Легенды Инвалидной улицы (сборник)

Грустно-ироничная книга еврея Аркадия Рубинчика о своих Родинах - исторической и "доисторической". О реалиях жизни в СССР для тех, кто являлся евреями. Странные ощущения от этой книги: автор, с одной стороны, восхваляет еврейский народ, с другой же - саркастически смеется над желанием евреев вернуться в Израиль и обрести там счастье, свободу, рай и прочие блага и удовольствия.

Порой, правда, его шутки чересчур грубые (но, хотя ему это видней и со стороны, и ка непосредственному участнику масштабных исторических событий - поголовного возвращения огромной массы евреев в Израиль, а потом такое же возвращение - обратно, в Москву, в советское государство, которое не в пример израильскому оказалось свободнее и благороднее.

О прелестях так называемой "свободы" Аркадий тоже порассуждает, и надо признать, в его словах есть резон и логика. Свобода выходить на демонстрации и собрания - да, есть в других странах. Люди выходят, собираются. И что? Все равно ведь ничего не меняется в управлении государством, общественных порядках, правительстве (все, как и везде) Так и к чему эти ненужные собрания и демонстрация и открытая критика правительства? Зато, как признает автор, в СССР была безопасность. И люди могли хоть в три часа ночи вернуться домой живыми и здоровыми. Так что псевдобезопасность и псевдодемократия против безопасности - вполне очевидный выбор напрашивается сам собою. ("Свободой сыт не будешь" - справедливо замечает он)

А кроме того, делает автор и другой грустный вывод - евреи не нужны никому в другом мире, и что самое странное даже в Израиле.

"У себя дома, в благословенном Израиле, евреи научились ненавидеть друг друга похлеще, чем их прежние гонители"

Эмиграция - целый бизнес для тамошних дельцов (за устройство на работу вновь прибывшего эмигранта коммерсанту платят целый год неплохую такую кругленькую сумму. Проходит год, и коммерсант выгоняет этого прибывшего еврея и на его место берет другого вновь прибывшего)

А вот выводы и суждения автора о еврейской основе русской культуры вообще и культуры других народов (малых) мне показались несколько преувеличенными и необоснованными.

"Вы читали что-нибудь из русской литературы советского периода? Тогда вы должны были заметить, что от многих книжек отдает еврейским акцентом".

Читала и как-то не заметила. Да и вообще, что такое еврейский акцент в литературе?

"Что ни русская песня, то почти всегда еврейская мелодия в основе"

Тоже как-то не замечала такого.

"Если в России были антисемиты, то самые выдающиеся из них - казаки"

А это еще почему?

"Если даже и выведутся на Руси евреи все до последнего, еврейский дух там еще долго не выветрится. И русские люди из поколения в поколение будут петь и плясать на еврейский манер".

По-моему, в своей любви к еврейскому народу автор иногда явно перегибает палку.

Если же вернемся вновь к содержанию книги, то в основном это байки, короткие такие забавные (и не очень) истории о жизни, что-то пережитое на личном опыте, что-то почерпнутое из слухов. Автор расскажет о своем весьма богатом любовном опыте (несмотря на свой маленький рост Рубинчик пользовался неизменным успехом у прекрасных дам и многим мужчинам наставил рогов, как он откровенно признается), о своем опыте общения с правоохранительными органами, о свей профессии (он парикмахер).

"Жизнь богаче фантазии"

Что есть, то есть))

"Порой мне кажется, что вся жизнь наша - сплошной цирк"

Тоже в точку)

И смешно, и грустно, и жестко-злободневно, и фантастически-запутанно, сложно отличить явь от выдумки, фантазии от действительности...4/5

С чувством юмора у рассказчика полный порядок)

Какое наслаждение! Какое наслаждение вдруг, с бухты барахты, по первому же случайному совету хорошего человека, скачать себе на э/книгу совершенно незнакомое произведение незнакомого автора (только слышала о нем - ничего не читала) и - просто захлебываться восторгом от такого чУдного попадания!

Какая легкость, какое остроумие, какая ненавязчивость в суждениях (да-да, в книгах это для меня отдельный плюс)! И всё это - о страшном времени, о тяжелых судьбах людей в годы второй мировой. О жизни простых солдат, а если конкретней - о том, как воевали за Советскую Россию литовские евреи и представители различных других национальностей.
Читаешь - и фыркаешь: от забавных историй, от всяких описанных нелепостей, от непотопляемости некоторых характеров, от того, что заставляет нас задуматься: война войной, беда бедой, а жизнь продолжается - и должна продолжаться - в любых условиях и при любых обстоятельствах!

Чудесная вещь! Вот прошел уже месяц с момента моего прочтения этой коротенькой вещицы, а стала писать - и опять смеяться хочется. Уж очень искрометный юмор наполняет эту повесть.

И что характерно: отсмеявшись, ты вдруг замечаешь, что в это же самое время, пока ты хохотал чуть ли не до икоты над книгой, - сердце твое наполнялось болью, а глаза - слезами. Ибо смех смехом, комизм комизмом, а судьбы-то были в годы войны перекорежены ой как жестоко...
Сильная вещь!

Сначала напишу о истории "Муж графини".
После революции тот, кто был не из пролетариата, подвергался, мягко скажем, дискриминации. А у рабочего народа появилась возможность выехать оттуда, где жило и дышало крепостное право. И особенно санкции во все времена касались так называемых (простите, важен антураж) жидов. И вот молодой еврей едет в столицу. Он привыкает держать непослушное перо в грубых мозолистых пальцах, он так же, как и остальные трудяги, после смены стремится к знаниям, к новой профессии.
И была одна хрупкая бледнолицая девочка -- раскулаченная Кутузова-Голенищева. Внучка того самого, да-да, одноглазого героя Кутузова. Того самого, что остановил самого Наполеона. О Бонапарте. По мне --- тот же очередной европейский Гитлер, только другого века. Это ж Европа!
Ну да ладно... Образованная девочка-техничка вытирала белыми, не привыкшими к работе пальчиками грязь с пола, что оставляли ботинки этого самого получавшего знания пролетариата...
И случилась Любовь... Девочка была как тень -- привлеки она внимание, тут и до расстрела недалеко.
И теперь молодой еврей подмочил свою партийную репутацию...
Весь мир против этого брака. Только парень был честный -- не прятался и гордился происхождением жены, нищей графини. И создавал себе препятствия в карьере, сколько б не пахал.
Времена меняются, ВОВ, Кутузов снова герой, и теперь графине говорят: "На кой черт вам этот жид сдался?"
Где, товарищи, справедливость? Где бесстрастный взгляд?
А любовь правит миром, и вдовец, гаснущий день за днем собственными руками изваял статую-надгробие, где его прототип своими толстыми еврейскими губами, коленнопреклоненный, преданно целует нежную ручку своей русской верной жены. Эта история сильнее фундамента Ромео и Джульетты.
Севела заставил меня всхлипывать, вытирать слёзы дрожащими от волнения и злости руками. Злости на дурость и несправедливость, на звериные повадки человека разумного. Рыдать голосом и запереться от свидетелей... Чтоб никто не видел меня, как я вместе с немецкими евреями зазываю их советскую родню на рижском кладбище, как плачу вместе с матерью, чьи четверо сыновей увезены в лагеря, а их нееврейские жены и похожие на отцов внуки теснятся в промерзшем подвале, когда умирает всё еще верящий в советскую мечту нищий честный закоренелый большевик, плачу, когда в гетто за кусок хлеба и горсть махорки вчерашние сослуживцы сдавали своих товарищей только потому что те -- ненавистные фашистам евреи...

Ой ты, гой, если добрый -- Молодец!

Для дерзкого летчика Сашки Круга у меня есть отдельная рецензия -- герои войны заслуживают особого почета.
Вдохновила меня история про бабушкины подсвечники -- заливалась слезами жалости, негодования, умиления... Сколько всего люди видели на своем веку, сколько выдержки, терпения, испытаний...
А про волчицу -- украинку, чьих кудрявеньких дочек и семитских кровей супруга утопили в морской проруби, читать больно. Это то самое море, на чьих берегах туристы сегодня подставляют холеные зады южному солнышку. Прошло много лет, а сошедшая с ума от горя жена и мать не забывает о фашистском зверстве... Для молодежи она -- сбрендившая нищенка, для меня -- образ верности.
Ненавижу нацистов!!! !!! !!!

Это что же это такое творится, товарищи? Почему эту повесть так мало читают, почему о ней мало кто слышал, почему я о ней не слышала ранее, пока не жахнула ленивым "чужим" флэшмобом? Ведь это изящнейшая и одновременно простецкая вещь.

В повести на самом деле рассказывается несколько "легенд", то бишь баечек из жизни Инвалидной улицы в славном городе Бобруйске. Живут на этой улице, впрочем, отнюдь не инвалиды, а особая такая порода евреев... Которые по анекдотам или стереотипам никогда не узнаешь, впрочем, от привычного нам еврейского образа остаётся картавое Р и очень ловкий будничный юмор. А так евреи на Инвалидной улице огромные, плечистые, мощные, даже женщины, которые способны друг друга отмутузить коромыслом, а потом разойтись по домам грызть семечки. Волосы светлые, глаза светлые, физиономии веснушчатые — редко-редко когда появится кто-то темноволосый да со скрипочкой, и тогда сразу становится ясно, что чужак.

По духу эти байки просто превосходны. Конечно, свои бараны всегда толще, а девки красивее, но Севела плетёт особую мифологию одной улочки очень обаятельно, иронизируя порой над собственным возвышенным пиететом. Одна короткая история, но в её начале ты будешь кататься по полу, представляя себе в лицах, как вся улица женила между собой двух местных замухрыжек, или как Бэреле Мац готовит очередную проделку, а вот в конце... Конец, в общем-то, почти всегда не слишком счастливый, учитывая, что до Бобруйска докатились волны немецкого антисемитизма как раз во времена. И сразу после смешнявой обыденности — это удар под дых, при этом совершенно не отдающий фальшью. Что интересно, автор совершенно не давит на жалость, не подбавляет трагизма, не делает драмы из страшных, в общем-то, вещей. На мир он смотрит оптимистично... Как и положено чёткому пацанчику с Инвалидной улицы.

Эта небольшая повесть понравится любителям неглупых бытовых юмористических зарисовок, эдакого "юмора одесских джентльменов". Ну пожалуйста, ну почитайте кто-нибудь ещё эту книжку!

Название прям в самую тютельку, чем бы эта тютелька не была. Только легенды и только уличные. Сейчас эта улица и называется по-другому, и домов тех на ней уже нет, но вот еврейские легенды остались. И даже не легенды, а просто набор историй из детства маленького еврейского мальчика, по которым можно делать выводы о культуре и быте. Это интересно.

Но я как не была фанатом еврейского культурного дискурса, так им и не стала. Нигде мне не нравится то, как они себя рисуют, ни у Рубиной, ни у Севелы, нигде. И это при том, что я сама отчасти носитель, но вот мне не нравится и все тут. Скучно.

И пусть даже автор четенько играет на контрасте детского наивного восприятия и болезненно реалистичного взрослого (особенно это видно в присказке "а после войны его расстреляли/забили каменьями/убили на войне/раскулачили", не книга а огромный некролог), но даже этот прием после второй "легенды" приелся. И ненависть автора к коммунистам и советской власти тоже набила оскомину, или я просто не люблю эту тему.

Самая трогательная, человечья история... Добрая до слёз.
Похожий на цыгана Саша Круг с Украины. Высокий, с орлиным носом и темными колечками шевелюры на буйной голове. Бесстрашный сокол с белозубой дерзкой улыбкой. Военный летчик, лучший на Севере. Избранник неприступной сибирской медсестры, потом и муж.
Человек шабутной, рубаха-парень, герой с боевыми наградами, которые из-за многочисленности предпочитал хранить в чемодане.
Е-в-р-е-й.
Что? Уже испортилось впечатление?
Плюйтесь ядом, антисемиты, и идите с миром восвояси, а я пошла дальше. И со мной пойдут люди с живыми сердцами, а не с тухлой тиной в подгнившей груди.
Человек сломался после вести о родителях и остальных домочадцах -- жертвах фашистского геноцида... С зачумленной душой просил, хотел лицом к лицу воевать, в глаза смотреть да глотки вражеские драть по-волчьи, насытиться кровью. Не пустили мстить... И в небо не пускали сломленного...
Случай. Опыт. Захват.
Душа человека не имеет цвета -- запомни мою фразу. У души нет разреза глаз, у голоса сердца нет акцента, нет расовой принадлежности...
Саша борзый противостоял даже СМЕРШу. За врага -- юного, неопытного, белесого и конопатого немецкого кривозубого солдатика.
Приезжали летчики в лагерь к военнопленному, кормили, общались жестами...
И в один день Вальтер-немец не увидел в грузовике Сашу-еврея.
И моё сердце горит и готово сгореть так же, как сгорел за Родину Саша, буду поминать слезой героев так же, как оплакивал брата Сашку чужеземец Вальтер...

Новый автор. Новая тема. Новый провал. Вот с первой реплики главного героя я поняла, что книга не моя (кто читал, поймет что я имею в виду).
Какие-то избитые фразы, стереотипные истории, местами пошловатый юмор.
Весь монолог Аркадия Рубинчика на борту самолета ТУ-144 авиакомпании "Аэрофлот" состоит из череды рассказов-зарисовок: о жизни, о людях, о иммиграции.
Нет, случались и неплохие опусы, но они едва ли разбавляли основной поток банальщины, который так и лился из разговорчивого парикмахера. Не дай Бог никому такого попутчика) Шутка ли, 14 часов - а от него не спрятаться, не скрыться... Хорошо хоть с перерывом на сон...

Казалось, что он знает обо всем на свете: и о специфике работы стюардесс из правительственного отряда, и о грузинах на примере Вахтанга, и о маститых писателях, затерявшихся среди просторов израильской бюрократии.
Ну и отношения зятя и тещи ему не чужды, а уж о Коле Мухине - так вообще часами мог говорить!
Тут-то у меня и закралось сомненье - кто же этот святой, чьи уши безостановочно впитывали информацию, от которой у нормального человека голова бы уже пошла кругом, а глаз начал бы дергаться? Ох, неспроста это все!

Собственно, я как в воду глядела...
Книга закончилась быстро и предсказуемо. Кстати, слушала я ее в исполнении Валерия Клугмана - очень его голос подходит под ситуацию.
Но вот чувства, которые она во мне оставила... неприятные какие-то... скользкие...
Из тех, что надо срочно заедать...
Жаль, что знакомство получилось таким неудачным. Я почему-то многого ждала от этого автора.

О еврейской судьбе. О еврейском счастье. Об умении евреев устраиваться в этом мире.

Моей ошибкой было то, что книгу решила слушать. Читал текст Клугман Валерий. И дело не в том, что он иногда запинался, неправильно произнося слова или ставя ударение не на тот слог, а в самой манере исполнения. Почему-то Валерий выбрал тон тех писателей-сатириков, которые спешат выстрелить текст побыстрее вместе со слюной. Произношение "частично под еврея" тоже вызывало неоднозначную реакцию. Я бы предпочла больше душевности, несмотря на то, что текст наполнен сатирой больше, чем юмором. При подобном исполнении не чувствовалось боли автора за свою несчастную нацию. А она в книге есть, пусть не выставлена напоказ, а скрытая под очередной шуткой или насмешкой, но есть.
Не повезло книге из-за очередного совпадения (что-то они зачастили). Только-только закончила читать Феликс Розинер - Некто Финкельмайер , в которой поднималась болезненная тема "неофициального" поэта в советское время. Да, обычно это были евреи. Разве их вина, что стране в те странные времена нужна была процветающая культура для самой маленькой национальной группы, но еврейская в этот список не входила.

И как же полярно раскрыта эта тема у Розинера и Севелы. Только вчера я плакала над судьбой Финкельмайера, как же мне сегодня смеяться над нею?
Почему в этой книге много боли? Потому что она о разочарованиях.

Севела признаётся, что вспоминает Израиль с тоскливым чувством. Не сложилось у писателя с исторической родиной.
Прочитав вышеизложенное, можно подумать, что книга совсем не смешная. Это не так, шутки есть, как есть и над чем посмеяться. Иногда сквозь слёзы.

Грустно и смешно. Смешно и грустно. Читаешь, глаза смеются, а в горле ком стоит. Хочется побыстрее узнать - а что же дальше, и не хочется торопиться. Город детства — Бобруйск — и его обитатели. Мир балагул и грузчиков, портных и торговцев. О чем книга - просто о жизни, об обычных людях, обычных днях и все это с юмором, искренне и чуть-чуть тоскливо. Мы привыкли, что чаще всего евреи в литературе люди слабые, которые не умеет за себя постоять. А здесь, что не личность - герой сильный, отважный, честный, мужественный. На Инвалидной улице мальчики старше десяти лет уже не плакали.

Он стал известным вдруг. Лукас Лонго, американский писатель, в газете «The New Haven Register» объявил сразу после выхода из печати в 1973-году его первой книги «Легенды инвалидной улицы»: «Среди нас появился великолепный писатель. Эфраим Севела достиг вершин еврейской комедии. Мы имеем дело с подлинной комедией, в которой блистал Вильям Сароян в его лучших вещах».
Человек авантюрного склада характера со способностью влипать во всевозможные передряги. Первый еврей, кого выслали из Советского Союза, и кто покидал страну с почетным эскортом милиции. И Шемякина, и Солженицына выслали потом. В Париже Севелу с семьей встречали, как в свое время челюскинцев в Москве, чуть ли не под гром орудий! Самые знаменитые аристократы боролись за право пригласить Севелу на вечер. А у него в кармане было всего триста долларов - при высылке отобрали все, включая квартиру. Между СССР и Израилем в те годы были прерваны дипломатические отношения. В Тель-Авив летали с пересадкой в Париже. Именно там, в столице Франции, Севела написал свою первую книгу — «Легенды Инвалидной улицы» за 14 дней. Это был заказ барона Эдмонда Ротшильда. О произведении барон отозвался так: «Книга разойдется по всему миру, ее будут читать, потому, что вышибает она слезу у самых твердолобых людей…».

«Легенды Инвалидной улицы» в том же году издадут в Америке, затем в Англии, Германии, Японии, три года спустя - в Израиле на иврите и русском. Став бестселлером после публикации крупнейшим издательством США «Doubladay», «Легенды» принесут, их автору, мировую известность и признание. Но лишь в начале 90-х книга наконец-то появится в России: произведения авторов, выдворенных из страны и лишенных ее гражданства, в СССР не печатали.
На Западе Севела давно считается классиком. За годы эмиграции там было только два писателя из России, зарабатывавших на жизнь исключительно гонорарами за свои произведения: Солженицын и Севела. Остальным - и Бунину, и Набокову, и Аксенову с Войновичем - приходилось где-то служить, читать лекции, подрабатывать на радио или в журналах. Севела свой статус свободного писателя не разменял ни на что - разве что на режиссерство.

«Писатель небольшого народа, он разговаривает со своим читателем-соплеменником с той строгостью, взыскательностью и... любовью, какие может себе позволить лишь писатель очень большого народа». (немецкая газета «Аахенер Фолькс Цайтунг»).

Писатель, который любит свой народ, гордится тем, что принадлежит к этому народу и не боится правды.
Вы еще сомневаетесь, стоит ли читать эту книгу? Вы не поверите, стоит!!!