Полка: О главных книгах русской литературы. Том 3

Главный принцип конармейцев — революционная справедливость, понимаемая, конечно, по-своему. Всё, что несёт пользу революции, заслуживает жизни, но за пределами этой полезности человеческая личность и жизнь, в том числе и их собственная, ничего не стоит.

Играй же на разрыв аорты
С кошачьей головой во рту,
Три чорта было — ты четвёртый,
Последний чудный чорт в цвету.

Писателям, которые пишут заведомо разрешённые вещи, я хочу плевать в лицо, хочу бить их палкой по голове.

Для меня в бублике ценна дырка.

Именно благодаря этому всеобъемлющему чувству смертности проза Платонова и становится метафизической, в том смысле, в каком метафизика означает выход за пределы сущего, в его физической данности

В глубине всего сущего лежит «отчуждающая странность», смертность, Ничто — и именно это неотчуждаемое Ничто создаёт осмысленность и тайну бытия: «Без Ничто мы не знали бы и не созерцали бы сущего, а лишь пребывали бы в нём».

Платонов заворожён стихией смерти, которая поглощает все человеческие планы и усилия.

Смерть ребенка — универсальная мера страданий.

Мир будущего, ради которого приносят себя в жертву герои, будет жестоким.

Если бы была возможна прямая трансформация психической энергии в физическую, то первое, что следовало бы сделать, закрыв «Котлован», это отменить существующий миропорядок и объявить новое время.