снарк снарк: Чагинск. Снег Энцелада (комплект из 2 книг)

Рецензия на обе книги, очень длинный текст

Книга первая, "Чагинск" Чагинск - город надежд 2001 год, начало Тучных нулевых лето. Писатель со знаковым для современной русской литературы именем Виктор приезжает в город своего детства. В Чагинске, у бабушки он проводил каникулы до пятнадцати лет. С пятнадцати до нынешних тридцати не был ни разу. И на похоронах у бабушки, исполняя ее волю, тоже не был. Тогда, в то последнее лето, она взяла с внука обещание никогда не возвращаться в этот город. Что ж вернулся?

Да вот как-то так: у Виктора все складывалось неплохо, сумел найти свое место под солнцем, написал книгу, хорошую, "Пчелиный хлеб" про подростка, который приехал в деревню к деду и неожиданно остался один на хозяйстве - как он со всем управляется. Роман полюбили читатели, тепло встретили критики и... все. Печально, но он оказался автором одной книги. Имя, однако, уже составлено, что позволяет зарабатывать окололитературной фигней. В частности, лок-фиками - писанием фальшивых историй маленьких городков, коих в Расеюшке хоть тысячу верст скачи, всех не объедешь.

Знаете, все же хотят, чтобы у места, в котором они живут, в анамнезе было что-то значительное, свои события и личности, городские легенды, культурный бэкграунд , исторические анекдоты- чтобы все как у больших. Находишь более-менее известного персонажа, который когда-то проезжал через город, останавливался в нем, хотя бы по причине сломанной каретной оси, и фигачишь погонные километры славной городской истории, осиянной светом вальяжной государственности. После книгу в роскошном издании ограниченным тиражом станут дарить почетным горожанам и гостям города, а Виктор унесет в клювике достойный гонорар Князю прибыль, белке честь.

Очередной заказ - Чагинск, и тут уж не до бабкиных запретов, где платят, туда и едешь, а то ведь заартачишься, и звать перестанут. А у Виктора в этом городке друзья детства, не то, чтобы прям пылал желанием встретиться, но все же. Не чужое место, не чужие люди, приехать столичным деятелем культуры при деньгах - разве плохо? Интересно как органично Веркин сплетает в экспозиции тезку героя Банева из "Гадких лебедей" Стругацких и Программу привнесения культуры в провинцию из "Пути побежденных" Лазарчука с постоянными темами собственных книг, начиная с "Кошки ходят поперек" (второй, кстати, роман того цикла называется "Пчелиный волк", ничего не напоминает?)

Провинция, но не убогое болото, а вполне себе обнадеживающая, где люди понемногу обустраивают жизнь, гордятся корнями, ищут и находят баланс между западным и почвенным, занимаются творчеством (хотя бы даже чаще всего уровня "лебеди из старых покрышек и пальмы из пластиковых бутылок"), находят способы приструнить коррумпированную местную власть (умеренно коррумпированную). Лелеют ростки своих талантов, и в целом потихоньку обустраивают Россию, пока в москвах мутят непонятные схемы.

Таким предстает и Чагинск в долгой романной экспозиции, в продолжении которой ничего не происходит. Нет, не раздражает, потому что проза Эдуарда Веркина - то, чем можно наслаждаться так же бесконечно, как смотреть на огонь, воду и чужую работу. Хотя, чивоуштам, душа просит интриги. И она случается. Накануне широкого празднования Дня города исчезают два мальчика. Один из них - сын Кристины, с которой герой дружил в детстве. Второй их друг, Федор, работает в местной милиции и тут ему бы на ноги всех поднять, не шутка - дети пропали. Но странным образом. ничего не происходит.

Удивительно, но пока масштабный поиск не инициирует олигарх, компания которого именно здесь, в Чагинске планирует некую загадочную и глубоко засекреченную стройку века - до тех пор, пока миллиардер Светлов, не организует поисковые мероприятия, буквально сам включившись в них, горожане как-то даже и не реагируют на ЧП. Напрасно бедная мать колотится рыбой об лед - все заняты своими огородами, более состоятельная часть посиживает вечерами в "Растебяке" (плод местного креатива: расстегай+кулебяка - наш ответ мак-даку). Да и после, потрепыхавшись словно для вида, скоро перестают искать. Родители второго мальчика говорят, что нашли какую-то записку, оставленную сыном, подались-де, пацаны на озеро Байкал. Найдутся.

"снарк, снарк" в первой части - по сути развернутая метафора российской жизни нулевых, с ее большими надеждами, достаточным уровнем свободы, некоторым финансовым ростом, предприимчивостью и творческими импульсами, но прежним тотальным недоверием к власти и возведенным в абсолют принципом "моя хата с краю". Раздражало, как много в книге пьют, пока не вспомнила, как часто и помногу сама, и абсолютное большинство знакомых пило в тот период. Такое время тотального самоодурманивания.

Книга вторая "Снег Энцелада" И ваши кудри, ваши бачки засыпал снег

Истина проста: Никогда не возвращайся В прежние места.

Если первая часть нулевые, то вторая застойное болото конца десятых. Действие "Снега Энцелада", второй книги романа "снарк, снарк" разворачивается спустя 17 лет после событий "Чагинска". Что-то около 2019, о ковиде и прочих мерзостях еще и речи не идет. Сытая спокойная стабильность. Виктору к пятидесяти, живет и работает на югах. Непыльно, хотя порой нервно, в далекой от литературы сфере. Возглавляет фирму по проведению мероприятий, "ивент-менеджер", кажется так это называется.

И все у него в порядке: упитан, воспитан, ведет здоровый образ жизни, принимает хлорофилл в таблетках в помощь организму. Не пьет, а у нас теперь никто не пьет, как-то незаметно трезвость в России стала нормой. Превратился в записного гурмана, по части оценки вкусовых, обонятельных и эстетических качеств еды даст сто очков форы любому ресторанному критику. Это к вопросу пищи физической, что до духовной - избранные каналы ютуб: девушка режет мыло, мастер единоборств расправляется с манекеном, милитари-мачо проверяет на дальнобойность и меткость разные виды стрелкового оружия.

Он сибаритствует, но в меру. Не обременил себя ни семьей, ни недвижимостью, ни даже машиной. Валить он собирается отсюда. В Черногорию. Там хорошо, там и прикупит все необходимое. Вот подзаработает еще и тронется - не бросать же дела, которое приносит стабильный доход. А тревожные звоночки, извещающие, что может уже и пора, дзинькают все настойчивей. Штатный поэт фирмы оказывается в эпицентре скандала, на очередном мероприятии случается драка между заведующими детскими садами, видео уходит в сети. Срывается богатый заказ, клиент требует стопроцентного возврата аванса, большая часть которого уже потрачена на подготовку мероприятия. Партнер успел заказать к тому самому событию брендированные сумки в количестве по ошибке не сотен, а тысяч единиц.

Все это хреново, но дерьмо случается. Даже пара бандюганов, словно прямиком из лихих девяностых с требованием вернуть тот самый аванс и угрозами - нонсенс, но разберемся как-нибудь. А вот посылка, доставленная неизвестным курьером - пакет, в нем бейсболка, которую Виктор видел на пропавшем мальчике Андрее в день накануне исчезновения, бейсболка парня, которому теперь было бы 28, с кровавыми пятнами - вот это уже чертовски хреново.

Когда же на горизонте появляется Роман, артист, который тогда прибился к нему, вместе искали мальчишек, вместе пили, вместе участвовали в финальном трагическом действе, после ничего друг о друге не слышали. Вот когда появляется Роман с известием, что пишет книгу о тех событиях, это уже совсем нехорошо. Продвинутый ценитель хоррора скажет: "Ну да, "Оно", Кинг, совершенно та же схема, незакрытый гештальт из прошлого взывает, чтобы герои снов собрались вместе и довершили битву с чудовищем, даже против своей воли."

Так, да не так. В отличие от порядочных кинговых героев, парсонаж принсипаль Веркина всегда циник, и вряд ли какие-то моральные обязательства, даже вкупе с появлением человека-из-прошлого и предмета-из-прошлого сподвигли бы его на возвращение. Но предпринятый стихийно поиск еще одного человека, который мог обо всем этом что-то знать, того фотографа Хазина на раздолбанной "шестерке", который сначала был придан писателю Виктору в помощь, а потом как-то незаметно оттеснил его от синекуры, так вот, поиск увенчивается успехом.

Хазин находит его сам, он явно при власти и богат (не обеспечен, как Виктор, а по-настоящему богат, это большая разница), и он смертельно напуган. Предлагает денег, чтобы Виктор не лез в это дело. Много денег. И что в этой ситуации делает наш продуманный герой? Правильно, выдвигается в сторону Чагинска. Если сейчас столько дают, то на месте ставки повысятся. А там уж и Черногория не за горами. Вы поняли, о чем я? Он ни разу не рыцарь в сверкающих доспехах.

Итак, он едет. И застает в городе детства, который обещал стать круче Силиконовой долины (помните грандиозные планы миллиардера Светлова?) застает мерзость запустения. Чагинск словно по плечи ушел в землю, это и не город уже, а что-то вроде поселка. Радости прогресса используются горожанами, чтобы переругиваться в чатике, "Растебяка" давно закрыта, а с ней прочие плоды местного креатива, да что там, даже городская клиника закрыта.

А вот мэр новый, мэрша, Зизи, бывшая завклубом, там был скандал с прежним градоначальником, ну и... Она, Зинка (так чагинцы зовут власть предержащую), друг детства Федор (теперь подполковник полиции), да в прошлом чучельник, казавшийся не то тайным маньяком, не то с придурью Сарычев (Саруман у горожан, чо, прошаренные все, кино смотрим) - теперь экспортер леса. Эти трое живут в Чагинске совершенно по золотым европейским стандартам. Замечательно хорошо живут, со вкусом.

Чагинск не впускает в себя (здесь даже гостиницы теперь нет, и наш негероический герой с Романом, который тоже здесь, притянутый гравитацией такого рода историй, снова живут у старухи Снаткиной). Но город и не отпускает: скоро поняв, что на финансовый профит рассчитывать не приходится, Виктор все же не уезжает. Не в последнюю очередь из-за Аглаи. Подруга пропавших в 2001 Кости и Максима превратилась в прекрасную молодую женщину. И вот уже намерение написать тру-краймовый роман о событиях того июня, которым он в начале хотел попугать заинтересованных, чтобы выдурить денег, превращается в миссию отыскать правду-истину.

Им удивительно везет с поиском вещей, которые могут послужить уликами (не забывайте, что криминалистика в части тестов-ДНК за два десятилетия не шагнула даже, а скакнула вперед). Но вместе с тем, самый циничный и прозорливый из троих, Виктор, начинает осознавать, что мистический аспект в этой ситуации не равен смешным шапочек из фольги.

В коллективном бессознательном горожан укоренена мысль, что нынешний упадок Чагинска обусловлен "недокормленностью" местного хтонического божка Шушуна - увезенная в июне 2001 бабушкой, а потому ускользнувшая Аглая, на треть уменьшила жертву. Во что верят многие, имеет свойство воплощаться, теперь не до вечного сияния чистого разума, девушку нужно увозить отсюда

Я сказала о развернутой метафоре. Весьма развернутая, страниц много, в дилогии почти полторы тыщи и 56 с половиной часов звучания в Радциге (роскошном). Я переслушивала "снарк, снарк" в эти выходные - в первый раз читала верстку, тогда важнее было рассказать о том, что вот есть такая замечательная книга, скорее в режиме анонса. В этот раз мне было плохо, тревожно, взяла аудиоверсию, чтобы отвлечься. И да, это настоящая литература, которая "выпрямляет", как в рассказе Успенского выпрямила душевную смуту героя Венера Милосская в Лувре. Я не ставлю знака равенства, но таки да, Эдуард Веркин гений.

Если вы еще не его фанат, как это давно случилось со мной, начните знакомство с "Облачного полка", "Друга апреля", "Герды", "Мертвеца", "Осеннего солнца". Но если любовь к настоящей литературе больше в вас, чем страх перед многабукв - заходите сюда. Здесь лучшее из того, что может предложить современная русская литература

Напишу про обе книги сразу, потому что не вижу смысла писать рецензию по очереди на каждый том дилогии.

С места в карьер: сильнейшее впечатление декабря, для меня в тройке сильнейших книг года.

Я сразу смирюсь с тем, что мне не вместить мои впечатления в слова: думаю, с этим в той или иной степени столкнётся каждый, кто прожил оба тома Чагинска и пытается записать впечатления.  Здесь так или иначе есть что-то за гранью слов, что-то в уголке глаза, что ускользает, когда ты пытаешься повернуться, что-то расплывающееся, что исчезает, когда ты пытаешься навести фокус. Морок, марево. Чагинск — книга-морок, в которой всё или почти всё — не то, чем кажется с первого взгляда.

Некоторые рецензии обещают "хоррор в духе Стивена Кинга про маленький провинциальный городок" или "смесь романов Кинга и фильмов Линча", и я, как многие, купилась на эти (заманчивые) обещания.

Скажу от себя: ни Кингом, ни Линчем веркинский морок в итоге не пахнет, и один из самых непростых вопросов, на которые я недавно пыталась ответить, это "на что вообще похож Чагинск?"

Я бы сказала, что поймала за хвост следующие ассоциации: повесть "Ветлуга" в психоделическом сборнике Дениса Осокина "Огородные пугала с ноября по март" (ох, теперь надо срочно перечитать) — это магреализм тончайшей работы, это подлинный трип за грани реальности, в том числе языковой. Это, конечно, Мастер и Маргарита — я поймала эту ассоциацию самостоятельно, до того, как начала читать чужие рецензии и эссе. Думаю, что я бы словила и ассоциацию с Достоевским до того, как прочитала эссе, в котором критик приводит параллели с "Идиотом" (в частности на эти ассоциации навело бы имя Аглаи и некоторые диалоги/настроенческие мотивы да и прямое упоминание "Идиота" в тексте. Гремучая смесь, скажу я вам, но в то же время "Чагинск" — нереальный для меня опыт, ни на что толком не похожий, самобытный, сделавший меня много богаче.

Но это не Линч и не Кинг. К первому я отношусь с настороженным уважением, второго знаю и чувствую вдоль и поперёк, и это для меня другие миры, другие способы интерпретации сверх- и ир-рационального, другие вербальные и смысловые средства, в конце концов.

Что по сюжету: в провинциальный городок приезжает писатель Виктор, чтобы создать так называемый "локфикшн" — книгу об истории и культуре города; книги такие, по его собственным словам, он может штамповать пачками без особых усилий. С ним приезжает товарищ-фотограф Хазин. И дальше начинает происходить ... начинает происходить

... дальше начинает происходить Чагинск.

Потому что ждать обещанного в аннотации преступления (пропали двое мальчишек, и их ищут. Или нет?) и его раскрытия здесь бессмысленно; это не экшн, не детектив. Хорошо, что я довольно быстро это поняла и попала под очарование веркинского языка, я очень быстро сдалась и отдалась Чагинску целиком. Я быстро согласилась задержаться в нём. Сначала — на первый том. Я говорила себе, что прочитаю только первый том, а потом решу, нужно ли мне погружаться в этот морок дальше; Боже, как я была наивна, потому что поддавшись Чагинску, я не вынырнула уже до самого конца (положа руку на сердце, я могу сказать, что не вынырнула до сих пор).

На самом деле, в романе — тягучем, психоделическом, медитативном – очень мало действия (несмотря на то, что постоянно что-то происходит) и очень мало результата (несмотря на то, что персонажи постоянно чего-то достигают), и тут я не могу не сказать об ещё одной своей ассоциации, даже если она притянута за уши исключительно потому что Джойс произошёл со мной в этом году – это Улисс, это путешествие одного дня по Дублину. Здесь путешествие занимает куда больше времени — сначала это дни и недели, потом — спустя семнадцать лет - снова дни... но герои ходят по городку, улицы названы по именам, волей-неволей читатель отстраивает Чагинск у себя в сознании, я бы даже сказала, Чагинск прорастает внутри читателя, невзирая на какие-то его "волю" и "неволю". Мучительно хочется, чтобы герой достиг цели, чтобы Улисс завершил странствие, в то же время часть сознания вопит, что она не хочет завершения путешествия, что оно должно длиться бесконечно, по кругу, и, желательно, чтобы нашёлся путь к первой странице книги с последней страницы второго тома.

Веркин пишет так, что я местами хохотала в голос.

Если отбросить весь предшествующий пафос моей попытки рецензии, то это, прежде всего, книга, написанная великолепным русским языком. Я давно настолько не погружалась в качественную прозу, я даже не читала книгу, которая хороша вся — которая выверена до запятой.

Я хохотала в голос, а местами я теряла голос — буквально, у меня сдавливало горло так, что я не могла дышать. Простой, внятный способ сказать о смерти и любви, о детстве и взрослении, об утрате, о лжи, о мороке и дьяволе, о пограничье, о месте-между-мирами, о том самом, неназываемом, о коррупции, о пошлости, о чистоте и пороке, что ни возьми, что ни закажи — Веркин знает простой способ найти единственно подходящие слова для всего вообще. И это по-настоящему пугает.

У этой книги столько пластов, что если бы я поставила своей целью литературоведческое исследование, я бы писала рецензию неделю. Я же пытаюсь быстро записать свои впечатления и хоть в какой-то форме донести до тех, кто верит моему литературному вкусу, что это уникальная книга, что это шанс для читателя совершить подлинный трип — при условии, что Чагинск читателя впустит и захочет присвоить, и при условии, что читатель не испугается (ах, слишком много условий! Давайте договоримся на простом: если вы доверяете моему литературному вкусу :)).

Например, условно-детективный пласт. Почему условно? Потому что Веркин не даст однозначного ответа на вопрос, что случилось на самом деле; он рассыпает по тексту обеих книг подсказки – щедро, обильно, в то же время отвлекая внимание читателя и заставляя его смотреть в другую сторону; читателю придётся складывать пазл самому, это местами будет злить, местами восхищать, а местами ввергать в совершенную изменёнку.

Я, каюсь, пазл не собрала. И я чертовски жалею о том, что в конце первого тома я прочитала обстоятельную критическую статью с разбором книги (не делайте так!), которая предложила мне на блюдечке всё — и аллюзии, и ответы на вопросы, и сравнения с другими произведениями, и домыслы и выводы критика, часть из которых я и приняла за собственные (а с частью радостно согласилась).

В путешествие в Чагинск лучше отправляться в одиночку и только потом привлечь попутчиков и советчиков.

Пласт вкусов и запахов, о, пласт вкусов и запахов.

Чагинск — вечно июневый, с дымкой, с туманом, с пылью, с изнуряющей жарой, с темнющими ночами, с пляжем, который то ли есть, то ли нет, с лесом, который светел и прозрачен — но непроходим, с мышью, с копчёным сомом/жареным карасём/муксуном/лещом, со скользкими налимами, с потрясающими, горячими растебяками, холодным пивом, мороженым, виски и коньяком, с овощами на гриле, с запахами сена, с низкими-низкими облаками, с дождями. Список бесконечен.

Чагинск — город фактур и запахов. Чагинск — город вкусов и впечатлений. Я давно не встречала такого объёмного, такого плотно-вкусного (хотя ведь я терпеть не могу это слово в адрес литературы!) текста, текста, в который я вцеплялась, как мышь, который я хотела прогрызать, которым я хотела насыщаться — круглосуточно.

Чагинск — страшная книга. Если впустить в сознание всё, что случилось в Чагинске (или не случилось?), то может повести, натурально, может закружиться голова от ужаса, в то же время Чагинск — не-сбывшийся морок, сон, который то ли был, то ли нет. Чагинск — игра дьявола, Чагинск оставляет слишком много воли и простора читателю.

Читатель, который привык к прямолинейному изложению сюжета, к тому, что ему всё объяснят, всех расставят по местам, возможно, в конце захлопнет книгу с вопросом ЧТО ЭТО БЫЛО?! Читатель, который готов вступить в со-творческий союз с автором, должен быть готов к одному из самых захватывающих приключений в своей жизни.

Удивительный Чагинск. Не смогла понять насколько я погрузилась в атмосферу города пока не закончила книгу. Поздней ночью дочитала последнюю страницу, а утром по дороге на работу захотелось продолжить чтение. Удушающая атмосфера  провинциального городка оказалось на редкость уютной. Время там тянется иначе. И читать эту книгу было воистину прекрасно.

Даже несмотря на то, что ответов на мои вопросы я так и не получила. Это как будто история во имя самой истории. А не что-то у чего есть начало и конец. Главный герой приезжает в Чагинск. Так начинается книга. Но не история. История началась задолго до приезда героев и провинцию. Персонажи покинули Чагинск. Но это не конец истории. История продолжается и без них. Чагинск и есть история.  Чагинск вчера. Чагинск сегодня.Чагинск завтра. Чагинск всегда.

Хочется столько всего сказать о книге, но все это кажется таким лишним. Невозможно передать полностью то, что книга из себя представляет. Не рецензии других читателей, не аннотация, не отзывы в интернет-магазинах. Картинка все равно не будет полной, пока вы сами не окажетесь внутри истории. А вы непременно там окажетесь, стоит только открыть книгу. Потому что Чагинск это про каждого из нас. Мозг обязательно зацепится за какую-то деталь, которая развернет в вашей голове целое полотно необыкновенных совпадений. И даже самые безумные предположения окажутся правдой. Или не окажутся. С Чагинском никогда до конца не поймешь где истина, а где ложь. Да и что такое истина? Да и что такое ложь?

Это одновременно самая кинематографичная книга и самая не кинематографичная. Картинка города легко всплывает в твоей голове, но я уверена, что моя картинка будет сильно отличаться от картинки других читателей. Потому что для каждого это будет что-то свое.

Мне хочется рекомендовать эту книгу каждому. И одновременно не хочется никому. Хочется чтобы это было только мое, но одновременно и не только мое. Книга -парадокс. Книга-загадка. Книга -разгадка. Книга-Чагинск. Книга-Чичагин. Книга о любви и предательстве. О жизни и смерти. О кладбищах и грязелечебницах. О битуме и радоне. О силе слова и слабости его произносящего. О вечности и скоротечности. О потерянных и найденных. О друзьях и врагах. О старых обидах и новых разочарованиях. Обо мне. О тебе.