Осень патриарха

Ох, как сложно даётся мне Маркес и весь этот магический реализм. Розы в навозах и прочие мерзости, которые автор с таким смаком описывает, вызывают ощущение моральной тошноты. Лет 10 назад я с таким же трудом продиралась сквозь "Сто лет одиночества", последнюю треть книги одолеть не смогла, устала, начала раздражаться. С "Осенью патриарха" была похожая история - 2/3 на одном дыхании, остальное на зубах. Но в итоге скорее да, чем нет, наверно, книга попала в момент. Ну, и ещё я научилась очаровываться волшебными метафорами Маркеса, тем самым магическим реализмом.
"Жизнь трудна и быстротечна, но другой нет, мой генерал" - и это прекрасно!

Читать мне было очень сложно, прямо
ооочень, но это не значит, что не понравилось. Меня тянуло к этой книге, но после прочтения 10 страниц наступал ступор, усталость, брезгливость. Мне однозначно не нравилось все, что там происходило. Знаете почему? Потому что это наша реальность. В жизни я отгородилась от неё, но она просачивается из всех щелей, буквально подкрадывается и заполняет все вокруг. Раньше меня очень печалил наш "патриарх", прямо до зубного скрежета печалил, прямо ненавидела я его, потом в моем мозгу произошли некоторые перемены и мне стало все равно. Все равно, да не все равно. Маркес великий мастер, это мой пятый роман у него, они все разные. Все притягивают, заполняют целиком. Когда читаешь его, то мыслями постоянно возвращаешься к прочитанному, даже когда книга отложена. Ушла мысль. Так вот, патриарх. Он мне противен. Маркес, вроде бы, в гипертрофированной форме показал все, но создалось полное ощущение реальности, реальности отвратительного мира политики, отвратительного человека в политике. Я не советую вам читать эту книгу, я хочу чтобы её прочёл Владимир наш. Хотя я уверена, что он прочёл

Я люблю творчество Маркеса, но для меня это автор настроения, и когда наступает момент самокопания или просто желания пофилософствовать о жизни, я обращаюсь к его книгам.
У меня явно не было этого настроя, когда я взялась за Осень Патриарха, и только мое правило, не бросать книги недочитанными, позволило мне дойти с генералом до конца его истории. И, я поняла, что ради последних страниц морали, стоило продираться сквозь дебри царствия этого безумца.
С одной стороны, роман был написан в 1975 г., а значит у Маркеса было достаточно примеров, для создания образа вечного диктатора. С другой, писатель создал такой образ абсолютной власти, который будет актуален всегда. И это даже пугает.
Ведь как может безграмотный вояка править страной на протяжении ста лет? Угрозы, подкупы, репрессии, переодическая смена (читай резня) действующего правительства, с целью обеспечения безопастности "страны".

Человек без линий судьбы на своих ладонях, уверовал в свое бессмертие. В угоду власти он отказался от любви, но неосознанно всегда ее искал. На наших глазах уверенный в себе диктатор, становится параноиком, прячется во дворце, выставляет вместо себя двойников, верит в любовь народа, который его ненавидит, и в итоге доживает свою жизнь дряхлым, полуслепым стариком, в одиночестве шаркающим по коридорам своего дворца.

Совершенно фантасмагорическое произведение, прекрасное, неповторимое, магическое и зыбкое как приснившийся и постепенно забывающийся сон. "Гобелен иллюзий, гобелен мнимой реальности". Вот уж вызов любым классическим произведениям с единством места, времени и действия! Здесь в одной фразе таинственным образом переплетаются и свиваются узоры событий, разнесенных между собой на десятки и сотни лет. В одной фразе повествование перетекает из уст одного "свидетеля" к другому, мой генерал! В одной фразе явь и сон переплетаются коклюшечными нитями и уже не различить, где основная нить, где вспомогательная - перевить, сплести, перевить, сплести...

В этой книге можно найти все, что только можно искать. Хотите энциклопедию по абсолютной власти, диктатуре и тоталитаризму любой страны этого странного мира? Она здесь есть. Хотите историю пороков, историю заблуждений, историю народа любящего и ненавидящего, историю одиночества, историю "порядка" и "прогресса", утонувшего в крови, историю колонизаций, мятежей, войн, торжественных парадов, историю любви, ненависти, похоти, секса, поэзии, поиска смысла... Всё! Здесь есть всё. Эта книга - как картина, написанная во всех измерениях сразу притом всеми живописными стилями сразу - абстрационизм, экспрессионизм, импрессионизм, фовизм, примитивизм и прочие -измы. Эту книгу невозможно читать, как обычные книги - ею надо грезить, как сном, ее надо рассматривать при разном освещении и под разным углом как картину, ее можно слушать как музыку.

Вообще же диктатор в описании Маркеса - существо одинокое и глубоко несчастное. Правда, эта неуверенность в завтрашнем дне, полнейшая необразованность, даже его сексуальная несостоятельность приводят к такой жесточайшей паранойе, которую можно утолить только кровью - уничтожать друзей, приближенных, народ, людей взрослых и детей, даже птиц и животных - только бы утолить свой страх, который так же безграничен, как и желание власти. Впрочем, народ почему-то всегда считает, что "царь не виноват, его бояре обманывают". Народ - существо парадоксальное, любит и ненавидит своего тирана одновременно, мечтает о его заступничестве, исцелении от него, и в то же время жаждет разорвать его на тысячи кусочков. Универсальное правило, присущее далеко не только латиноамериканским странам... В общем, читать и перечитывать, вылавливая из этого Карибского моря магической литературы переливчатых рыбок намеков и смыслов!

Мне нравится жанр магического реализма, но это не мешает мне с опаской подходить к каждой новой книге этого жанра. Мало ли что автор там наворотит! Но в эту книгу я погрузилась сразу, с лёгкостью и не боясь утонуть. Через некоторое время я начала внимательно вслушиваться в отдельные слова, пытаясь определить, о какой именно стране идёт речь. Я думала, что моя недогадливость свидетельствует исключительно о моём плохом знании истории Латинской Америки, в то время как текст изобиловал деталями, которые были бы понятны посвященным. Наконец, сдавшись, я полезла искать информацию об этой книге и увидела, что Маркес нарисовал собирательный образ тирана. Но получилось это у него так отчётливо, как будто он был живым человеком. И отношения его с матерью, и создание двойника, и история с детьми, помогавшими проводить лотереи. Все это наполнено чувствами, эмоциями, прописано детально. А я так и не смогла понять, что из этого авторская фантазия, а что списано с реальной жизни.
Книга тронула меня настолько, что я, не колеблясь, занесла её в любимые!

Когда мы открыли эту книгу, про которую когда-то давно рассказывала седая учительница испанской литературы, любящая сидеть за своим столом в маленьком и тесном кабинете, похожем на кабинеты полицейских Макондо, в которых они не спеша допрашивали своих жертв, доливая в потертые калебасы принесенную с собой в пластмассовом термосе горячую воду, поток слов обрушился на нас, заставляя вспомнить тот вечер, когда мы увидели во сне, как полковник Аурелиано стоит возле дерева в ожидании расстрела; круговерть интонаций и деталей сделали нас пылинками в неподвижной пустыне человеческой власти, отвратительной как руки брадобрея, которая сковывает твое сознание до такой степени, что ты едва можешь произнести в тишине своего кабинета, окна которого выходят на море, "меня зовут Саларис"; ты едва можешь увидеть в зеркале свою непропорциональную фигуру, свой взгляд, устремленный в никуда, погруженный в мифический океан мыслей и переживаний, из которого ты не сможешь выбраться; тогда, когда последняя страница книги, чье название долго жило где-то в дальнем углу твоего разума, выбираясь из него в редкие солнечные дни осенней депрессии, была перевернута ссохшейся рукой старика, которым ты станешь в тот момент, когда на дальнем острове, где доживают свой век кумиры прошлого века, играя целыми днями в шахматы и надеясь, что их народ вновь призовет их к власти, вспыхнет в последний раз береговой маяк, похожий на кулак одного индейца с южного берега Амазонки; только тогда ты наконец-то поймешь, что ты - не седой мужчина, лежащий сейчас в своем кабинете на полу в мундире без знаков отличия, окруженный грифами, прилетевшими в замок, где-то когда-то его мать раскрашивала серых птиц заморскими красками, превращая их в павлинов и попугаев, клевать его старческую плоть, что ты - не королева красоты квартала Собачих Драк, исчезнувшая в ночь прохождения кометы, а читатель, закрывающий книгу; и тогда, когда ты погасишь светильник с лампочкой, мерцающей в густой темноте твоей комнаты, закроешь, наконец-то, окно, в которое врывается сырой августовский воздух приближающейся осени, закроешь глаза и поймешь, что эра безвременья кончилась.

Маркес - гений.