Каждое новое поколение читателей обречено на всё менее адекватное понимание романов Ильфа и Петрова. И читатели в том никак не виноваты. Предметный мир дилогии о великом комбинаторе — своего рода Атлантида, без комментариев специалиста-археолога здесь не разобраться.
Они жрут нас, как пищу, — девятнадцатый век втягивают они в себя, как удав втягивает кролика… Жуют и переваривают. Что на пользу — то впитывают, что вредит — выбрасывают…
Человек, читающий Флобера, Томаса Манна и тем более Джойса, испытывает несравненно больше уважения к себе, чем читатель Марка Твена, Гашека или Ильфа и Петрова.
Надо признать, наконец, что в нашей воле — не только учиться языку, но и делать язык, не только организовывать элементы языка, но и изобретать новые связи между этими элементами.
И наконец она объявила мне, что уйти от меня не может, ибо сознание, что я где-то нахожусь в одиночестве, не даст ей ни минуты не только счастья, но просто покоя.