Ложится мгла на старые ступени

АААААА, взрыв мозга!!!
Во всех отношениях!
Какая невероятная, колдовская, завораживающая смесь стилей: ты можешь найти здесь и ностальгическую размеренность мемуаров, и эпичность советской классики, и постмодернистские скачки от эпохи к эпохе, от времени к времени, от одного рассказчика к другому (точнее, от "я" к "Антону", что является по сути "близнецом-братом": пока я сориентировалась в этом, прошло треть книги)....

Какие герои!!!
Во-первых, безусловно, ДЕД!!!
Я покорена. Мудростью, интеллигентностью, критическим сознанием, замешанными на трудолюбии, способности пахать и сеять - в широком понимании. Суровый и ласковый, огрубевший и нежный. Прекрасный воспитатель, своеобразный гуру - для ГГ, да и для нас, читателей. Образец не только для каждого мужчины, но и для каждого человека в целом.

• А признайтесь, Леонид Львович, пока вы больше года ждали, у вас с Ольгой Петровной что-нибудь было? Я вижу, было.
• Было, - несколько смущенно говорил дед. - Я сколько хотел, мог целовать ей ручку, и не только при матушке. Ну, конечно, приобнимешь слегка, как бы случайно, где-нибудь на лестнице. Времена были уже не такие строгие.
• Что ж вы не уехали из этой дикой страны в восемнадцатом, с тестем?
• И бысть с нею и в горе, и в нищете, и в болести.

Во-вторых, все члены семьи, а особенно бабка. Сколько в ней аристократизма! ах, эти ножечки-салфеточки! ах!... - и при этом именно она варила, стирала, мыла полы, топила печь, гоняла коров в стадо... Ахнешь: от преклонения перед выносливостью истинного аристократического духа! Я этим уже восхищалась при чтении романа Н.Федоровой "Семья".

В-третьих, бесконечно восхитительные - живые, неповторимые, очень реалистичные - образы второстепенных героев!!!
Тут тебе и сапожники, и стекольщики, и учителя - кого только нет. Каждый - отдельный характер, отдельная судьба...
К примеру, просто обожаю Ваську Гагина с его патологической безграмотностью и умением катастрофически неверно расставлять паузы при декламации стихов. Обязательно буду читать эту главу коллегам и ученикам, и, уверена, они будут хохотать над этим рассказом так же, как это делала я!

А какая атмосфера!
Чебачинск - место ссылки. Делаем вывод: Чебачинск - место, где можно встретить горючую смесь из интеллекта самой высшей пробы, раскулаченных хозяйственников, ярых оппозиционеров, смирившихся, озлобленных, опускающих руки, выживающих... И все это сквозит в каждой реплике, в каждой истории - а книга и есть собрание историй.
Пестрота образов вкупе с описанием быта 30-50х годов дают ощущение энциклопедичности произведения, но при этом - невероятно увлекательной, порой анекдотичной.

Очень, очень рада прочтению такой книги!
Мудрости в ней - читать не перечитать. Дай мне волю - цитировала бы бесконечно.

Но кроме мудрости и интересности в ней очень ярко выражено то состояние, которое мне очень близко....
Это тоска по ушедшему и ушедшим.
Автор буквально захлебывается этой грустью, этим желанием сохранить в памяти всех, кто был дорог...
Смотрите, какие строчки он публикует из прощального письма своего деда:

И к этой тоске по ушедшим примешивается чувство вины. Рвущее тебе душу.

Роман-воспоминание, берущий начало у постели больного дедушки. Его внук, как и прочие родственники, приезжает в небольшой посёлок Чебачинск, затерянный среди казахских степей. Дом – это малая родина, и возвращаясь в родные стены, неизбежно припадаешь к истокам. Герой вспоминает своё детство, пытается записать запомнившуюся по рассказам жизнь деда, дабы увековечить его образ, описать родной посёлок и попытаться это осмыслить.

Чебачинск – место ссылки. Собственно, поэтому семья деда, сосланного попа, и оказалась там. Население посёлка разделяется по волнам ссылки и социально-этническому признаку. Ссыльные Академики, ссыльные Немцы, ссыльные Чеченцы. По-разному люди выживали в этом отрезанном от мира месте с плодородными землями и чистым воздухом. Пожалуй, их объединяло одно: выживание требовало от них силы и было волевым актом.

Этой книге дали букер десятилетия – и я соглашусь с такой оценкой. Это лучшее из современной русской литературы, что я читал. Именно потому что сейчас в России есть много замечательных книг о метафизических оборотнях, евреях, националистах, военных, сидящих в тюрьме и просто космополитичной литературы – но книг о России я не читал. И да, чёрт возьми, любить Россию – не стыдно.

За историей посёлка проглядывается история всей России, а за историей отдельной семьи, которая пыталась восстановить привычный образ жизни в новых условиях – история народа. Именно потому, что такова она, Россия: разрезанная на части огромными расстояниями и плохими дорогами, с жуткими морозами и летней жарой, недружелюбная, запущенная и трудно приспособленная к жизни. Именно таков русский народ: не ждущий от власти ничего хорошего и довольный уже тем, что его не трогают, пытающийся всеми силами приспособиться к этой жизни. И как ни странно, это делает их великими: они работают, а не зарабатывают, борются с этим миром и живут.

История же, как известно, повторяется сначала в виде трагедии, а потом в виде фарса. Трагедия жителей Чебачинска и деда в частности в том, что их сослали, сожгли храмы, уничтожили сельское хозяйство, и всё это под шумок коммунистической пропаганды и отчётов об ударных результатах, достигнутых советским народом. У них украли Россию. Нынче храмы отстроены, но веры в них нет. Дороги скверные, властей боятся, и жить на большей территории России по-прежнему трудно. Трудно сохранить чувство достоинства, когда в СМИ говорят об успехе России, о подъёме зарплаты, о Бритни Спирс и Владимире Путине. Россия по-прежнему не принадлежит своему народу, и со скрипом крутится огромное колесо, перемалываются кости, в степях гуляет ветер, по радио играет скверная музыка, мужики в деревне пьют и умирают в тридцать, и нет в этом ничего ни хорошего, ни смешного.

В некотором роде "Ложится мгла.." это небольшой шедевр в литературе. Порой меня легко обмануть, иногда сама в чем-то заблуждаюсь, но надеюсь с этой книгой нет обмана и я не зря полюбила ее героев за ту искренность с которой о них написал автор.
Это мемуары писателя о его большой (хочется сказать дружной, но увы не все так просто) семье. Главного героя зовут Антон, мы узнаем многие размышления Антона и его восприятие истории в разные временные отрезки. Часть воспоминаний написана со слов деда. Вообще именно от деда всё и началось. Уже сильно пожилой человек, родившийся даже не в 20, а в 19 веке не может не понравится читателю.
Дед решил, что ему надо написать завещание, но вот кому же оставить свой дом, кто больше всех в нем нуждается надо крепко подумать, а своей жене дед уже не доверял. Бабушка и вправду несколько потерялась во времени, говорила о той поре, когда страной правили императоры, как и что подавать к столу, вобщем вернулась в дореволюционную Россию и редко пребывала в реальности. Дед был такой мощный человек, глыба. Он знал и умел многое, а чего не умел мог с легкостью сделать потому что нет ничего невозможного для человека с интеллектом.
Семья жила в Казахстане, именно в те края, как и в Сибирь переезжали ссыльные. А таковых было очень много. Но семья сумела обстроиться на новом месте и не пропадала даже в самое тяжелое время.
Мне больше всего нравилось читать про времена Великой отечественной войны, как умело с подсказки деда, да и родители Антона тоже были не промах, люди выживали.Это и изготовление свечей, мыла, веревок, даже кожи и прочего. Правильный подход к хозяйству и хранению продуктов. Даже сахар готовили из свеклы. Вкалывали конечно с утра до вечера, но зато не голодали,а еще и кормили приживалок бабушки.
Написано более чем увлекательно, что забываешь как страшно в то время жилось. Антон родился в 1938 году. Но вырос не только здоровым, но и умным ребенком. Его интересны распространялись на многое. И не удивительно, что парень отучился в МГУ. Неудивительно, что так много людей знало и уважало и деда Антона, и отца, что уже повзрослевший парень размышлял, а не слепо действовал.
Эту книгу надо читать не торопясь, у меня ушел практически месяц. Если вам интересен взгляд очевидца на прошлое столетие, то читайте.

Если вам захочется прочитать что-то ностальгическое, но не пошлое, что-то доброе, но не банальное, что-то историческое, но не исторический роман, что-то
героическое, но не описание подвигов героев, что-то о жизни как она есть (была, будет) - прочитайте "Ложится мгла на старые ступени", и вы поймете, что это именно то произведение, которого вам так не хватало в вашей читательской жизни.

Это роман-воспоминание, роман-размышление, роман-байка, роман-рассказ.
Да-да, именно рассказ – это слово наиболее подходит к характеристике метода Чудакова.

Чудаков был филологом, крупнейшим специалистом по Чехову, великолепным стилистом и большим знатоком в своей области.

В своем единственном романе, который в общем-то биографический, он рассказал о своем детстве, о своей семье, о множестве людей, окружавших его в далеком городке на границе Сибири и Казахстана, городе ссыльных...

Такого количества интеллигенции на единицу площади Антону потом не доводилось видеть нигде.
— Четвёртая культурная волна в Сибирь и русскую глухомань, — пересчитывал отец, загибая пальцы. — Декабристы, участники польского восстания, социал-демократы и прочие, и последняя, четвёртая — объединительная.
— Прекрасный способ повышения культуры, — иронизировал дед. — Типично наш. А я-то думаю: в чём причина высокого культурного уровня в России?

Довоенные, военные, послевоенные годы, дореволюционные годы бабушки и дедушки...

Жизнь как рассказ, жизнь как шутка, жизнь как анекдот, жизнь как сказка...

Жил-был мальчик, его окружали яркие необыкновенные личности, мальчик больше всего любил слова...

Мир не имел невербального существования, вещи не обладали предметной телесностью — они рисовались буквами, но это была не молчаливая буквенность — они звучали целостностью слова. И не одного — всплывала их вереница, весь синонимический ряд.

Об истории, о жизни, о судьбе, о человеке...

О преемственности поколений, о том, что невозможно сохранить ...

Читали вслух: Диккенса, Толстого, Чехова. (Когда у Антона подросла дочка, он пытался устроить такие же семейные чтения, и позже — когда появилась внучка. Но не получилось ни тогда, ни потом — что-то ушло безвозвратно, и нельзя было повторить даже такую простую вещь.)

..о том, что сохранить возможно...

Вечером предстояло важное мероприятие — рассказы дочке перед сном. Это был целый особый институт; круг тем определился давно: «Про умных псов», «Про мифов»,
«Про детство». Наибольшим успехом пользовался последний цикл; к школе Даша знала чебачинское детство Антона не хуже, чем он — виленское прошловековое дедово. Да и сама традиция шла от деда.

Прекрасная вещь, непередаваемо прекрасная, это нужно прочитать, это нужно прочувствовать, этим можно и должно насладиться...

Какое же наслаждение читать вот такие книги!
Рассказ человека о детстве в небольшом городе ссыльных Чебачинске, о людях, которые его окружали и в первую очередь о деде — воистину незаурядном человеке, большом труженике и талантливом учителе. Чего только стоили слова о том, что дед готов был учить всех и терпеливо повторять одно и то же, но абсолютно не терпел ленности ума. Если видел, что ребёнок не любопытен, ему неинтересно то, о чем ему рассказывают — всё! Замолкал и больше с таким учеником не занимался. Распространялось это и на внуков. Хочешь учиться — милости просим, нет — никто упрашивать не будет.
А бабушка героя? Это же просто что-то невероятное! В таких условиях она умудрялась не только обстирывать всю огромную семью, но ещё и крахмалить белье, готовить какие-то невообразимые блюда и есть не просто с помощью ножа и вилки, а используя во время обеда аж девять (!) приборов.
А какие разные люди жили в Чебачинске. Тут и высланные академики и преподаватели ведущих ВУЗов страны. Многие из них вели уроки в школах городка. Повезло ребятам (правда, не все это понимали и оценивали!). И депортированные чеченцы, и поволжские немцы. И семьи врагов народа. А во время войны ещё и эвакуированные из разных городов.
Разные были люди. И лентяи, и нечистые на руку, и наглецы-прилипалы. Но были и совершенно другие — необычайные умницы и светлые головы.
Прекрасный роман-воспоминание. Не зря литературную премию получил!

Вечерний звон, вечерний звон!
Как много дум наводит он,
О юных днях в краю родном,
Где я любил, где отчий дом.
И как я, с ним, навек простясь,
Там слушал звон в последний раз!

Уже не зреть мне светлых дней
Весны обманчивой моей!
И скольких нет теперь в живых,
Тогда весёлых, молодых!
И крепок их могильный сон,
Не слышен им вечерний звон!

русская народная песня

Как найти определение этой книге, которая отлично маскируется под семейную сагу, но в ней нет линейного повествования, при этом на всем повествовании присутствуют сквозные герои и историю семьи Саввиных- Стремоуховых можно отлично проследить на протяжении не одного десятка лет, от революции, гражданской войны до известного XX партсъезда КПСС, на котором был разоблачён культ личности и далее, продвигаясь вглубь двадцатого века вместе с главным героями....?

Во время чтения оказывается, что повествование ведется попеременно то от первого, то от третьего лица, но выяснив и приняв данное обстоятельство, ты просто продолжаешь дальше погружаться в историю семьи, а вместе с ней в историю страны, поколений, людских судеб и характеров.

Роман - еще одна зарисовка на тему драматичных и трагичных лет первой половины прошлого века в истории большой страны, но при этом насколько он выгодно отличается от большинства современной прозы, поднимающих те-же волнующие важные вопросы.

Здесь абсолютно отсутствует морализаторство и обличение, но есть желание рассказать о людях, наверное, другой породы, сумевших не только выжить в страшных условиях, но и сохранить в себе веру, любовь к жизни, все то светлое и хорошее, что есть в человеке.
При этом автор не идеализирует своих героев, не стремится показать их лучше, чем они есть, все они живые , но какие-то настоящие, цельные, которых слушаешь, к которым хочется прислушаться.

Казалось бы, книга о тяжелом времени, но она полна юмора и отличного жизнеутверждающего начала, светлой грусти о тех, кто ушел навсегда, о невозвратимости времени и близких, но без обречённости и обилия чёрных красок, о преемственности поколений и жизненных ценностях, где семья одна из главных в этом.
Автор отлично балансирует на грани, рисуя многообразие жизни во всей цветовой палитре. Текст плавно течет от одного к другому, позволяя ещё раз окунуться в ту эпоху, находя во многом созвучие, а там, где оно отсутствует - повод к мысленному диалогу: с автором, с героями, с другими читателями романа.

Ложится мгла на старые ступени...прошлое постепенно покидает нашу память, наше сознание , настоящее вытесняет прошлое из-за нашей суетной жизни. Мы живем настоящим, кто -то и будущим. И только тогда, когда переступаем определенный возрастной рубеж, мы начинаем чувствовать потребность в ностальгических ощущениях.. Да что и говорить, когда на нас сыпятся неприятности, мы тоже стараемся залезть в кокон прошлого. Эта книга состоит из зарисовок прошлого. При чтении создается впечатление автобиографичности, мемуаров. Мы переносимся вместе с автором в прошлое. И все это тесно переплетается с нашими воспоминаниями о детстве, школьных годах , взрослении. Очень уютное произведение, очень реальное. Вспомнила и я, как усаживалась возле своей бабушки и слушала ее рассказы о ее прошлом, о событиях ее жизни. Если есть возможность, почаще разговаривайте со своими родными, близкими, нужно дорожить каждой минутой, проведенной рядом. Автор книги вырос в тяжелых материальных условиях, но зато в прекрасной семейной обстановке, рядом был потрясающий дедушка, который повлиял на личность героя романа. В призведении с удовольствием окунаемся в описании обычных судеб, необычных судеб, о необычных жизненных ситуаций, о непростом времени коммунистического прошлого. Если Вы любите погружаться в атмосферу прошлого, то читайте смело, скучно вам не будет, особенно тем, кто краем застал времена непростые для России, но не погружая нас в дебри, местами написано с юмором, что позволяет нам отвлечься и не грустить и насладиться чтением книги.И еще, после прочтения этого произведения, мне захотелось читать Чехова, Толстого, Достоевского, то есть книга пробуждает российский дух, хочеться читать наших классиков.

Хранитель древностей
Единственный роман Александра Чудакова – редкий по красоте и оптимизму рассказ о людях, каких уж вовсе нет сейчас

Этой книге уже тринадцать лет от роду, и за это время внимание к ней возвращалась неоднократно. Впервые роман-идиллия с поэтичным названием «Ложится мгла на старые ступени» был опубликован в журнале «Знамя» в конце 2000-го. Годом позже вышел отдельным изданием. В 2005-м был помянут в череде некрологов: Александр Чудаков погиб на 68-м году жизни при невыясненных обстоятельствах. В 2011-м жюри премии «Русский Букер» назвало роман «книгой десятилетия», и это – редчайший случай! – не вызвало споров среди литературоведов и критиков: с выбором были согласны как будто все.

Осенью 2013-го издательство «Время» переиздает роман, снабдив его объемистым приложением: фрагментами дневниковых записей автора вплоть до последних дней жизни и фотографиями из его архива. Дополнительный материал помогает проследить историю создания произведения и почувствовать в нем тончайшую грань между вымыслом и реальностью – таковы, пожалуй, две функции свежеопубликованного бонуса. Инициатива издательства «Время» – хороший повод вновь поговорить о романе Александра Чудакова и посоветовать тем, кто не читал его прежде.

Главный герой книги, написанной одновременно и от первого, и от третьего лица (повествователь предстает то как «Антон», то как «я», причем переключение между регистрами порой происходит внутри одного фрагмента), – как ни странно, не лирический герой, рассказчик, а его дед Леонид Львович Саввин. Родившийся еще в 1870-е гг. и получивший духовное образование в царской России, этот человек дожил до глубокой старости в России глубоко советской – его похороны и посещает внук Антон в том временном пласте, какой условно можно назвать «сегодняшним днем». Однако этот временной пласт оказывается скрытым за множеством других: с хронологией Антон Стремоухов/Александр Чудаков обращается вольно, легко переносясь из 1940-х в 1970-е и обратно, зацепившись за какую-нибудь вещь или мысль.

Свободное плавание по воспоминаниям создает удивительный эффект: вся отечественная история XX в. предстает перед нами как нечто единое и неразрывное, сконцентрированное в одной географической точке – североказахстанском городе Чебачинске, куда семья Саввиных-Стремоуховых переехала в 1930-е. Туда же переехали (куда чаще – высланы) и многие другие семьи: бывшие дворяне и профессора, «неблагонадежные» ремесленники, «подозрительные» немцы и евреи. В небольшом городке перед войной сосредоточились такие интеллектуально-профессиональные ресурсы, что Чебачинск стал походить на портал в благополучное дореволюционное прошлое. Как с сожалением отмечает автор ближе к финалу, такая среда оказалась недолговечной: к 1970-м гг. умерли все ссыльные, разъехались их дети, и Чебачинск снова стал провинциальной глушью.

Сюжет? В романе нет какого-либо действия, поэтому едва ли можно говорить о фабуле и сюжете. Книга «Ложится мгла на старые ступени» подобна коллекции древних вещей и драгоценностей, причем Александр Чудаков приглашает нас не столько посмотреть на диковинки, сколько понаблюдать за процессом их сбора и систематизации. «Посмотрите, – обращается он к нам с безмерной любовью к каждому предмету коллекции, – эти удивительные столовые приборы, все девять штук, использовала во время обеда выпускница института благородных девиц, моя бабка Ольга Петровна. Она до самой старости помнила, во что были одеты Их Величество Государь Император и Государыня Императрица Александра Федоровна на большом зимнем балу в Николаевском зале Зимнего дворца!».

И таких экспонатов у Чудакова – сотни: это вещи, люди, умения, которых сегодня не отыскать днем с огнем. Немец-кондитер, делавший не торты – произведения искусства; старый матрос из экипажа крейсера «Варяг», способный с ходу развенчать любой миф о Русско-японской войне; геолог, за год скапливающий целое состояние – чтобы месяц на широкую ногу гулять в знаменитых московских ресторанах и посещать все театральные премьеры; и так далее. Один персонаж другого необычнее – но необычность эта иллюзорна, поскольку для самого Чудакова подобные люди были нормой. Каждый был непревзойденным мастером в каком-либо деле, а то и во множестве дел, как Леонид Львович; а когда практические навыки сочетались с трудолюбием – отнюдь не редкость! – человеку становились нипочем любые трудности. Даже такие, на которые была богата наша история в 1930-1950-е.

Герои Александра Чудакова завораживают, но еще большее впечатление производит отношение автора к людям, к любым – от тех, кого почти боготворит (дед), до тех, к кому он снисходителен (парторг Гонюков, чью фамилию в Чебачинске произносили исключительно с добавленной буквой «в» в середине). Обо всех без исключения Антон/Чудаков говорит с такой теплотой и с такой любовью, какие в современной литературе не встретишь никогда. Если где-то в романе и появляется ирония, то очень мягкая; повествователь/автор не позволяет себе судить и осуждать кого-либо; ни на одной странице его не заподозришь в том, что он держит за спиной кукиш. Свет любви к людям пробивается сквозь мрачные пейзажи российской истории – книга, по всем формальным показателям обязанная быть тяжелейшим чтением, дарит вдохновение и веру в лучшее.

Ключ к пониманию романа «Ложится мгла на старые ступени», на мой взгляд, в крошечном эпизоде, где один из героев, гостивших у Саввиных-Стремоуховых, вспоминает Леонида Львовича: «Когда я уходил, он посмотрел на меня и сказал, хотя про свои настроения я, естественно, ничего не говорил, что один из самых больших грехов – грех уныния. “Смеяться-веселиться?” – сказал я, может, несколько раздраженно. “Православное духовное веселие не в смехе, – ласково сказал он, – но в житие с улыбкой”». Об этом, о «житии с улыбкой» весь роман – недаром и назван он «романом-идиллией».

Написанная прекрасным языком, с повсеместными вкраплениями устаревшей и диалектной лексики – слегка «солженицынская» стилистика, – книга заслуживает не только премий и лестных критических отзывов, но гораздо большего – читателя. Если бы меня спросили, какими произведениями современной русской литературы стоило бы дополнить школьную программу, я предложил бы ограничиться одной-единственной книгой Александра Чудакова: и сказано здесь достаточно, и «воспитательного» в ней больше, чем в десятке прочих текстов. Классика, которую можно было бы назвать «живой», будь жив ее создатель. Потому не «живая»: просто – классика.

«...острое сожаленье о безвозвратном прошлом» А.Чудаков

Первую треть книги я читала с огромным удовольствием. Что в книге хорошо, так это красивый осязаемый литературный язык. Автор мастерски владеет словом, создавая яркую картину своего мира.
Меня восхищали образность и ёмкость фраз, радовали старинные, моей бабули, обороты, которые были гармонично вплетены в текст. Столько приятных глазу и уху словечек, вспомнилась бабуля и их разговоры с соседкой. Тётя Дуня была с севера Кировской области и в её речи присутствовали все эти слова: заплот, тенёта, побежка, водоклёв… Это так здорово, эти моменты дают отдых и размягчают душу.

Вторая треть книги повела себя строптиво. Сначала мне щекотали нервы или проверяли на прочность тоненькими иголочками антисоветских настроений. Но я не видела в этом ничего особенного, потому что понимала: главный герой Антон, от лица которого ведётся повествование, происходит из необычной семьи, где тон всему задавали дед и бабушка, бывшие людьми особенными. Дед был бывшим священником, а бабушка — потомственной дворянкой. Скажу больше, мне понравились эти герои. Они были цельными личностями, которые не давали их миру разрушиться. Мне импонировали их жизненная позиция, верность морали, сила духа и невероятная работоспособность. И всё это, несмотря на их происхождение.

По части авторского слова не могу не отметить, как много преувеличений допущено в отношении членов семьи. Все они изображены уникальными, суперумными, сверхтружениками, неповторимыми изумительно сложенными красавцами, несравненными в физическом совершенстве. Я понимаю, что детские воспоминания зачастую представляются нам в слишком радужном свете. В этих главах мы видим семью глазами Антона, который уже тогда ощущал себя писателем и старался выдумать красивые фразы, чтобы сохранить в памяти образы своих близких, оказавшихся в Чебачинске — городке ссыльных в Казахстане.
Однако пишет взрослый человек с адекватным восприятием, и эти главы, основанные на детских воспоминаниях, получились похожими на лубочные картины с лебедями. В результате мы имеем неравномерный баланс: портреты членов семьи описаны с огромным знаком плюс, а всё окружение и события, происходящие вокруг, — с огромным знаком минус.

Если попытаться выделить основную сюжетную линию, то её в этом романе нет. Есть множество взаимосвязанных историй из разных периодов жизни, объединённых главным рассказчиком в целое. Этим и объясняются невольные блуждания во времени, при этом все эти переходы созданы логично и объективно, автору не откажешь в мастеровитости.

Большинство этих историй — своеобразная энциклопедия жизни отдельного семейства, рода или клана, называйте как хотите, в глубинке. Это история Чебачинска — городишки ссыльного народа, и надо учитывать населяющий его контингент. . Однако это не вся история страны, и уж тем более не дух целой страны.

Чтобы сохранить объективность, я не могу не отметить некоторые раздражающие моменты в тексте. Например, меня очень задело место, упоминающее блокаду Ленинграда. Автор парой фраз разрушил моё доселе спокойное отношение к книге.

Дело в том, что в их поселение прибыл человек, сосланный за фразу про Смольный. Он утверждал, что в то время, когда остальные люди голодали, в Смольном жировали, ели икру. Однако автор делает оговорку, что они не поверили этому человеку. Но затем Чудаков пишет, что позже он получил доступ к секретным архивам и убедился в правдивости этой информации. По его словам, по свидетельствам какого-то западного журналиста, для Смольного ничего не изменилось: Жданов во время блокады располнел и занимался в бункере Смольного теннисом, чтобы сбросить жирок.
У меня слов нет — это оголтелая клевета. Вплести растиражированный миф, дополнить своими придумками и прикрыться документами из секретного архива. Как называется документ? Один западный журналист сказал?

Каким бы человеком ни был первый секретарь Ленинградского горкома Жданов Андрей Александрович, действительные свидетельства тех лет говорят об обратном. Люди работали по 20-22 часа без выезда из горкома, и спали в кабинетах, и ели чаще всего на рабочем месте. Да, у них был офицерский спецпаёк, и столовая для служащих была, но работа была круглосуточной, на износ, и ответственность была огромной. К слову, архивы были рассекречены недавно, а Чудаков видел их намного раньше, в девяностых годах.

Да, чем дальше в лес, тем больше дров или как сказал французский классик, «солгать чуть-чуть — невозможно; тот, кто лжёт, лжёт до конца». И таким образом в ненавязчивой форме, через беседу Антона с майором, институтским преподавателем, собирающим материал для книги, нам навязывают мнение, что штурмовать Берлин было ошибкой. Можно было обойтись окружением Берлина и взять его измором, а в результате при его штурме погибло полмиллиона советских солдат. Очередной растиражированный миф.

Или взять пацанские пересуды про немцев, про то, как они в «освобождённых», читай оккупированных деревнях Смоленщины, открывали церкви, и как за это благодарили их жители и священники; как благодушно относились оккупанты к красноармейцам и отпускали их, просто изымая оружие. Какие заботливые!

Зато все подвиги, совершенные советскими людьми на фронтах ВОВ подверглись деструкции, оказались развенчаны и принижены: Покрышкин, Кожедуб, Гастелло, Космодемьянская, — все угодили в жернова сомнений. А уж о рядовых бойцах и говорить нечего — недисциплинированные, непрофессиональные неумёхи, сплошь любители выпить. Вот так, на одной странице и читаем, как наши воины приходовали немок, а фашисты на оккупированных территориях открывали церкви и приходы и отпускали заблудившихся советских солдат.
Ещё узнаём, что «...маршала Жукова солдаты не то чтоб не любили, но говорили: «Приехал. Теперь живым навряд останешься». <...> ...когда требовался проход в минных полях для танков, Жуков приказывал по полю пустить пехоту; проход образовывался, техника оставалась в целости».
И очень неприятно, что подобные байки исходят не от Чудакова, а, якобы, из уст свидетелей эпохи, а он ни при чём. Автор просто записывает переработанные анекдоты, разбрасывая их щедро по тексту, делегируя авторство разным случайным персонажам, и, чуть-что, отстраняется от написанного. Какая во всём этом гниль!

И для меня осталась загадкой фраза «...такая странная эпоха, как советская, выдвигала и создавала таланты, соответствующие только ей: Марр, Шолохов, Бурденко, Пырьев, Жуков — сама талантливость которых была особой, не соответствующей общечеловеческим моральным меркам», — это как, похвалил или распял? Во всяком случае показал, насколько ментально он сам далёк от страны и народа.

Всё же каким бы высоким красивым слогом ни была написана эта книга, яркие описания не могут скрыть или изменить взгляды автора, а с навязываемыми откровенными искажениями и домыслами я согласиться не могу. Удивляют восторженные рецензии, неужели всех так подкупил слог Чудакова, что «за деревьями леса не видно».

Советовать читать или нет не собираюсь. Если будете читать, то, пожалуйста, внимательно, смысловых крючков развешано по всему тексту немерено.

Прекрасная присказка прекрасного деда главного героя. Вот это как: в первом предложении отзыва два раза, что прекрасно и троечка на выхлопе? А вот так: этот самый дед, махина, человечище, которого колёса времени всю жизнь пытались перемолоть да так и не перемололи, делал в жизни много предсказаний. Вот одно:

И писатель, ничтоже сумняшеся, унижает людей. Почти всех. Тех, кто не сумел противостоять советской власти во время её зарождения. Тех, кто по каким-то причинам не сумел приспособиться к ссыльной жизни. Тех, кто искренне в советскую жизнь верил. Тех, кто ... словом, очень многих. А с явной любовью - только к тем, бывшим. Дворянам, священникам. Ничего не имею против тех и других, но, видите ли, меня в дворянское собрание ни в какой стране бы не пустили - ну, если только полы помыть)). Поэтому у меня нет трепетного отношения, поэтому не сложилось в своё время с Ирина Головкина - Лебединая песнь (Побежденные) , о которой я, кстати, сто раз вспоминала, пока читала эту книгу. Корябнуло душу ещё вот такое:

Оно и понятно, как писателю-то не видеть... По сути своей роман абсолютно бессюжетен, большая в прошлом, а ныне сильно убавившаяся семья по поводу кончины собирается в Чебачинске - жутком месте, где отбывают срок ссыльные! - вот вам цитата о нём:

Этот самый Антон бродит по окрестностям, вспоминает детство, друзей, родителей и т.д. А, чуть не забыла: Антон - теперь американец( самая важная черта литературного произведения, чтобы получить Букера?), только, судя по всему, на новой родине он всё равно остался тем же рефлексирующим интеллигентом...

Одним словом, у меня масса претензий к персонажам и авторской точке зрения, но одновременно я готова рекламировать красоту этого текста на каждом углу. Только послушайте:

Или вот такой изумительный персонаж - тоже из тех, которые мелькнули и пропали, никакого влияния на жизнь главного героя не оказав(таких без счёту, и почти все очень колоритные):

Узнала и что-то новое: никогда нигде не попадалась вот такая информация:

Но так и не смогла смириться с главной, на мой взгляд, идеей автора: