Виктор Вавич

Много ли вы можете назвать художественных книг, рассказывающих о революции 1905 года в России или русско-японской войне 1904-1905 гг., т.е. освещающих те события, оказавшие немалое влияние на дальнейший ход истории в Российской империи ?
Так вот роман Б. Житкова один из немногих, посвященных тому времени и людям, жившим в нем.

Несмотря на то, что роман назван по имени и фамилии одного из персонажей, в целом, он гораздо шире и полнее, чем просто жизнеописание одного человека. По сути, он рассказывает о самых разных слоях населения, составляющих гражданское общество империи, могущих вольно или невольно попасть под немилосердные жернова истории, расплющивающих всех и каждого, оказавшихся на их пути.

Среди героев романа есть представители рабочего класса, ломанувшиеся в революцию, еще даже до конца толком не осознающие за что и как они будут бороться, выходец из мещанского сословия, интеллигенция, наивно полагающая своим долгом спасать народ от оков буржуазии и не представляющая чем это грозит ей самой и насколько это оправдано и нужно тем, кого они так истово решили облагодетельствовать, силовая прослойка общества.

По сути, получается достаточно всеобъемлющий взгляд на то время, без оправданий одних и обвинений других, максимально отстраненный, реалистичный, стремящийся показать губительность последствий некоторых решений и роковую неотвратимость исторического процесса.

Следует упомянуть, что писатель сосредоточивает свой взгляд не только на общественных отношениях, но через призму оных рассказывает и о личных взаимоотношениях героев. Практически получается о взаимосвязи и взаимовлиянии общественного и личного, частного и общего.
Несколько рваный стиль написания только усиливает тягостное впечатление надвигающейся бури, трагедии, развертывающейся на глазах персонажей, подминающей их под себя.

Роман Б. Житкова из тех книг, что оставляют после себя гнетущее чувство обреченности и беспощадности, без надежды на светлое будущее или веры в людей, но именно его правдивость и честность заставляют читать такие книги, позволяющие окунуться в эпоху, прочувствовать её на себе, не питать иллюзий в отношении смены общественных формаций или насильственном осчастливливании одних другими.

Малоизвестный роман Бориса Степановича Житкова воистину заслуживает внимания читателей. И своей общечеловеческой проблематикой, и прекрасным, очень образным языком. Давно уже я не читала такого текста, столь наполненного всяческими тропами. Речь персонажей приближена к живой, обрывистая, часто простонародно-разговорная. От этого чтение романа не может быть быстрым. Ты словно попадаешь то на поляну с красивыми цветочками и любуешься словами, то в болото и потихоньку движешься, вчитываясь в текст. Чтобы не быть голословной, приведу примеры из романа:

Роман Житкова посвящен событиям первой русской революции в одной из российских губерний. Действие романа охватывает период с 1903 по 1906 гг., хотя в тексте практически отсутствуют указания на время и место действия. В сюжете произведения переплетены судьбы многих персонажей: интеллигенции, рабочих, студентов, мещан, полицейских, революционеров. Так почему же автор вынес в название романа именно Виктора Вавича?! Виктор Вавич молодой, симпатичный, небольшого ума парень. Чтобы угодить будущему тестю, бросает военную службу и определяется работать полицейским. Отношение отца к выбору сына резко отрицательное, сын стремится доказать обратное. И что мы видим: Вавич с поразительной скоростью теряет человеческий облик, предает свою любовь, ради которой, собственно, и делал этот непростой выбор в профессии. И почему же так получилось, ведь герой вроде не злой и не жестокий. А потому что душа как пластилин, кто надавил, тот и хозяин. Потому что все так делают, потому что осмеют, потому что приказ, вседозволенность и безнаказанность во имя спасения царского режима.

На мой взгляд, главная идея романа- расчеловечивание, идея о том, как легко может победить темное начало в человеке, не встретив должного сопротивления души и воли. В романе есть ужасно жестокие сцены не для слабонервных.

Советую всем, кто любит  хорошую прозу, кто любит лингвистически смаковать слова и фразы, кто любит собирать единую картинку из кусочков.

Никогда даже не слышала о Борисе Житкове, ни о его детских произведениях, ни о взрослых. Слушалось не очень легко. Пыталась читать глазами, совсем не пошло. Меня хватило только на несколько рассказов (из детской прозы, хотя я там детского не особо много уловила).

На рассказы переключилась, потому что хотела понять, вот этот рваный, сумбурный, скачущий текст это дополнительное средство для передачи атмосферы 1905 года или авторский стиль?
Авторский стиль. Морские рассказы написаны точно так же.
Именно поэтому мне было тяжело воспринимать роман. Я иногда вообще не понимала, о чем и о ком речь. Причем это касалось абсолютно всего - конкретных действий (кто куда побежал, что откуда упало), высказываемых идей (кто за что ратует, куда кого влечет, о чём кто мечтает), персонажей, которых слишком много и между которыми автор прыгает с бешеной скоростью, что мешает представить каждого героя целым и внятным.

Для "лучшего романа" (пусть даже только о революции) здесь очень много каши и хаоса. Это эмоциональное восприятие революции, оно не может быть "лучшим" или "худшим". Может быть понятным одним и далёким от других, может дополнить историческую картину, осветить какой-то её край. Именно край. Примеров много.

Помните "Кюхлю" Тынянова? Там описывается подготовка аристократов к восстанию - а не было подготовки. Романтичные, молодые, глупые, эмоциональные, все в лозунгах и прекрасных порывах, буря и натиск - ужасно унылое впечатление производят декабристы Тынянова. Так ли они выглядели на самом деле? Житков желает тоже самое - он пишет революцию глазами Житкова. Его революционеры очень похожи на тех декабристов - не пойми что им надо, подвержены минутным слабостям, вырастающим в большие проблемы, эмоциональны и вспыльчивы, движимы в первую очередь сердцем да чреслами, хотя и пытаются прикрыться марксизмом головного мозга. Или царизмом. Там же все кошки серы. У Житкова вообще напряжёнка с положительными героями и дефицит оценки их поведения (какая оценка, когда сплошь эмоции). В каждом что-то да попахивает. Или они не выдерживают нагрузку, ломаются, расползаются в студень какой-то.

Я очень чувствительна к еврейской теме в книгах - здесь погром описан подробно, жестоко, экспрессивно (если такое "искусственное" слово вообще уместно по отношению к убийствам мирных жителей). Но я так и не поняла отношение автора к происходящему. Прочитала его биографию, он был в отрядах студентов, которые защищали еврейские кварталы (может быть, Сашу с себя писал?). Молодец. Но я не смогла почувствовать какого-то простого человеческого отторжения убийств. Он всё виноватых ищет. Зачинщиков. И добавляет ещё и ещё подробностей погрома. Что-то странное в этом есть, болезненное. Я сочувствия не вижу в этом романе, ни к кому, ни к нашим, ни к вашим.

Из-за названия внимание сосредоточено в начале на одной персоне, Викторе Вавиче. Хотя быстро понимаешь, что выделение его вообще ни к чему. Один из и не больше. Каких-то фееричных изменений в его личности, из человека в скотину, не приметила. Он в самом начале был с червоточиной, удивляться нечему. А власть быстро приканчивает остатки человека в человеке. Зато понятно, почему Житкова посчитали "несвоевременным" в советское время. Методы царской охранки кажутся почти детскими забавами по сравнению с методами НКВД. Хотя и преемственность видна с необыкновенной чёткостью. Опасная книжка. Совершенно неясно, что в ней осуждается, а что не очень.

Совершенно потрясающий и оглушающий роман. Видела в рецензиях сравнения со штормом, цунами, ураганом. Вот как-то так, да.
Написан потрясающим языком: рваным, живым, очень образным, даже кинематографичным, плотным, даже дышать трудно иногда от этого вихря и калейдоскопа.
Много героев, много картинок. И Вавич один из. Человек, волею случая ставший полицейским. Но не меньше места будет отведено в книге его старому отцу, его влюбленной сестре, совсем незнакомым ему Саньке и Наде, образованным, умным, не бедным. И тут же рабочий Филипп, и тут же полицейские, надзиратели, богатый адвокат... А как ломают человека в тюрьме. А как сносит все еврейский погром. А как все переворачивается с ног на голову, подхватывает, несет.
Мне кажется это очень горькая книга. Горькая и безнадежная. В книге потрясающе видны люди, но также видно, что история особо не спросит, подхватит и понесет, легко сломает, а захочет - так выплюнет, а может и пожалеет.

Для лакеев нет великих людей, — шептал Башкин, — потому... потому что только они-то одни их и знают по-настоящему. И великим людям это очень досадно. Чрез-вы-чай-но.(c)

Оказалось, что Борис Житков - это не только навязчивое детское "Что я видел".
Ещё он написал красивый и грустный роман о первой русской революции. В романе, написанном с большой любовью к людям, очень хорошие герои. И очень бессмысленная жизнь.
Житков, конечно, играет на довольно банальном контрасте между милыми героями и их жизнью и силой стихии, которая ломает на своем пути все и убивает всех, вне зависимости от того, хороший ты или плохой.

Революция - это шторм; у вас не получится сидеть в летнем кафе на набережной, даже если на вас белые штаны, а в руках - Толстой, вас собьет, вы умрете, если сунетесь. В крайнем случае - вас покалечит.

Но в книге полно и других конфликтов: между старым и новым, между женщиной и мужчиной, между идеализмом и деньгами, между идеями и жизнью. Почти все герои - идеалисты, которых жизнь довольно сильно бьет мордой об косяк. Они знают жизнь по застольным разговорам и книгам, они действуют, руководствуясь этим: а получается, как обычно. До обидного, как обычно. Реальность меняется так быстро, что в дураках оказываются все: милая барышня, студент, депутат гос.думы, активист-рабочий, бывший солдат, который - искренне! - решил стать полицейским, влюбленные женщины и девочки, старый служака.

Их всех раздавит сила истории.
Мне так за них грустно, сил нет.

Время зашумело в ушах.

Вот если бы так учебники по истории писали, в самом деле. Тогда читали бы мы и не замечали, что наблюдаем масштабный исторический процесс, а просто знакомились бы с людьми, в чём-то не совсем понятными, в чём-то такими близкими — обыкновенными людьми другой эпохи.
«Калейдоскопический роман» — вот как бы я окрестила жанр этой странной, многоголосой книги. Поначалу кажется — какой-то беспорядок, обрывки разных судеб, которые, казалось бы, никогда не могут пересечься. Но невидимой рукой судьба связывает нити жизней в тугой узел, так что им уже не разбежаться в разные стороны, когда опустится тяжёлое колесо истории. Каждый здесь исполняет свою собственную главную партию, но на самом деле все вместе — лишь декорация к этой большой опере с пиротехникой. И все они — нет, не персонажи — люди, все живые, хорошие, близкие, но все в конечном итоге — под колесо.
Странно совпало у меня чтение «Вавича» параллельно с «Доктором Живаго», и во многом мне почудилось между ними сходство, даже хотя бы в самом этом принципе переплетения нитей. Но то, о чём Пастернак повествует всё же довольно рассудочно, у Житкова показано через напряжение всех пяти чувств. Осколки фраз, бусинки мыслей, огоньки эмоций — все вертятся, как в калейдоскопе, собираясь в пёструю, нестройную, но очень выразительную картину. Поэтому будто бы и не читаешь, а проживаешь эту странную книгу, написанную полусловами, но и понятную — с полуслов.

Немного цитат, чтобы почувствовать стиль автора на вкус

Совсем как в жизни, события в книге проходят чередой впечатлений. Здесь есть бессмысленные, на первый взгляд, озарения:

Сел за стол и тут только увидел солнце: оно блёстками, радугами вошло в гранёную чернильницу, и она цвела как брильянтовый куст.

Здесь вещи оживают под взглядом созерцателя:

Роза прохладно стояла в тонком бокале, плотно сжав лепестки. Зелёные листики оперлись о блестящий край.

Здесь привычный будничный мир одухотворён и многозначен:

Грустно смотрел Спаситель из киота и руку поднял, как будто не благословляет, а даёт знак: тише!

Здесь за мелочами кроется необъятное, как небо за окном:

Он молился Богу на свет окна: оттуда из-за неба сеет свет воля всевышняя.

Мне встретились несколько положительных отзывов на эту полузабытую книгу. В одном было написано, что "Это лучшая книга о 1905 годе".
Боже мой, да она вообще не о революции! Больше всего это мне напомнило шестидесятническую серию о "пламенных революционерах", где на "безопасном" материале авторы пытались говорить о вечных русских вопросах, истории, роли интеллигенции и т.п.

Книга закончена в 1934г. Она даже не оттепельная. Уровень осмысления в ней совершенно современный. Я бы сказала, пугающе современный.
По-моему, это очень горькая книга. Не грустная, не страшная, а безнадежная.
Мне даже показалось это перекликается с тем, о чем все время пишет Дмитрий Быков: бесконечный круговорот русской истории, в котором роли себе не выбирают.

Очень понравился нервный, пунктирный, недоговаривающий стиль романа. Половина смысла вложена в бытовые детали, мимолетные описания, свежие сравнения. Вообще, слова удивительно свежие. Не нарочито оригинальные, когда автор хочет похвастаться как он умеет изгаляться над языком, а действительно простые, точные и глубокие. Неслучайные слова.

Я бы не сказала, что коллизии как-то уж очень новы. Не знаю как в 34-м, но к нашему времени обо всем написано достаточно. И о том, как становятся предателями, и про мучительные отношения с охранкой. Про самооправдания и метания. Про то, как затягивает человека система. А уж про восторженно-наивную молодежь и либеральную интеллигенцию и вовсе написано больше, чем хотелось бы. Но у Житкова какой-то совершенно отстраненный и в то же время всеобъемлющий взгляд.
Про ту же интеллигенцию вроде и написано традиционно, но нет ни обвинений (страну потеряли), ни оправданий (культуру спасали), ни упрощений. Одно только обреченное понимание.
Вообще, обреченная книга. Может быть поэтому ее и постарались забыть.

Слушала в аудиоварианте. Евгений Терновский как всегда великолепен.

PS. Ну вот, оказалось, что слова о 1905 годе сказал Пастернак :)) Но к тому, что "Какой стыд, что никто не знает эту книгу" присоединяюсь безоговорочно.

Много читала об этой книжке в переписке Чуковской и Пантелеева, где они ее усердно обсуждают и хвалят.
Я вот не знаю, почему они ее хвалят.
Вы пойдете хвалить лавину, которая засыпала людей? Или шторм? А цунами? Не пойдете. А "Виктора Вавича" хвалят. Хотя книга о том же - что вот есть уютный мирок (ну не без мещанских слоников, но идеала не бывает). И есть колесо истории, которое, по сути своей, та же катастрофа. Только природная катастрофа убивает всех без разбору, а катастрофа в лице истории куда более последовательна: она перемалывает с особенной тщательностью и любовью идеалистов, которые хотели хорошего. А получилось...Ну, что получилось.
Ужасно грустный роман Житкова о первой русской революции, которая сожрала всех хороших - до остальных добрались Февральская, Октябрьская и умелый режим.

Просто удивительная книга. Язык прекрасный, такой непосредственный, как будто описываемые события происходят прямо здесь и сейчас, а герои - живые люди. Читать поэтому немного тяжело.
В книге я насчитала как минимум пять романтических линий, но они там так хитро запрятаны под бытовухой, что только диву даешься. Также там есть революционеры-подпольщики, забастовки рабочих, уличные бои, жуткие описания еврейских погромов, суждения адвокатов-либералов, портреты служак-полицейских, честных и подлых, химические эксперименты молодых ученых, страдания провокатора (и страшное описание того, как делают провокаторов), дан взгляд ребенка на революционные события. Там даже чудесное исцеление есть, хотя это и грустное чудо.
Итак, молодой военный из мещан Виктор Вавич решает оставить службу ради прекрасной и пышной Груни, дочери тюремного смотрителя, и поступает по протекции будущего тестя в квартальные надзиратели в другом городе.
Его сестра Тайка влюбляется в талантливого флейтиста Илью Израильсона.
В городе по месту службы Вавича работает одна из множества подпольных организаций, где состоят брат и сестра Тиктины, Санька и Надя. Санька случайно встречает в трамвае подругу Нади Таню, дочь известного адвоката. А Надя берется обучать грамоте рабочего-активиста Филиппа (который вступил в борьбу, оскорбившись, что мастер ему не дал прибавки к жалованию). А дальше в стране случается война с Японией (от нее в романе только манифест в конце первой части) и революция (тоже очередной манифест в конце второй части), а потом погромы, теракты, эксы. Все становится с ног на голову, и уже городового требуется защищать силами местных обывателей, а сами полицейские, переодевшись, участвуют в погромах. А молодые люди все также влюбляются, обижаются по пустякам, витают в облаках, сходят от любви и обстоятельств с ума, тоскуют о материнской ласке... А ведь есть еще их родители с такими же серьезными проблемами.
Какие-то сюжетные линии завершаются в романе громкой и жирной точкой, какие-то бьются восклицательным знаком, а какие-то остаются неразрешенными.

Книга, конечно, удивительная. Я всё никак не могла понять, когда же она написана. Оказалось, в 1934 г. - и даже была напечатана! Это просто поразительно, потому что такого нелицеприятного изображения революции 1905 года я не встречала. Впрочем, я вообще про неё почти ничего не читала, разве что у Катаева немного.

В романе несколько главных персонажей, и Виктор Вавич всего лишь один из многих. Это глуповатый, но очень красивый парень из провинции, ставший полицейским в губернском городе. Тут надо сказать, что я почему-то почти весь роман думала, что дело происходит в Санкт-Петербурге, и только когда Житков начал описывать погром (очень страшно!) поняла, что этот вовсе даже провинция. Так вот, Вавич, вообще-то, хотел стать офицером, но влюбился в дочь смотрителя тюрьмы в родных Тетюшах, и будущий тесть отправил его делать карьеру. Карьера получилась, но семейное счастье Виктора разрушилось, а сам он плохо кончил.

Другие герои - барышня, участвующая в рабочем движении и влюбившаяся в рабочего. Сам рабочий, принимающий участие в забастовке и революции отнюдь не из-за невыносимых условий своего труда, а из-за обиды на мастера, недооценившего его талант слесаря. Студент-химик, который всё хочет совершить что-нибудь выдающееся и ввязывающийся в ограбление поезда. Нелепый репетитор, завербованный в осведомители и совершающий в конце романа террористический акт. И это ещё не все!

Короткими, какими-то лающими фразами Житков рассказывает о людях, втянутых в водоворот событий не то что помимо своей воли, но как бы не совсем соображающих, что происходит. Апофеоз этой безличной, всё подминающей под себя силы - в описании погрома. Немногочисленные "сознательные" студенты и рабочие находятся где-то на периферии повествования, остальные же существуют и движутся как в горячке. Поэтому для меня самым главным героем романа, лучше всего выражающим этот модус, является завербованный Башкин. Ни одной своей интенции он не выполняет, а то, чего не хочет совершать, получается у него лучше всего.

Многие пишут в рецензиях, что "Виктор Вавич" - грустный роман. Я бы так не сказала, он скорее страшный, страшный прежде всего тем, что любые человеческие отношения в нём разрушаются, попав под колёса истории. Любовь, доверие, товарищество - ничего этого не остаётся. Хэппи-энда не будет, а впереди ещё более страшные времена.

Вот что надо включать в обязательную школьную программу!