Claus y Lucas

Мальчик говорит:

— Это единственная разница между мертвыми и уехавшими, да? Те, кто не умер, вернутся.

— Точно неизвестно.

Один мужчина говорит:

— А ты заткнись. Женщины в войне ничего не понимают.

Женщина говорит:

— Не понимают? Кретин! На нас вся работа, все заботы: и детей прокормить, и раненых вылечить. Вы, как только война кончится, — все герои. Умер — герой. Выжил — герой. Калека — герой. Оттого вы, мужчины, ее и выдумали. Это ваша война. Вам она понадобилась, вы и воюйте, герои дерьмовые!

Но есть ещё слова из прошлого.
Наша Мать говорила нам:
-Милые мои! Любимые мои! Счастье мое! Мои дорогие детки!
Когда мы вспоминаем эти слова, глаза у нас наполняются слезами. Нам надо забыть эти слова, потому что теперь их никто нам не говорит и потому что память о них - это слишком тяжелый груз.

"Слова, обозначающие чувство, очень расплывчаты; лучше избегать их употребления и придерживаться описания предметов, людей и себя, то есть точно описывать факты."

- Легче давать, чем принимать, не правда ли? Гордыня – грех, отец мой.

— С Петером случилось несчастье?

— Нет, не с Петером, но, кажется, с одним из его друзей.

Мальчик говорит:

— Это то же самое, а может быть, даже хуже.

Да. Бывает, что жизнь грустные самых грустных книг.

Мы решили расстаться. Разлука должна была быть полной. Границы было недостаточно, нужно ещё молчание.

Когда люди пьют, они легко дают деньги. Еще они легко рассказывают о себе. Мы узнаем про всех разные секреты.

Лукас говорит:
— Ты счастливый человек, Клаусс.
Я отвечаю:
— Да. Очень. У вас тоже, я полагаю, есть семья.
Я говорю:
— Нет. Я всегда жил, один.
— Почему?
Лукас говорит:
— Не знаю. Может быть, потому, что никто не научил меня любить.

— Выигрывать для меня не главное. Больше всего я хочу научиться.

Мы держим руки над огнем. Мы режем себе ножом бедра, руки, грудь и льем спирт на раны. Каждый раз мы говорим: — Не больно. Через некоторое время мы действительно ничего не чувствуем. Кому-то другому больно, кто-то другой обжегся, порезался, мучается. Мы больше не плачем.

Все это только ложь. Я прекрасно знаю, что в этом городе я уже был один, что даже в это время я только воображал, что нас двое, брат и я, чтобы вынести невыносимое одиночество

Боль стихает, воспоминания бледнеют

Я не думаю. Такой роскоши я себе позволить не могу.

Присяжные сочли, что нет такого права убивать человека только потому, что он мешает вам написать книгу.

Я убежден, Лукас, что всякое человеческое существо рождается, чтобы написать книгу, ни для чего другого. Не важно, гениальную или посредственную, но тот, кто ничего не напишет, - пропащий человек, он лишь прошел по земле, не оставив следа.

Я мог бы сказать драма, трагедия, катастрофа, но в уме я все равно говорю просто "это", и названия для этого нет.

Я люблю писать по бумаге. Для меня это отдых.