Меховой интернат

Наверстываю упущенное в детском возрасте. Странно сказать, но книжный Успенский целиком прошел мимо моего советского детства. Мультики были, а книг не помню. То же самое произошло, например, с Крапивиным и Булычевым. Оба писателя сейчас воспринимаются ниже среднего, так что я вовсе забросила знакомство с ними, чтобы не портить настроение фанатам ;) А вот Успенского не брошу, потому что он хороший.

Меховой интернат не произвел какого-то совсем уж сногсшибательного впечатления, но прочитался легко и с интересом. Были моменты немного странные, заставившие вспоминать сатирические стихи Саши Чёрного про детских писательниц... Помните? ...Солнышко чмокнуло кустик, Птичка оправила бюстик... сколько напикала строчек? и т.д. Не столько в суффиксах дело, сколько в общем отношении к детям - мимишно-пикательном. Реальных детских (внутренних) портретов, может быть, не хватило мне в МИ. Эта история написана с высоты взрослого, не всё видно (да, меня Дашевская за три книги разбаловала)).

При этом роль взрослых мне вообще не ясна! Еще в мультиках смущало это "мы на курорте, ребенок в деревне с котом".
Четвероклассница каждые выходные одна едет на электричке в зимний, покинутый дачниками, посёлок. Пустырь, дикие звери, алкаши, злые охотники. Картина маслом))) С позиции родителя Успенского читать явно не рекомендуется. Если отвлечься, то логика отдыхает и даже ленивец в это снежное полотно нормально вписывается.

Если уж начистоту, то фантастическое объяснение в конце кажется лишним. Уютная история с говорящими животными хочет расплыться до глобальных морализаторских размеров, а это минус в детской книжке, сдается мне. Но слишком много внимания автор общечеловеческим проблемам не посвятил, так что финал слегка озадачил, но в целом произвел хорошее впечатление. Как и вся книга целиком.

Мне не зашло.
Читали вместе с сыном, ему понравилось - мне вообще нет. Честно - ожидала от Успенского чего то просто беспроигрышного! Что будет интересно, смешно. Я люблю читать книги с сыном, когда интересно и ему и мне :) Здесь же было огромное желание закончить чтение...
Я не прониклась ни к девочке Люсе, ни к интернатникам, которые вели себя странно, особенно дир Мехмех. За работу учительницей Люся будет получать зарплату в виде хендриков - меня всю книгу разъедало любопытство, что же это такое! Ведь странный дир мог исковеркать какой-то слово (как с забывантами, получальниками, отметниками) - но оказалось всё как-то, слишком грустновато...
Параллельно ведется сюжетная линия про класс Люси - и в итоге не там, не там! Не раскрыта не школа с интернатниками, ни Люсина! Только мы боле менее познакомились с интересными учениками, с невероятными именами, как книга почти сразу закончилась...
Ну и слава Богу!

Но наша страна разрасталась. И люди все больше осваивали планету. Пришла пора нашим цивилизациям подружиться.
Для этого в нескольких местах были созданы такие вот интернаты. Потому что дружбу двух стран надо начинать с дружбы детей.

Давно собиралась перечитать, а вчера предоставился случай: провалялась простуженной весь день почти в постели с отвратным настроением, для ликвидации которого вкупе с детским (другого не было) парацетамолом вооружилась одной из любимых детских же книг. В очередной раз подивилась детским же впечатлительности и памяти: помню практически все! какое имя какому зверю соответствует и как звали Люсиных одноклассников в людовецкой школе, что такое хендрики и куда их можно пристроить на обмен... С особенным удовольствием перечитала "Список мешаний учителям на уроках со стороны учащихся", в котором Люся фиксировала в течение недели по дням всевсяческие школьные происшествия не без родительского собрания - "Список мешаний..." был и остается моей любимой частью. Кроме, как завидовала девочке Люсе в ее преподавательских начинаниях, так и буду завидовать: вот бы зверье какое русскому языку выучить, коль оно, в отличие от человеков, такое старательное! Притягательны эдакие книги-интернаты - с замкнутой системой существования героев: все какие-то примочки у них свои, традиции, лексикон; все какие-то добродуши, жахтрили, забыванты... Удивительно, что финала книги, в отличие от ее начального и срединного содержания, я НЕ помнила, потому впечатления от него были почти детские - грустные, сожалельные. Да и вообще в 20 лет все как-то быстрее закончилось.

У меня двойственное отношение к этой повести.
Дело в том, что первоначально это была небольшая по объёму книжка, которая называлась «Девочка-учительница» и печаталась главами в журнале «Мурзилка» в 1984-м (по-моему) году.
У меня до сих пор сохранились номера журнала с этой повестью. Отличная была книга! Всё там было на своих местах. Добрая и нежная была повесть.
Но в Перестройку, видно, Успенскому что-то упало на голову, - пыльный мешок или что-то другое. Как было сказано в известной книге: «Остапа несло!» Вот и Успенского стало «нести». Да ещё как! И милую, коротенькую «Девочку-учительницу» он переделал в объёмный почти-роман «Меховой интернат», состоящий не только из глав, но ещё из весьма спорных, «модерновых» междуглавий.
Что сказать? В годы безудержья Перестройки всё это воспринималось нами, подростками, на ура. Было смешно и «прикольно».
Но с тех пор прошло 30 лет. И уже не смешно. И не прикольно. Совсем.
Я читал сейчас эту вещицу своему шестилетнему сыну. Он, конечно, многого ещё не понимает – видит в книге лишь забавные имена зверей-интернатников, да смешные ситуации. Но я-то ведь кое-что уже соображаю, поэтому от чтения междуглавий я отказался довольно быстро. По-моему, это ужасная дрянь. Взрослым, да ещё «под пьяную лавочку» такое, пожалуй, можно читать. Для смеха. Вместо матерных анекдотов. Но за что же автор детей-то так не любит, что адресует всю эту пошлятину им?
Поскольку «Девочка-учительница» была очень неплохой книгой, то и «Меховой интернат», включивший в себя её текст целиком, тоже несёт в себе много доброго и интересного. Но всё это почти напрочь нивелируется позднейшими вульгарными перестроечными вставками. А если учесть, что вставок по объёму гораздо больше, чем текста, лёгшего в основу произведения, то книга получилась увы и ах.
Жаль, что даже у такого талантливого писателя, как Успенский, в годы антисоветской вакханалии не хватило чувства вкуса, эстетического чутья, чувства меры, чтобы писать по-прежнему хорошие книги.

Вот я и вспомнила почему вдруг, в десять лет, охладела к обожаемому до той поры журналу "Мурзилка" и какого лешего потребовала у папы отменить подписку за несколько месяцев до срока, хотя сама же её клянчила в прошлом. Это я сейчас не о книге Успенского говорю, а об иллюстрациях господина Чижикова. От чего-то они мне не нравятся, вот даже сейчас присматриваюсь и прям закрыть файл хочется. Манера очень характерная, яркая, запомнить и узнать её ничего не стоит. Впрочем, рисунки тут в общем не слишком большое влияние имеют, потому забудем.
Сама книга интересная, смешная, привлекательная советским таким душком, очереди в магазин, западные шмотки-зло, японские калькуляторы погубят наше поколение и все такое. На самом деле, произведение мне очень понравилось по многим причинам, а особенно потому, что читала я его впервые.

Дальше...

1. Пиши "пизирек" или русский язык в умелых руках. Успенский прям смакует некоторые обороты. Его великий могучий действительно именно такой. Хотите, чтоб мозг слегка отдохнул от поиска ошибок и неточностей в филологической составляющей текста, полистайте на досуге. Почему можно говорить про дождь "мокрый"? Как правильно просклонять по падежам словосочетание "полторы банки варенья", а имя "Кара Кусек" слово "куда?", интересно, тогда вам точно сюда :) Впрочем, дело не только в технической стороне и содержании текста, а скорее в самом языке автора, который, в принципе, довольно эрудированный человек, раз, уверенный оратор, два, и просто интересный писатель, который, кстати, знает об этом, три.
2. Нашу песню не задушишь, не убьешь или Как я вспоминала детство. Точно знаю, что папа мне это не читал, сто процентов, однако стоит мне начать просматривать строки Интерната, в голове тут же возникает размеренный басистый голос обожаемого родителя. Почему? Потому что у нас с ним за плечами гигантское количество перелопаченной советской детской литературы, от Носова до Гайдара, а это, извините, не пропьешь. И, конечно, здесь уже веют свободолюбивые ироничные нотки, которых ранее не допускалось, но все те же короткие цепкие предложения, склонность к морализаторству, лёгкий юмор и любовь часто-часто использовать слова " дети", "Девочка", " мальчик", а также фамилии детей, а не имена, чтобы подчеркнуть мнимую дистанцию между автором и героями. Впрочем, вот одно мне осталось непонятным. Зачем так часто было использовать слово "трусы"?.. Тут они болтались, там были большими и сиреневыми, сям вообще оказались на ленивце Плюмбум Чоки, будто Успенский как ребёнок радуется игрушке и впихивает оборот туда и сюда, чесслово!
3. Стиль автора или А не написать ли нам новый словарь?.. Выше я уже упоминала об уверенном использовании русского языка автором книги, однако самое вкусное я оставила на сейчас. Столько новых терминов, знакомых и одновременно незнакомых, в одном не очень-то и большом произведении, я ещё не встречала. Итак:
1) Хендрики - Большие белые конверты с красным крестом снаружи и яркими травами внутри. Кто выпьет отвар из травы не потеряет год жизни. Обычная валюта интерната.
2) Большая разлинованная Хвалюндия - табель оценок в конце учебного периода.
3) Мехмех, он же двор, дир, иногда врач и Генерал-Барсук - самый главный в Меховом Интернате, барсук в шляпе пенсионерки.
4) Помидорный чай, свежевымытая картошка, засахаренная свекла в кругляшках, жахтриль - обычные угощения, которые предлагают дорогим и желанным гостям. О последнем фрукте также отзываются как " кошелёк, набитый вареньем".
5) Главный Бумажный Получальник - журнал успеваемости.
6) Получалки - оценки. Причём система и тут иная, фамилии пишутся напротив оценок, а не наоборот, так выполняется план по количеству оценок, так или иначе :) мне, как учителю, это кажется гениальным!
7) Начинальник - звонок.
8) Блюм и блюмкаться - вставать на передние лапки на крышке парты, тут приведу цитату, ибо это тоже очень интересно с точки зрения педагогики. Может и мне попробовать...

9) Толкалки, сшибалки, валилки - самые распространённые игры на переменах. У наших учеников тоже, кстати. Иногда и мне приходится играть, если надо по коридору пройтись в начальном блоке.
10) Обманизм, сочинизм и, как противоположность, правдизм - предмет, которого так не хватает для интернатников, чтобы те научились говорить неправду.
11) Большой Вафельный Отметник - это вообще прелесть что за штука.

12) Папо-мамовское собирание - родительское собрание.
Фуууух, что-то я наверняка забыла, потому что выбирала максимально яркие термины.
А ещё тут очень интересная структура, есть главы, а есть междуглавия, где даны размышления главной героини, наблюдения, философские, не побоюсь этого слова, замечания автора. В общем, чудо-расчудесное, а не между первой и второй перерывчик небольшой. Особенно мне понравилось про причины, мешающие ученикам на уроках слушать учителя.
А еще я намеренно не упоминаю все имена учеников Мехового Интерната, ибо такое нужно читать самим.
4. Пожелания читателю и без всяких или... Если вдруг вам, также как и мне, в детстве как-то не свезло познакомиться с Меховым интернатом и его обитателями, то, прошу вас, не пройдите мимо и прочтите небольшое, но до крайности интересное произведение. А если же вы, наоборот, принадлежите к числу счастливчиков, чья юность прошла под сенью дачных стен Мехмеха и Компании, тогда тем более, скорее снова, все вспомнить и поздороваться. Короче, читайте и радуйтесь жизни, милые детки, которые есть в душах у всех нас. Добра, света и хендриков всем нам.

Учителям всех предметов, возрастов и пород прочтение обязательно!!!

"Меховой интернат" - это сгусток счастья. Это такая добрая история про зверят и детят, которые сами создают свою сказку, да еще и втягивают в нее взрослых. Это такой жахтриль, который жахает ощущением и воспоминанием пережитой радости.

Это запахи осенних костров и шорохи опавшей листвы. Это родившееся вместе с тобой умение быть другом. Это когда можно строить шалаши и пить в них бледный чай из кукольных чашечек. Это когда можно, чтобы брат висел на тарзанке, а ты висел на брате. Это когда для попугая можно было строить космический корабль, а его самого назначать капитаном. Это когда "злой человек" понимался как несчастный или нелюбимый без тернистых путей через философские труды.

В 9 классе мой классный руководитель, который, как нам казалось, принимал из космоса сигналы далеких цивилизаций, сказал, что мне нужно вернуться к себе, а я не поняла тогда ничего, потому что мне было интереснее разводить колонию муравьев, и свела все к очередной забавной истории, которая по мере моего взросления превратилась в страшного Темнотюра и теперь меня преследует. И вот между поисками добродушей я теперь только и делаю, что ищу дорогу домой.

Книга заканчивается тем, что зверята во главе с Мехмехом возвращаются в загадочные Гималаи, обещая вернуться, когда придет время.

Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь отправиться вслед за ними, но если вдруг этого в ближайшее время не произойдет: Мехмех, было так здорово. Время пришло. Возвращайся, а?

Подходящий ost: "Великан" Пикника, "Autumn leaves" Paolo Nutini, "Orange sky" Alexi Murdoch, "Побережье" Ifwe, "Star eyes" Danger mouse and Sparklehorse.

В такие вот сырые дни меня тянет на десткие книги. Как-то их становится особенно уютно перечитывать, кажется, сейчас мама позовет кушать, но вместо этого приходит холодный и мокрый муж и требует готовить еду)
Я до сих пор помню, как я познакомилась с меховыми интернатниками - мне 9 лет, я "доедаю" список книг на лето и влюбляюсь в Успенского. Даже не знаю, как моя первая учительница не смеялась, пока выслушивала мои буйные и наивные восторги о прочитанном.
Успенский на "Меховой интернат" наверняка навесил добродушей, потому что от рассказа веет теплом, и даже самый злой человек после прочтения станет ненадолго добрым и незлопамятным. Конечно, произведение очень-очень детское, взрослая я больше прониклась своими детскими воспоминаниями, чем самим текстом. Но милое. Помню, как мне хотелось, чтобы у меня тоже был такой интернат на даче, и даже оплаты хендриками не надо.
А еще, в который раз замечаю, что мои любимые книги детства со временем превращаются в строго советско-идеологические, что, наверное, не так уж и плохо, скорее даже, это своеобразный исторический маркер эпохи.