятия, я бы уже давно об этом знала.

Банальная детская ревность, превратившая тебя во взрослую мразь!

Истинный защитник – даже сгорая от ярости, он не позволит этому огню меня обжечь. И никому другому обжечь не позволит тоже.

– Хитрая, как любая женщина, и умная, как редкая ведьма. Гремучая смесь.

Oдри, умрешь ты, умру и я. Рaньше тебя или на день пoзже - мне не принципиальнo. Если дo тебя до сих пoр не дошло, тo этo, - oн пoдвернул рукaв свитерa, oбнaжая чернильную метку - мoй оживший кoшмaр и его величaйшую гoрдoсть, - этo знaчит, чтo ты и есть мoя жизнь, черт пoбери!

Ведь главное, когда больно, - это не оставаться одному.

– Я точно это знаю. Я не сумасшедшая…

– Знаешь, чем чаще ты повторяешь это вслух, тем больше я начинаю сомневаться.

Я нервничала, а оттого теряла концентрацию. Глаза бегали так быстро, что вскоре пересохли и их начало колоть. Черт, как же тяжело работать!

Магия вечна! Она регенерирует, восполняет саму себя, как стихия. Эхоидун – это чистое воплощение магии, но не ее источник. Охотники заблуждаются… Ее смерть ничего не изменит!

– Мои тоже. Чем занималась?
– Резала человека. А ты?
– Я сжег дом.
– Круто. Ужинать будешь? В холодильнике есть пирог с уткой…
– Нет. – Он покачал головой, удержав меня на постели, когда я попыталась встать. – Просто обними меня.

– Не понимаю… – прохрипел он скрипучим, полым голосом. – Я… Кто вы? Что я здесь делаю?..

– Как удобно быть психом. Раз – и амнезия! – усмехнулся Джефферсон, бросая надоевший клеймор на землю и вытирая запачканное лезвие фалькаты о штанину

– У-у, – завыла Тюльпана устрашающе, глядя на меня сверху вниз: сапоги на шпильке делали ее ростом почти что с Коула. – А крыша-то все течет… Пойдем купим тебе во французском квартале ведро и молоток! Или бутылку водки.

Луизиана всегда была знойной и душной, с клочками тумана между деревьями и топкими болотами.

«Настоящим злом всегда были и будут люди»

Сели однажды в одну машину две ведьмы и два охотника…