В поисках призраков

— В вашей стране я научился двум вещам, – продолжал Поль. – Первое: никогда не воспринимать всерьез никакие контракты, поскольку всегда найдется какой-нибудь закон, позволяющий не работать нужному тебе пункту. И второе: прощать ближнего своего. Даже не потому, что так написано в Библии, а потому, что это менее хлопотно. – Поль выдержал паузу. – Конечно, я мог бы сейчас апеллировать к тому, что именно мы сделали из тебя звезду федерального масштаба, но мне достаточно того, что ты и сам это знаешь. Я не хочу перечеркивать годы плодотворной работы одним неудачным разговором, которым, в любом случае, уже ничего не изменить. Так что закроем последнюю неделю финальной программой, и все, ты свободен как птица! Я расторгну наш контракт без каких-либо претензий к тебе.
Максим перевел взгляд на Поля:
— Неужели я настолько не нужен каналу, что ты даже не будешь бороться?
Женотье слегка прищурился. Он рассматривал собеседника, словно пытаясь найти особый смысл в этих словах. На секунду ему показалось, что желание Максима уйти было простой попыткой поднять себе цену или проверить ее. Но, видя в его глазах усталость и отсутствие вдохновения, Поль окончательно убедился в том, что это был не блеф и не кокетство. Макс не хотел больше здесь работать, и его решение было окончательным. Поль опустил крышку ноутбука.
— Бороться за что? За правду? – он усмехнулся. – Не бывает одной правды, как и не бывает двух победителей. Я не смогу изменить твою правду, а в свою я и так верю. Тогда зачем мне бороться, если бессмысленно побеждать? К тому же я привык бороться с врагами, которые мне не нужны, а не с друзьями, которым не нужен я.
Эти слова были сказаны твердо. В интонации не было агрессии, но уверенность, которая исходила от Поля, давала понять, что разговор окончен. Молодые люди встали из-за стола и попрощались с шефом. Он с улыбкой ответил тем же и привстал, пожимая руку Максиму. Без лишних слов они вышли из кабинета.

— Жизнь – круги ада, здесь и сейчас. Я сам живу от воскресенья до воскресенья, остальных дней даже не замечаю. Плюс ко всему по семье скучаю. Разве что взгляну в скайпе на детей – и сразу полегче становится.
— Они у тебя хоть есть.
— Слава богу!
— Как семья?
— О, спасибо, все прекрасно, малыши растут! – Поль расплылся в улыбке. – Тебе тоже пора ими обзаводиться! Дети – счастье!
— Не с кем.
— А ты знаешь, – Поль закинул ногу на ногу, – я вообще за то, чтобы делать детей, не размышляя о вечной любви на всю жизнь. Женщины и мужчины сходятся, расходятся, но главная цель во всем этом – продолжение рода.
— Ой, это спорный вопрос, – вмешалась Лиза. – А каково ребенку без отца?
— Елизавета, – Поль сверкнул белоснежной улыбкой, – ребенку без отца не хуже, чем с отцом, не любящим мать и живущим с ней по привычке. И уж точно ему не хуже без отца по сравнению с тем, что его, ребенка, могло просто не быть.
— Ну, это крайности…
— Вся жизнь состоит из крайностей, Елизавета. Вся жизнь. Если бы в ней была золотая середина, то, боюсь, это уже был бы рай. – Он бросил взгляд на фотографию в рамке, стоящую перед ним на столе. – Не нужно бояться дарить жизнь новым людям. Это самый лучший подарок! Все остальное – детали, которые можно уладить. Это мое мнение!

— Лиз, привет, – пухлый парень из PR-службы незаметно подкрался к ней сзади.
Девушка вздрогнула:
— Ты хочешь, чтобы я скончалась от испуга?
— Прости, – замялся тот.
Лиза улыбнулась и вопросительно уставилась на молодого человека.
— Я договорился с одним глянцем, они хотят сделать про Макса большой материал: разворот плюс обложка…
— Молодчина! – Лиза кивнула и уставилась в монитор.
— … но он наотрез отказался.
— Как отказался? – она отвлеклась от компьютера и недоверчиво прищурила красивые глаза.
Парень почувствовал негодование продюсера и осмелел:
— Я стараюсь как лучше, но в ответ получаю отказ! Как можно вести переговоры с изданиями, не будучи уверенным в том, что ведущий согласится? Он даже не представляет себе, скольких усилий это стоит. Кто его делает звездой? Я и делаю! А в ответ получаю его «фи»! Теперь я вынужден унижаться перед главным редактором, просить прощения за то, что Макс, видите ли, не хочет давать интервью!
Девушка спокойно и внимательно смотрела на паренька:
— А что за материал?
— Они хотят сделать незатейливое интервью о его разводе с Диной.
Она приподняла бровь:
— Женя, понимаешь ли, в чем дело…
— Я Саша.
— Саша, понимаешь ли, в чем дело… – Лиза огляделась по сторонам. – Ты мастурбируешь?
— В каком смысле? – после долгой паузы пробормотал он.
— В прямом! Ты онанизмом занимаешься?
— При чем тут это?
— Ну как «при чем»? – Она подняла брови. – Очень даже «при чем». Мы можем сделать отличный материал и издать твои интимные фото миллионным тиражом! Потом подключим Интернет, и всё, ты – настоящая знаменитость! Сможешь зарабатывать на том, что будешь заниматься этим при зрителях! Уверена, кто-нибудь да придет посмотреть! Если дело пойдет, я поговорю с Полем, возможно, он сделает меня твоим продюсером. А что? Покатаемся по стране, соберем сливки с твоим шоу! Я уже вижу афиши: «Аццкий дрочер Саша вновь в станице вашей!». Ну, как?
Александр опешил. Его челюсть слегка отвисла, а глаза стали похожи на пятаки, которыми в древности прикрывали глаза покойникам.
— Существуют же интимные вещи… – неуклюже попытался защититься он.
— Вот и я о том же, – негромко сказала Лиза.
С ее лица сползла наигранная улыбка, красивые черты немного заострились:
— Сашенька, пока ты искренне считаешь, что твой писюн – более интимная «вещь», чем сердце другого человека, ты так и будешь оставаться неотесанным неудачником. Ты вывалил мне претензии, которые настолько ничтожны, что даже говорить о них стыдно! – Лиза повысила тон. – Никто не вправе заставлять человека рассуждать о личных переживаниях, если он этого не хочет! С чего ты решил, что можешь это делать? Он, конечно, обязан давать интервью, но только связанные с нашим проектом. Повышать узнаваемость, безусловно, нужно, и если бывают интервью, не касающиеся работы, это тоже неплохо. Но не в данном случае. – Она вновь перевела взгляд на монитор. – Вот если у тебя возникнут какие-либо проблемы, связанные с профессиональной жизнью Макса, сразу же сообщи мне.
Парень окаменел.
— Саша, иди работай и дай поработать мне.
Тот молча поплелся восвояси, контуженный неожиданной реакцией продюсера программы.
«Если это поможет ему быть чуть меньшим мудаком, то полдела сделано», – подумала Лиза и открыла папку с документами.

Ее страсть к работе была маниакальной. Никто в офисе не знал о ней ничего, кроме того, что она вечно занята и чрезмерно щепетильна в профессии. Холодность, исходившая от этой красивой молодой женщины, отпугивала. Привлекательность нежных черт лица и сексуального тела напрочь перечеркивалась педантичностью в работе и требовательностью к другим. Для подчиненных она была невыносима, для равных – слишком принципиальна. Единственное, что признавали за ней все коллеги, – это неоспоримый профессионализм. Здесь ей не было равных. Спокойно и уверенно она делала продукт, который кормил весь отдел, занимающийся «Поисками призраков». За это ей прощали излишнюю официальность и холодность.
На самом же деле Лиза была ранимой, любящей и жаждущей любви маленькой девочкой. Просто она не считала нужным демонстрировать зевакам свою истинную уязвимость. Ее абсолютно устраивало кулуарное прозвище «сучка», и она ничего не собиралась менять. В нынешнем мире так действительно проще работать.