হাঞ্চব্যাক অভ নটর ডেম

Ох, я что-то в шоке. Книга вызывает невероятно противоречивые эмоции.

С одной стороны, сильно раздражала такая неспешность повествования. Для меня Гюго оказался слишком многословным. Особенно в самом начале про Париж и сам Собор. Было очень тяжело пробираться сквозь бесчисленные описания каждого предмета, каждой улочки и каждого камушка на ней. ААааааа! И потом ещё про зодчество и книгопечатание – об одном и том же, вдоль и поперёк. При этом слог очень красивый, но сложный для восприятия.

С другой стороны, полное погружение в атмосферу романа. Для меня это не так просто – прыгать из настоящего в 15 век, но благодаря этому эффекту присутствия очень хорошо получается прочувствовать дух того времени.
Очень интересные персонажи. Седи которых, как ни странно, вообще нет положительных. Единственный персонаж, который вызывал у меня симпатию – Квазимодо. Не понятно, почему делается такой упор на тупость горбуна. Да уродливый, глухой, но большинство его поступков уж точно не глупее поступков остальных. И он единственный из всех, кто хотя бы пытался уважать чувства других.

А описанные в книге чувства очень сильные. Любой персонаж – это просто взрыв эмоций, противоречивых, неистовых.
Любви тут я не увидела, только одержимость. Но красиво, конечно, красиво. Не зря классика.

Эту книгу я читала более полугода. После просмотра мюзикла я таки сподобилась ознакомиться с знаменитым оригиналом, по которому создано великое множество постановок, фильмов, мультфильмов и мюзиклов. Читалось долго и болезненно. Это произведение написано вовсе не о горькой судьбе несчастной цыганки. Это роман о городе, в котором происходит действие. Здесь важнее не сама история, а декорации, в которых она происходит. Гюго обожал Париж. Он описал его в мельчайших подробностях. Остальное просто второстепенно. Именно поэтому и читалась у меня эта книга столь долго. Хотелось действия, хотелось узнать историю людей, но в итоге я тонула в нескончаемом потоке описания декораций, улиц Парижа, районов, домов и чуть ли не каждого булыжника мостовой. Только одно творение мне было так же тяжело читать - Война и Мир Л. Н. Толстого. Тяжело, но интересно.

Знаменитое произведение знаменитого автора. Любовный четырех-пятиугольник, почти избитый сюжет.
Но читая Нотр Дам проникаешься духом Парижа, и всей франции того времени. Тотальный контроль жизни церковью. Процессы над колдуньями. Беспутство и неразбериха. Но в то же время порядок и спокойствие.
Переплетенные сюжетные линии немного предсказуемы, но заставляют до последнего момента сопереживать героям. Даже зная эту историю, кажется, что вот вот и все закончится хеппи эндом. Как в ромео и джульетте, даже читая в 5 раз все равно надеешься, что проснется пораньше или не яд или кинжал был не острый...
Не понравилось только дно - треть книги это описание архитектуры и рассуждение автора на вольные темы. Он как бы описывая архитектуры по 3 раза объясняет одну простую идею, которая должна читаться между строк. Гюго же как будто писал не для просвященных французов, а для только что научившихся читать Алжирцев.
Отличный пример классической французской литературы

Мне даже не верится, что вот наконец я познакомилась с этим прекрасным произведением.

Ещё в 8 классе я узнала о романе, когда его надо было прочитать на летних каникулах, но все что я сделала, так это красиво переписала список и повесила на стену.

Аннотация на обложке говорит о нелёгкой судьбе и безответной любви Квазимодо и цыганки Эсмиральды, но все оказалось иначе.

Автор погружает нас в Париж и в частности Собор Богоматери (Нотр-Дам) и делает это настолько мастерски, я даже некоторые отрывки перечитывала и оставила закладки. Да возможно не всем может понравится книга, в которой 50% описываются люди, улицы, посмотройки и даже некоторые исторические события, но если проникнутся, то воображение нарисует восхитительные панорамы.

Так же автор создал самых разных персонажей: преданного уродца, наивную цыганку, сумасшедшего пастыря, алчного стражника и многих других. И все эти персонажи так интересно переплетены между собой, но под конец за каждого болит сердечко.
"Собор Парижской Богоматери" - это трогательный роман о счастье, любви и несправедливости, но обретет кто-нибудь счастье? Как по мне, то несколько персонажей обрели счастье, а другие получили, то что заслуживали.

И звучит песня. И песня эта прекрасна. И времена осенних дождей за окном, и щекотание нервов - все в этой песне поэтично, мощно и красочно. Вот только уже немного не вовремя.

Книга – великий памятник эпохи литературного романтизма, и, как и в большинстве знаковых произведений Гюго, если уж урод – то урод, если уж красавица – то красавица. Вспомним Гуинплена и Дею в «Человек, который смеется» и посмотрим на «Собор ПБ»: тут тебе и обезумевший злодей-священник, и герой-любовник и пленительная цыганка – все здесь доведено до абсолюта, намеренно подчеркнуто, вычурно, сказочно и мастерски переплетено. И рассуждения автора об отличиях романской и готической архитектуры, описание Парижа от начала его становления, сцена c описанием Людовика ХI, отвлекая, казалось бы, читателя от основной канвы повествования, задают, по сути, тот неподражаемый ритм, на котором и держится литературный стиль Гюго.

И когда семнадцатилетним, беря в руки толстую книгу, вдруг, обнаруживаешь все эти бесконечные отступления, то невольно расстраиваешься, чувствуя, что где то обманут. В 25 – чувствуешь обратное. И низко кланяешься автору за эти описания, высоту и глубину слога, широту познаваемого. Сюжет же воспринимаешь уже более поверхностно, ведь он - наверху, он – обертка, вечная, как люди, как чувства, которые они переживают. Да и что, по сути своей, сюжет? Девочку любит добрый некрасивый мальчик, но девочка его не любит, потому, что девочка любит красавчика в блестящих латах, который любит только себя, ага - ну ничего ведь нового, старо как мир!

Но по законам жанра все должно быть предельно ярко. Все должно балансировать на грани фальши. Как приходя в театр, мы видим актеров, которые умножают переживаемые на сцене чувства вдвое, увеличивают децибелы звука, напрягая при этом все мышцы лица – все в этом действе фальшиво, но все – правда, ведь изображение жизни под час гораздо правдивее самой жизни, не правда ли? Так и в «Соборе ПБ» герои находятся словно бы на сцене, все происходящее – мистерия, великая грустная маска комедии в которой плакать, честно говоря, хочется куда больше чем смеяться. И не случайно, быть может, действие романа начинается именно с театрального представления?

И вот, звучащая на четырехстах страницах, великая мистерия романтизма, поистине прекрасна, безошибочна, стилистически выверена, эмоционально выдержана на каждой странице, звучит как песня. И песня эта прекрасна. Только, к сожалению, совсем уже не вовремя. Потому что времена осенних дождей для тебя давно уже прошли. И на той самой смазливой песне плеер когда то разрядился, а батарейки ты как то покупать не стал.
Изменился ты и изменились книги и то, что цепляло за душу, остается с тобой, но лишь только призрачным эхом, откуда то из глубины доносящимися до тебя звуками. И там, в этой глубине самого тебя, словно на последних страницах романа, Квазимодо обнимает свою Эсмеральду, навечно погребенный и обратившийся в прах, под грузом твоей маленькой, личной Вечности.

Всем нам, конечно же, известен мультфильм Диснея «Горбун из Нотр-Дама». Мультфильм снят по мотивам романа Виктора Гюго «Собор Парижской Богоматери». Однако, мультик, очень приукрасили и настоящая история Эсмеральды и Квазимодо, намного печальнее.

Итак, нас ждет история про молодую цыганку с козочкой и влюбленных в нее, таких разных мужчин. Сама же цыганка полюбила отвратительного человека. Порой ее наивность и верность ему до жути раздражала.

Один из мужчин – Квазимодо. Неказистый, с горбом на спине, с кривыми ногами, которые соединяются в месте коленных чашечек. С рыжей бородой и одним открытым глазом. Второй глаз скрыт под бородавкой. Не знаешь, жалеть его или бояться. Вот он, Квазимодо – душа Собора Парижской Богоматери.

В начале книги, автор показывает нам Квазимодо как животное. Как некое существо, не способное к состраданию. Но стоит прочесть до конца, чтобы узнать какая душа скрывалась в этом «существе».

«Она открывала в Квазимодо все новые и новые уродства. От его кривых колен ее взгляд перебегал к горбатой спине, от горбатой спины к единственному глазу. Она не могла понять, как существует такое уродливое создание. Но на всем этом уродстве лежал отпечаток такой грусти и нежности, что она мало-помалу стала привыкать к нему».

История, поглощает собой с первых страниц. В самом начале книги меня даже возмущал тот факт, что как таковой истории было мало, зато Гюго охотно отвлекался на другие повествования. Рассказывал, как выглядит Париж с птичьего полета, отвлекался на биографию людей, которые участвуют в книге косвенно. Однако даже Париж с птичьего полета поражает. Точнее, поражает то, как Гюго его написал. Он описывал Париж времен 1482 года, хотя сам жил в 1831 году. И описывал он его так, будто триста лет назад ходил по этим улицам. Описывал так, что с его повествования можно в точности нарисовать те улочки. Именно глубокие познания Гюго в архитектуре, поражают. Он писал:

«Кто умеет видеть, тот даже по ручке дверного молотка сумеет восстановить дух века и облик короля».

Я более чем уверена, эта фраза именно про него.

На этом мастерство автора в архитектуре не перестает удивлять. Он охотно сравнивает архитектуру с великими авторами.

«… Начиная с собора Шекспира и кончая мечетью Байрона…»

«… Античный барельеф из белого мрамора – это Гомер; направо – многоязычная Библия возвышает свои семь голов».

Также очень цепляет прямое обращение к читателю. Словно вот он сам Гюго, сидит перед вами, весь в морщинах и рассказывает историю, с таким огромным энтузиазмом, словно он был ей свидетелем.

Обязательно прочтите. Узнайте о том Париже. Поймите, что с годами люди все-таки не изменились. Узнайте, какова была судейская власть, когда глухой судил глухого. Пройдитесь с Гюго по тем улицам. Поднимите голову на готические здания. Отпряньте от Людовика XI. И я обещаю вам, история не отпустит, как не отпускает до сих пор меня, хоть книга уже закрыта.

А главное, мне понравился дословный перевод издательства. Пускай и приходилось сидеть с толковым словарем. Но перевести слова, которые уже давно вышли из французского употребления (даже Святой Гугл, который знает все, не знает их), наверняка стоило больших трудов.

По недавно сложившейся традиции, цитаты:

«Лучший способ заставить публику терпеливо ожидать начала представления – это уверить ее, что спектакль начнется незамедлительно».

«Время прожорливо, человек еще прожорливей».

«Она была словно факел, внесенный со света во мрак».

«-Жеан, Жеан, вас ждет печальный конец.

- Зато начало было хорошее!»

«Он плакал от ярости, представляя себе, сколько нечистых взглядов скользнуло под этот распахнутый ворот; эта прекрасная девушка, эта девственная лилия, эта чаша невинности и восторгов, которую он лишь трепеща, осмелился бы пригубить, была превращена в какой-то общественный котел».

«Ибо любовь подобна дереву: она растет сама собой, глубоко запуская в нас свои корни, и нередко продолжает зеленеть, даже в опустошенном сердце».

«Если мы люди маленькие, отсюда еще не следует, что мы боимся больших дел».