Ангелы опустошения

Должно быть когда Господь задумывал этот мир, он запланировал заранее меня с моей печальной до изнеможения душевной болью, А Т А К Ж Е Быка Хаббарда, катающегося по полу от смеха над дуростью человеческой —

Для обычных крестьян воскресенье это улыбка, но для нас мрачных поэтов, ах — мне кажется что воскресенье это подзорная труба Господа.

О что же это за мир, мир в котором дружбы сменяются самой черной ненавистью, люди борются за то чтобы было за что бороться, и так везде, везде…

Что изумило меня почти так же сильно, как и остальное, так это спокойные полосатые коты Лондона, причем некоторые мирно спали прямо в дверях мясных лавок, а люди осторожно перешагивали через них...

Я чувствовал, что Лондон благословлен своим добрым отношение к котам.

... проходили по улице мимо его окна с грустной розовой шторой...

Фактически я даже не знаю, чем я был - Каким-то лихорадочным существом, разным, как снежинка.

... стоит октябрь, они в школе, я выхожу и покупаю мороженого, пива, консервированных персиков, стейков и молока и набиваю ледник... (осень вечер восторг)

Пустоту не потревожат никакие взлеты и падения, Боже мой взгляни на Хозомин, в тревоге ли он, в слезах ли?
(...)
С чего бы мне выбирать и быть горьким или сладким, он же ничего этого не делает?

Вот три жалких тощих араба мешают спать ста шестидесяти пяти французским солдатам, вооруженным к тому же, посреди ночи, и все же ни один сержант или младший лейтенант не закричит им "Tranquille!" Они беспрекословно сносили все это неудобство и шум, куда как уважительно по отношению к вере и личной неприкосновенности этих трех арабов. Так чего ради тогда эта война?

Нет ничего более тоскливого чем "крутость" (не ирвиновская отстраненность, или Быка, или Саймона, которая есть лишь отражение природного спокойствия) но крутость показная, а на самом деле скрывающая твердолобость и неспособность человеческого характера справляться с явлениями сильными и интересными, что-то типа такой социологической крутизны, которая вскоре на какое-то время станет последним писком моды для молодежных масс среднего класса.