Claus y Lucas

Легче давать, чем принимать, не правда ли? Гордыня - грех.

П’ємо. Брат гладить червоний плюш на столі:
— Бачиш, нічого не змінилося. Я все зберіг. Навіть цю потворну скатертину. Завтра можеш вселятися у будинок.
— Мені не хочеться. Краще я гратимуся з твоїми дітьми.
— Мої діти не граються.
— А чим вони займаються?
— Готуються пройти крізь життя.
— Я пройшов крізь життя і не знайшов нічого.
— А там нічого не можна знайти, — каже брат. — Що ти шукав?
— Тебе. Заради тебе я повернувся.

Це суспільство побудоване на грошах. У ньому немає місця для того, щоб думати про життя. Я прожив тридцять років у смертельній самотності.

Найкраще спиться на могилі того, кого ти любив.

Мені всього п’ятдесят років. Якщо я кину курити і пити, чи, радше, пити і курити, я ще зможу написати книгу. Не багато книжок, ні, але одну книгу; можливо, ще встигну. Лукасе, я переконаний, що кожна людина приходить у світ для того, щоб написати книгу, і ні для чого іншого. Не так і важливо, геніальною буде ця книга чи посередньою, але той, хто не напише нічого, — втрачена істота, він проходить по землі, не лишаючи жодного сліду.

На шляху додому ми викидаємо яблука, бісквіти, шоколад і монети у високу траву на узбіччі.
Та жінка пестила наше волосся, і цього не викинеш.

- Как теперь жить?

• Как раньше. По-прежнему вставать утром, ложиться вечером и делать все, что нужно делать в жизни.

Он показывает свою забинтованную руку:

• Знаешь, ты сделал мне больно?

• Ты тоже сделал мне больно, только ты этого не знаешь.

Часто я садился к письменному столу, на котором лежали листы бумаги, но в голове у меня была абсолютная пустота.
Что я мог написать? В моей жизни ничего не происходило, в моей жизни никогда ничего не происходило, и вокруг меня тоже. Ничего, о чем стоило бы писать.

- Я очень люблю этот город. Он завладевает душой. Если человек один раз пожил в нем, не вернуться сюда невозможно. И потом, здесь вы, Лукас.

• Это признание в любви?
• Нет. В дружбе. Я знаю, что мне нечего ждать от вас.

Ко мне только что приехала сестра, которую я не видел двенадцать лет, а я не могу дождаться, пока она ляжет спать, чтобы можно было спокойно наблюдать за полуночником из дома напротив, потому что на самом деле это единственный человек, который меня интересует, хотя я больше всех люблю свою сестру.

Когда Петер уходит, мальчик поворачивается к Лукасу:

• С Петером случилось несчастье?
• Нет, не с Петером, но кажется, с одним из его друзей.

• Это то же самое, а может быть, даже хуже.

– Мертвые нигде и везде.

– Что вы хотите?
– Я хотел бы взять книги.
Женщина снимает очки, смотрит на Лукаса:
– Книги? С тех пор как я здесь, никто не приходил за книгами.
– Вы здесь давно?
– Уже два года. Я должна наводить здесь порядок. Я должна сортировать книги и выбирать те, что в списке.
– А что происходит потом? Что вы с ними сделаете?
– Я складываю их в ящики, их уносят и пускают под нож.
– В списке много книг?
– Почти все книги в списке.
Лукас смотрит на большие ящики с книгами:
– Какая у вас грустная работа.

Только опасность исчезнет, люди ничего не помнят. Понятия не имеют о благодарности. Наобещают целые горы, а потом…

Кюре минуту молчит, потом говорит:
– Значит, вы знаете Десять заповедей. Чтите ли вы их?
– Нет, сударь, мы их не чтим. Никто их не чтит. Написано: "Не убий», а все убивают.