Four Thousand Weeks: Time Management for Mortals

Уже Джон Мейнард Кейнс видел, что стоит за нашей жаждой максимально вкладывать свое время в будущее —он называл ее целеустремленностью, а если бы писал сегодня, мог бы назвать личной производительностью. Это в конечном итоге нежелание умирать. Он писал:
"Целеустремленный человек постоянно пытается
добиться обманчивого и недостижимого бессмертия
для своего дела, отодвигая выгоды для себя на потом.
Он любит не свою кошку, а ее котят; нет, на самом
деле не котят, а котят котят и так далее, до самого
конца кошачьего рода. Варенье для него не варенье, если
оно не завтрашнее варенье, сегодняшнее ему не нужно.
Отодвигая свое варенье в будущее, он хочет обессмер-
тить свое дело".

Как только время для
вас становится ресурсом, который можно использовать,
вы начинаете ощущать внешнее принуждение или вну-
треннюю потребность использовать его как можно лучше.
А если вам кажется, что оно потрачено зря, вы начинаете
корить себя. При таком давлении невольно приходишь
к выводу, что остается одно: использовать свое время
лучше, стать более эффективным, заставлять себя работать еще усерднее или дольше, словно машина времен
промышленной революции. Тогда как следовало задаться
вопросом, разумны ли все эти требования. Возникает
соблазн делать несколько дел одновременно, то есть
использовать один отрезок времени на два занятия сразу.

В 1925 году Карл Густав Юнг, знаменитый швейцарский
психолог, путешествуя по Кении, однажды на рассвете
тоже неожиданно провалился в вечность:
С невысокого холма открывался поистине величествен-
ный вид на эту обширную саванну. На горизонте вид-
нелись стада диких животных: газелей, антилоп гну,
зебр, бородавочников и т. п. Пощипывая траву, стада
неторопливо продвигались вперед, подобно медленно
текущей реке. Глубокую тишину нарушали лишь редкие
тоскливые крики хищных птиц. Это была тишина
вечного начала, тишина мира, каким он был всегда, или
мира в состоянии небытия, когда еще никто не побывал
в нем и не узнал, что есть мир.

У средневекового крестьянина не было таких про-
блем. Работники просыпались с рассветом и ложились,
едва начинало смеркаться, а длина дня для них варьи-
ровалась в зависимости от времен года. Воспринимать
время как нечто абстрактное и существующее отдельно
от жизни не было необходимости: люди доили коров,
когда их нужно было подоить, и собирали урожай, когда
наступало время жатвы. Каждого, кто попытался бы навя-
зать любому из этих занятий внешний график — напри-
мер, получить от коровы месячный удой за один день,
чтобы «быстрее покончить с этим», или приблизить время
сбора урожая, — справедливо сочли бы ненормальным.
Не было и беспокойной потребности «сделать все», потому
что крестьянский труд не имеет конца: пора подоить
коров или собрать урожай обязательно наступит снова,
всегда, поэтому нет смысла спешить к гипотетическому
моменту завершения. Историки называют такой способ
жизни ориентированным на задачи, так как ритм жизни
органично рождается из самих задач, а не из выстраи-
вания их на абстрактной временной шкале — подход,
который сегодня стал для нас второй натурой.

Мы представляем
себе время так, будто оно существует отдельно от нас
и от мира вокруг нас, «независимого мира математиче-
ски измеримых последовательностей», по выражению
американского культуролога Льюиса Мамфорда. Чтобы
понять, что он имеет в виду, подумайте о чем-нибудь,
связанном со временем, например как вы планируете про-
вести завтрашний вечер или чего добились за последний
год. Сами того не осознавая, вы, скорее всего, предста-
вите себе календарь, линейку, сантиметр, циферблат или
какую-нибудь более расплывчатую абстрактную временнýю
шкалу. И тут же начнете, сверяясь с этим воображаемым
прибором, выстраивать свои реальные дела в соответ-
ствии с временнóй шкалой, существующей у вас в голове.
Именно это имел в виду Эдвард Холл, когда сравнивал
время с лентой конвейера. Каждый час, неделя или год
уподобляется контейнеру, движущемуся по ленте, и мы
должны заполнить его прежде, чем он проедет мимо, чтобы
почувствовать, что используем свое время правильно.
Когда дел слишком много и они не умещаются в контей-
неры, мы испытываем неприятное чувство чрезмерной
занятости. Когда их слишком мало, нам становится скучно.

«Дух нашего времени — безрадостная
срочность», — утверждает писательница Мэрилин Робинсон.
Она отмечает, что многие из нас тратят жизнь на то, чтобы
«сделать себя и своих детей средством для достижения
целей, не имеющих к нам никакого отношения». Наши
попытки прорваться на самый верх служат не нашим,
а чьим-то интересам: мы стремимся больше работать,
покупать больше товаров массового потребления и таким
образом становимся прекрасными винтиками в экономи-
ческой машине. Но все это не дает ни душевного покоя,
ни возможности отдавать свое ограниченное время людям
и вещам, которые нам по-настоящему интересны.

В 1930 году
экономист Джон Мейнард Кейнс в статье «Экономические
возможности наших внуков» сделал знаменитый прогнозуже в ХХ веке благодаря росту доходов и техническому
прогрессу наступит время, когда никому не придется рабо-
тать больше 15 часов в неделю. Перед человеком возникнет
новая сложность — заполнить чем-то новообретенное
свободное время и не сойти при этом с ума. «Впервые
со дня своего сотворения человек столкнется с реальной,
всеобщей проблемой: как использовать свою свободу
от насущных экономических нужд», — написал Кейнс.
Но он ошибся. Оказывается, когда люди зарабатывают
достаточно денег, чтобы удовлетворить свои потребно-
сти, они просто придумывают себе новые потребности
и стремятся к новому уровню жизни. Им так и не удается
«догнать соседа»: едва приблизившись к цели, они находят
себе новых, более успешных «соседей» и теперь гонятся уже
за ними.В результате они работают все больше и больше,
пока загруженность не становится символом успеха. Хотя
совершенно очевидно, что это абсурд: на протяжении
почти всей истории человечества смысл богатства состоял
как раз в том, чтобы не работать.

Не откладывайте щедрость на потом
Я явно еще не до конца выработал в себе привычку, рекомендуемую (и практикуемую) гуру медитации Джозефом Голдштейном: всякий раз, когда у вас возникает побуждение совершить щедрый поступок – дать кому-то денег, позвонить другу, написать хвалебное письмо о чьей-то работе, – делайте это сразу, не откладывая на потом. Редко случается, что мы не поддаемся таким порывам потому, что скупимся или сомневаемся, заслуживает ли этого потенциальный получатель. Чаще всего это имеет непосредственное отношение к нашему желанию контролировать время. Мы говорим себе, что вернемся к этому, когда закончим срочную работу или когда у нас будет достаточно свободного времени, чтобы сделать это с умом; или что нужно сначала поискать самый достойный объект для благотворительного пожертвования и т. д. Но важны только те великодушные поступки, которые вы действительно совершаете. И хотя, возможно, вашему коллеге больше понравилась бы красиво сформулированная похвала, чем написанная впопыхах, последнее гораздо лучше, чем если вы отложите письмо до лучших времен: тогда вы, скорее всего, вообще не соберетесь его отослать. Все это требует некоторых исходных усилий, но, как замечает Голдштейн, вы незамедлительно вознаградите их сами, потому что проявления щедрости, безусловно, заставляют чувствовать себя намного счастливее.

Когда вам становится трудно или скучно, попробуйте сознательно занять позицию любопытного наблюдателя, цель которого не в том, чтобы достичь конкретного результата или доходчиво объяснить свою позицию, а, как выразился Хобсон, «выяснить, что за человек находится рядом с вами». Любопытство очень удобная позиция для непредсказуемой совместной жизни: нравится вам или не нравится, как ведет себя партнер, ваше любопытство все равно будет удовлетворено. Но, если вы требуете от партнера определенной формы поведения, всякий раз, когда что-то идет не так, как вы хотите, вас ждет разочарование.
Вообще-то можно попробовать относиться так ко всему: этот совет дает нам специалист по самопомощи Сьюзан Джефферс в книге «Бойся… но действуй!». Когда вы не знаете, что будет дальше, – а так бывает всегда, если речь идет о будущем, – любопытство (интересно, что может произойти дальше?) всегда лучше беспокойства (надеюсь, что дальше произойдет то-то и то-то, и опасаюсь, что этого не будет).

Чем старше мы становимся, тем однообразнее делается жизнь: мы оседаем на одном месте, приобретаем постоянный узкий круг общения и работу – и новизна постепенно исчезает. «Поскольку каждый год превращает часть нашего опыта в автоматическую рутину, которую мы почти не замечаем, – пишет Уильям Джеймс, – дни и недели сглаживаются в воспоминаниях до бессодержательных единиц, а годы становятся пустыми и стираются».
Стандартный совет, как с этим бороться, – наполнять жизнь новыми впечатлениями. Это действенный способ. Правда, он может усугубить другую проблему – экзистенциальную перегрузку. Более того, это непрактично: если у вас есть работа или дети, рутина в жизни неизбежна, а возможность путешествовать в экзотические страны есть не у всех. Альтернатива, объясняет Шинзен Янг, в том, чтобы уделять больше внимания каждому моменту, каким бы обыденным он ни был: находить новизну не в чем-то радикально ином, а в более глубоком погружении в ту жизнь, которая у вас уже есть. Если проживать жизнь с удвоенной интенсивностью, «ваш жизненный опыт будет вдвое полнее, чем сейчас» – и любой период жизни запомнится как длившийся вдвое дольше. В этом может помочь медитация. Помогают и прогулки без цели, просто чтобы посмотреть, куда вас приведет та или другая дорожка, и поездка на работу новым маршрутом, а также занятия фотографией или наблюдение за птицами, зарисовки природы или ведение дневника, игра в «Я вижу…» с ребенком. Словом, все, что позволяет обратить больше внимания на происходящее здесь и сейчас.

Сделайте свои гаджеты как можно более скучными: удалите приложения социальных сетей и, если отважитесь, даже электронную почту, а затем переключите экран с цветного на черно-белый. (Эту опцию можно найти на iPhone в разделе «Настройки» > «Универсальный доступ» > «Дисплей и размер текста» > «Светофильтры».) «После перехода на черно-белый экран я не стала внезапно другим человеком, но чувствую себя более уверенно, когда пользуюсь телефоном, который теперь больше похож на инструмент, чем на игрушку», – пишет журналистка Нелли Боулз в The New York Times. Кроме того, выбирайте по возможности устройства только с одной функцией, такие как электронная книга Kindle, на которой делать что-либо, кроме чтения, утомительно и неудобно. Если стримы и социальные сети находятся на расстоянии одного клика или свайпа, при первом же приступе скуки или при первой трудности в работе противиться искушению будет невозможно.