До февраля

«Рукописи не горят, но “Пламя” не гаснет. Пойдем на свет вместе»

Наташа мчалась, не разбирая дороги. Мелькали дома, машины ревели клаксонами и визжали тормозами, орали не успевшие увернуться прохожие. У пакетов быстро оборвались ручки, расселась, ахнув, бутылка вина, торт шмякнулся следом, яблоки и апельсины покатились, задорно подпрыгивая, за Наташей, но быстро отстали, чавкнув под колесами напоследок.

Звонок застал Наташу на выходе из «Всех вкусов». Она выставила один из огромных пакетов перед собой, заставляя посторониться юную пару, и велела:

– Так, молодежь, не ломимся, пропускаем.

Девица замешкалась, пришлось зацепить ее пакетом потяжелее, с бутылками, и для верности пристукнуть веским взглядом, чтобы не вякала. Та и не вякнула – вцепилась в локоть ухажеру и торопливо увлекла его в магазин. Это правильно, подумала Наташа мимоходом, красота – страшная сила, в ней сидит умножение на массу.

Помидоры, фенхель и лук заняли весь стол, будто тактическая схема из кино про Чапаева. Чеснок, кулечки с шафраном и горошинами перца держались обозом, и отдельным лесом для засадного полка выглядела гряда тимьяна, петрушки и прочей зелени.

Срез знаний ставит под сомнение ваши, милочка, претензии на статус не то что математика и студента, но даже разумного существа, достойного притяжения планеты Земля.

- Вот, поэтому предложила назвать "Двадцать два". Георгий Никитич сказал: ну давай попробуем. И макет рисовать интересней будет, я одного дизайнера нашла, моща вообще. Или ещё вариант: название цифрами сделать: "Двадцать два - ноль два - двадцать два". И в этот день выпустить.

- У типографий может быть завал к празднику, не успеют напечатать.

- Ну тогда двадцать четвёртого или двадцать пятого выйдем, что изменится-то. Такое название до конца года актуально.

– Это кончится когда-нибудь?

– Выгонят – кончится, – успокоил Руслан и, подумав, добавил: – Еще сдохнуть можно.

В прежние времена мог спасти приступ кашля, но в ковидных условиях он был совершенно неуместен и граничил с изменой – не Родине, так труду во благо ее.

Он был интересным, но слишком накачанным и с недоброй искоркой в глазах. Хватит с нас таких искорок, свои девать некуда.

...автор пытается объяснить и оправдать свои действия сверхидеей. Она сводится к тому, что старые люди несчастны сами и делают несчастливыми других, смерть делает несчастных счастливыми, но только “Он” взял на себя право определять, кто достоин счастья смерти.

Если ныть, прятаться и считать себя жертвой, обидчик обязательно найдется.

Войны бывают потому, что кто-то хочет убивать и может убивать

«Война начинается потому, что кто-то хочет бомбить, может бомбить и ему это нравится». Так про что угодно сказать можно.

«Хочет», «может» и «нравится» совпало – получайте труп.

Присоединяйтесь, пожалуйста. Будем обсуждать сексизм, юбки и права меньшинств, раз уж у нас мозгов не хватает, чтобы избежать арифметических ошибок. Элементарных ошибок, хочу заметить.

Делать что-либо эти орлы не умеют: ни бачок починить, ни текст написать, ни журнал сверстать, – а вот неприятности устраивать они мастера, суперпрофи и суперлюбители.

«настроение сразу выставилось правильное: не тоскливое и не истеричное, а ровная добрая грусть, с какой и надо поминать хорошего человека....»