The Tin Drum

это было не первое произведение автора, которое я прочитала. Было бы первое, совсем не стала бы читать Грасса
Писатель своеобразный, тонко чувствующий все перемены в обществе. Можно даже сказать, что Грасс - alter ego своего героя Оскара Мацерата. Он так же родился в Данциге, проходил из семьи кашубов, пережил войну и фашистский режим.
Перед нами обширное полотно довоенной и послевоенной Германии. Однако писатель показывает жизнь рядовых немцев глазами "вечного трехлетки" Оскара, который в возрасте 3-х лет упал с лестницы и больше не рос. С одной стороны, он и есть ребенок, мал ростом, говорит мало, неразборчиво. Но с другой стороны, перед нами вполне сложившийся человек. Он видит и бичует все пороки современного ему общества
Интересная и манера повествования. Часто оно перескакивает от одного к другому, то в прошлое, то в будущее. А ещё не понятно, от чьего лица ведется речь. То от первого (т.е. от Оскара), то от 3-го (т.е. от лица повествователя).

О древние боги, я дочитала "Жестяной барабан" и даже не очень тронулась умом (хотя это спорно).

Длящийся более месяца книжный запой был больше похож на коматозное состояние, на кошмарный сон, в котором смазанные пятна воспоминаний хаотично накладываются друг на друга, отступают, врассыпную разбегаются, когда пытаешься их упорядочить, и настойчиво тыкаются в голову, когда стараешься сосредоточиться на чем-то реальном. Какие-то сцены буквально вонзились в кору головного мозга, и их возможно извлечь только в виде черных блестящих угрей, которые любят присосаться к мертвечине. Иные моменты, стоит побелить их свежей известкой, вскоре скроют за своей белоснежной чистотой трагедию жизни и иронию смерти. Что-то же и вовсе останется эфемерным, как порошок-шипучка в теплой ладошке, пахнущей тонким ароматом ванили.

Но это все пустяки по сравнению с неуклонно растущим интересом к барабанной плоти. Манящей, скрывающей под слоем лака ритмичную жесть, как монашки и медсестры, которыми так интересовался главный герой, скрывали свое тело под черными и белыми одеяниями. Под барабанный бой нас вводят в жизнь Оскара Мацерата или Оскара Бронски или младенца Иисуса или Оскарнелло Рагуна, вернее, вталкивают как преступников в зал суда, который сам Оскар справедливо сравнил с трамплином - выхода только два: либо прыгнуть, либо спуститься обратно под насмешки публики. Читатель, заинтригованный музыкальным инструментом в ручках все не растущего карлика, будет вынужден с трамплина прыгнуть. И прыгнуть не в чистый освежающий водоем, а в мутное жизнеописание, изобилующее засасывающими водоворотами и гнилыми стоячими водами, где нам придется стать свидетелями нелепого рока и странных смертей, патологических увлечений и сомнительных влечений, берущих свое начало с картофельных четырехслойных спасительных юбок Анны Коляйчек и оканчивающихся... чем? Черной кухаркой, вероятно. А может приходом нового мессии? Или же процветающей каменоломней и пышной свадьбой?

Не знаю, кажется, что мне такие книги противопоказаны. Доколе еще в моей голове будет кружиться адский хоровод из медсестер на кокосовых половичках, поляков с картами для ската наизготове, немцев с партийными значками, раздирающими их глотку, из очаровательно улыбающихся карлиц и муз, нелепо хлопающих ресницами, женщин, начиненных извивающимися угрями, и мужчин, подвешенных как мешок с картофелем, и юнцов, прыгнувших с трамплина за небесно-голубые глаза младенца Иисуса, и мужчин, пытающихся оплодотворить деревянную галионную фигуру???

Классику мне, классику! И карету. Скорой помощи.

Я думаю, я знаю, что станет книгой этого месяца или года даже. Часто бывает, что классика читается легко, на одном дыхании, тем и впечатляется, как в столь понятную, удобоваримую форму автор встраивает столько смыслов и подтекстов, что они бы составили готический собор – сложный и многодетальный, но на вид легкий, почти воздушный, стремящийся вверх. А бывает, что небольшой объем ты читаешь долго, по несколько десятков страниц в день, вчитываясь в каждое слово, пробираясь через каждую метафору, проникаясь каждым предложением. Чтение «Жестяного барабана» стало для меня трудом, огромной читательской работой, от которой я бы не отказалась ради десятки прочитанных за это время книг.
Грасс смешивает фантастику, переходящую в абсурд, с историей, иносказательность с приземленность и чрезмерным натурализмом. От идей читателя бросает в такую прозу жизни, что возникает физическое ощущение тошноты или боли.
Перед нами разворачивается жизнь Данцига перед Второй Мировой войной, жизнь Оскара, который в трехлетнем возрасте отказывается расти, а только посредством барабанных палочек и своего пронзительного голоса доносит до мира свой протест, манифест обществу и миру, мистически-варварски-скучливому, порождающему уродов и гениев, миру, который творят созидатели и разрушители, часто в одном лице.
Я не знаю, как писать об этом. Это впечатляющий по силе текст. Это история общества через призму отдельных судеб, трагедия человечества сквозь слезы тех, кто больше не может плакать, насмотревшись на тысячи смертей. Когда любовь через бесконечное причинение боли, а рождение через инцест.
Я признаюсь в своем бессилии описать книгу или передать свои эмоции. Это сильно. Но это сложнейшее из того, что я читала. Никому не буду советовать, но преклоняюсь перед гением Гюнтера Грасса.

Еще раз я убедилась в том, что каждая книга в моей жизни приходит ко мне вовремя. Так и случилось в очередной раз, когда я взяла в руки "Жестяной барабан". На тот момент, когда я начинала ее читать, моя судьба терпела некоторые коррективы, а уже дочитав до середины, меня буквально затянуло в воронку вынужденных перемен: пришлось оставить дом, друзей, работать тогда уже было негде, в общем, пришлось начинать жизнь с нуля, как и главному герою Оскару, в тот момент, когда он решил опять расти. Но обо всем по порядку.
Скажу сразу, это было самое тяжелое произведение, которое мне доводилось читать, но, одновременно и самое сильное. Книга давит, возвышает, переворачивает, буквально рвет на части, злит и оставляет огромное поле для размышлений, заставляет жить ею. В ней нет ничего светлого (хотя, что может быть хорошего до, во время и после войны), только беспросветная тьма, и она затягивает, не дает даже вздохнуть до самого конца, заглатывая и поглощая все твои мысли.
Оскар - он как воплощение всего самого отвратительного в наших душах, современном социуме. Он не скрывает от нас ни одного своего порока и поступка, тем самым заставляя нас, читателей, задуматься о собственных деяниях, раскрывает нам темные стороны своих близких, показывает зарождение фашизма и жизнь после войны. Эта книга настолько многогранна, что трудно даже передать словами, сколько всего хочется сказать и при этом же промолчать.
Отдельно хочу выделить язык произведения - просто от самого чтения, от витьеватости и стиля написания уже получаешь огромное удовольствие. Гротеск, который иногда доходит до грани - то, ради чего уже стоит познакомится с творчеством Грасса.
Мой вердикт - однозначно гениально, однозначно читать!

У Гюнтера Грасса потрясающий язык, первые же страницы книги завораживают плетением слов и затягивают в себя. Туда, на картофельное поле, к подпрыгивающим людям, бегущим через него... Вы узнаёте Анну Бронски и поджигателя Коляйчека, вы читаете дольше, рассматриваете фотоальбом, знакомитесь с главным героем. И дальше, дальше, через многие кладбища и тысячи барабанов, вперёд, к войне и ещё дальше, за неё...
И книга была бы идеальна со своими гипнотизирующими страницами, но в ней есть ещё и главный герой. Оскар. Его глазами и его барабаном вы видите большую часть происходящего. И это пугает, пугает сам этот вечный (хотя и не совсем) трёхлетка, пугают его мысли и слова, пугает его видение мира. Пугают и отталкивают, уж очень ужасен этот персонаж. И особенное отвращение вызывает та извращенная сексуальность, через призму которой от видит многое в этом мире. Насколько проще читалась бы книга без подобных эпизодов, продираться через которые приходится практически силой, причём наступают такие вынужденные замедления именно в тот момент, когда книга в очередной раз увлечёт вас.
Наверное, самым характерным отрывком гипнотизирующей прозы является глава про Мейна с её бесконечными повторениями, которые, кстати, в иных главах отсутствуют. Вообще часто очень разнится стиль написания различных глав, особенно выделяются те, где рассказчиком по какой-то причине оказывается не Оскар.
Сама книга безумно насыщенная, читать её быстро совершенно невозможно, настолько тягучи и объемны строки.
И, пожалуй, помимо языка, главной ценностью служит послевкусие. Даже сейчас, спустя всего несколько часов после завершения чтения, я начинаю ощущать, как в мыслях возвращаюсь назад, вспоминая те или иные страницы. Наверняка в дальнейшем впечатления от книги несколько преобразуются, но вот забыть её вам точно не удастся.

В романе Харуки Мураками "Норвежский лес" был персонаж Нагасава, который не читал книг авторов, умерших менее 30 лет назад (за исключением Фицджеральда, насколько я помню). Во мне определенно есть что-то от Нагасавы. Подобного принципа у меня нет, и современной литературы я читаю довольно много в последнее время, но, читая её, во мне постоянно просыпается ворчащий старик, твердящий, что раньше было лучше. Очередным катализатором этой мысли стал "Жестяной барабан" Гюнтера Грасса, прочитанный мной после нескольких книг XXI века подряд.

До чего же потрясающий текст — и с точки зрения мысли, и с точки зрения техники исполнения, и с точки зрения сюжета!

Для начала, это история о мальчике, который в знак протеста против однотипной и совершенно предсказуемой жизни взрослых перестал расти в три года. Каково, а? Сама по себе идея кажется мне нереально крутой.

Но это только начало. Сам Оскар, главный герой книги, — весьма противоречивый молодой человек. Во-первых, он мнит себя ни много ни мало Иисусом Христом, притом что сам является скорее чертенком. Причин для того, чтобы назвать его чертом, к концу книги накапливается предостаточно. Перечислять я их, конечно же, не буду, ибо некоторые из них крайне важны в сюжетном плане, но поверьте мне на слово. В свое первое посещение церкви Оскар находит сходство между собой и Иисусом, после чего отрицательно отвечает на вопрос, любит ли он Иисуса.

Итак, у нас есть маленький мальчик, который в три года решает больше не расти и который без всяких зазрений совести утверждает, что не любит Иисуса. Представляете себе уровень нонконформизма?

Со смачной долей сатиры Оскар описывает нам окружающий его мир и общество. Читать об этом — огромное удовольствие. Вот вам фрагмент для примера:

Очень тонко и не менее метко сказано, как по мне. В своих суждениях Оскар прохаживается не только по вступившему в ряды нацистской партии человеку, но и по своим сверстникам (невероятно тупым, по мнению Оскара) и по своим родственникам. Смотреть на мать Оскара, которая изменяет своему мужу, и все об этом знают, глазами самого Оскара — тоже очень интересно, хоть и не всегда приятно. Желчи и сарказма на неё у мальчика тоже хватает.

Книга даже при первом прочтении кажется глубокой и многослойной, но по прошествии времени словно настаивается в голове и раскрывается новыми нотками. Уверен, что подобную литературу стоит перечитывать по несколько раз. Единственный минус — её большой объем. На первый взгляд кажется, что в ней много лишнего, но это только на первый взгляд. Текст действительно гармоничный, цельный и глубокий, хоть и читается местами довольно сложно.

Больше рецензий в ТГ канале

Моя рекомендация: обязательно к прочтению.

Иногда книги, признанные классикой, оказываются не такими, какими их ожидаешь. Так случилось и с "Жестяным барабаном". Этот роман, несмотря на свою литературную значимость, оставил у меня скорее разочарование, чем восхищение.

Сюжет повествует о жизни Оскара Мацерата, мальчика, который решил не взрослеть, но стать свидетелем и хроникером событий XX века, вооружившись своим жутковатым барабаном и пронзительным голосом. Однако вместо захватывающего анализа эпохи, я столкнулась с перегруженным, хаотичным повествованием, где аллегории и символы подавляют саму историю.

Грасс умело играет с языком, но эта игра часто оказывается самоцельной. Многочисленные метафоры и отсылки к истории Германии превращают текст в литературный лабиринт, из которого не всегда хочется искать выход. Герои, включая самого Оскара, кажутся скорее фигурами на шахматной доске автора, чем живыми людьми. Мне было сложно сопереживать им, а их поступки иногда выглядели искусственно выстроенными ради идеи, а не внутренней логики.

Кроме того, некоторая гротескность происходящего и обилие шокирующих сцен вызывали скорее усталость, чем задумчивость. Конечно, можно оценить мастерство Грасса в создании абсурдных и метафорических образов, но за этим, кажется, теряется суть — почему читатель должен волноваться об этих героях и их судьбах?

Не могу не признать, что "Жестяной барабан" — произведение мощное, смелое и важное в литературном контексте. Но его чрезмерная символичность, холодность повествования и излишняя театральность мешают ему стать чем-то большим, чем просто объектом изучения.

Возможно, это книга, которая лучше раскрывается на втором или третьем прочтении, но после первого я не чувствую желания вернуться к ней. Иногда классика просто не находит отклика в душе читателя — и в этом нет ничего страшного.

Ну тут у нас сегодня старый добрый роман Гюнтера Грасса. Как по общепризнанному, мощному представителю магического реализма в европейской литературе, по нему понаписано куча заумных литературоведческих и филологических статей, на уровень которых я даже близко не претендую. И как бы мне не хотелось после прочтения ныть о том, что он сложный, мерзкий или «туго» читаемый – постараюсь много не душнить и очерчу общие контуры впечатлений рядового читателя.

Про сюжет. Как можно заметить из аннотации, события строятся вокруг малолетнего дебила карлика, гнома, ребёнка - достаточно сформированной к моменту рождения, хоть и инфантильной фигуры Оскара Мацерата, оделившего честью появления себя на свет, город-государство Данциг. Навернувшись с лестницы по недосмотру родителей, он перестает расти, а получив в руки барабан начинает барабанить в него вплоть до окончания 2 тома. Когда роман переваливает за миллениум, а пришедшая война застаёт многих персонажей в подвалах и могилах, герой, насмотревшись всякого, приходит к мысли, что пора бы начать принимать какие-то решения и брать на себя ответственность в жизни. В результате очередного падения он возобновляет рост, преобразившись во взрослого горбуна, но не избавившись от миропонимания дебильного ребёнка, и праздник безответственности продолжается. По итогу всех мытарств, Оскара в возрасте 30 лет суют в психушку, по доносу, составленному его же очередным странным другом (чисто библейская история). Где-то в промежутках между визитами его знакомых и бредовых наваждений, он коротает время за повествованием мемуаров своей до, во время и после военной польско-германской жизни.

По ходу действия у вас не раз может создастся неприятное чувство в результате «по-детски» циничного поведения героя, бреда и полнейшей околесицы, производимой им. Ощущение, будто он явно искажает или додумывает события, оправдывая себя или случившийся исход ситуаций притягиванием за уши несвязных вещей. Периодические припадки и повторение словосочетаний закрепляют впечатление, что киндер явно болен чем-то ещё.

Грасс хитро подошёл к выбору своего персонажа. Биография автора зацепила военное время и службу в ваффен-СС, поэтому повествуя от лица 3-х летнего малолетки, он как бы отдаляет себя, как рассказчика, от творящихся по ходу сюжета достаточно трагичных событий, оставляя себе пространство быть частью происходящего, но не принимать решений. Да, книга не смотря на намеренное запутывание личных воспоминаний, неразрывно связана с судьбой автора и его национальным самоопределением. Если очень вглядываться, то можно разглядеть попытку рефлексии и психологического осмысления государственного опыта тех событий, происходивших в Германии 20 - 40-х годов, и даже вопроса национального раскаяния.

Причем и авторский язык местами очень хорош. Сценка в школьном классе с фройляйн Шполленхауэр; кишащая угрями лошадиная голова на пристани; проклятие музейного экспоната Ниобеи; история четырёх забитых кошек (из которых одну звали Бисмарк). В такие моменты Грасс в полной мере демонстрирует свои писательские умения, грамотно играя на чувствах читателя одновременно гротескными, и в то же время живо нарисованными образами, легко подталкивающими к улыбке или же колющими мрачностью, а иногда даже искрящими выверенной точностью описательных формулировок.

Но в здешних объёмах способно утонуть буквально всё. Текст обмазан каким-то невообразимым количеством личных тем, житейских склок вперемешку с извечными литературными нарративами. Тут тебе и проблемы отцовства, противления младшим поколением грядущей судьбы старого, в купе с пренебрежением; темы неразделённой любви; темы исчезновения этнических групп; непринятие обществом не похожих особей; национализм, детская жестокость, тема войны, погребения и смерти, семейной истории и закономерностях фамильной судьбы, в антураже обывательской европейской жизни с присущим ей колоритом, сексом, грязью и прочим, весёлым и не очень. Всё это обращено в обёртку сюрреализма, напичкано невообразимым количеством бытовых, повседневных, и тут же культурных и исторических подробностей, от которых сама книга буквально лопается и трещит по швам, мешая составить о ней впечатление как о чем-то цельном и неделимом. Местами у автора вовсе срывает шпингалеты)) и он абсолютно перестаёт понимать меру описаний, забывая, когда нужно остановиться в увлечении своей графоманией.

Определённо с книгой стоит знакомиться при наличии времени и интереса к ней, с перерывами что бы продохнуть от физиологичности и какой-то беспросветности. Возвращаться снова, пока бесконечно подробный и дотошный стиль автора не поможет вам завалить очередную попытку восстановиться в его мире слезоточащих луковых погребков, нескончаемых партий в скат, преследующих черных кухарок и старух с четырёхслойными платьями.

P.S. Про фильм. Монументальное творение, по общенародному мнению (кинопоиска?), даже весьма успешно было экранизировано в конце 70-х, представая зрителю антивоенным сюрреалистическим действом. Забавно, что выкинуты из фильма весь 3 том + 70% остального материала, содержащие не только комментарии, монологи и варево мыслей главного героя, но и его самого. В фильме персонаж абсолютно статичен, и не получает развития в отличии от романа. При удачном касте, экранизация крайне немощна и отстала на фоне произведения, хоть и содержит скелет книжного сюжета.

"Жестяной барабан" - первый и самый известный роман Гюнтера Грасса. Мощное повествование складывается из множества образов, которые создают рисунок судьбы главного персонажа на фоне исторических событий XX века.

"Я чувствовал себя на эскалаторе как дома, я счел бы себя счастливым, несмотря на боязнь и детские страшилки, возноси он вместе со мной не абсолютно чужих людей, а моих живых и мертвых друзей и родных: мою бедную матушку между Мацератом и Яном Бронски, седовласую мышку мамашу Тручински с детьми Гербертом, Густой, Фрицем, Марией, и зеленщика Греффа, и его распустеху Лину, и, разумеется, наставника Бебру, и грациозную Розвиту — словом, всех тех, кто обрамлял мое сомнительное бытие, тех, кого погубило мое бытие, — а вот наверху, там, где у эскалатора иссякали силы, я желал себе вместо полицейских нечто совсем противоположное страшной Черной кухарке: чтобы как гора высилась там моя бабушка Анна Коляйчек и чтобы после благополучного подъема она впустила меня и мою свиту под свои юбки, обратно в гору".

Все, наверно, знают завязку - Оскар Мацерат осознанно перестаёт расти в трехлетнем возрасте в знак протеста. Он не хочет становиться подобным своему окружению. Он не разговаривает, но передает свои мысли и эмоции, выбивая их на игрушечном жестяном барабане. Герой всё время протестует против лицемерия и обывательского мировосприятия.

Оскар и автор позволяют себе много сарказма и сатиры. Почувствовать тональность текста мне помогло воспоминание о Гофмане и его гротескных героях. И филистеры у него тоже есть, и они так же противопоставляются образу художника. Другое дело, что в этом романе творческая личность сама ведёт себя мерзко и провокационно, и эту двойственность всё-таки было сложно принять.

Действие охватывает 30-50-е годы, начинаясь в вольном городе Данциге, который был захвачен Гитлером в первые дни войны, и в дальнейшем на территории Германии. Автор опосредованно говорит о коллективной вине, о том, как законопослушность, косность и привычка подчиняться приказам оказали своё влияние на ход истории.

Язык романа очень метафоричен. Образы и символы не всегда легко расшифровать. Но они очень яркие и вызывают сильный отклик, часто за счёт своей омерзительности. Я надолго запомню, как рыбак ловил угрей на голову мертвой лошади, или как дети накормили Оскара супом из лягушек, толченого кирпича и мочи. Роман наполнен неаппетитными подробностями и неприятными запахами, но главное - шокирующими поступками героя. Первые читатели обвиняли автора в безнравственности, называли порнографом и безбожником.

И, конечно, это некомфортное чтение. Плюс ко всему у Грасса непростой язык, огромные предложения, в которых легко увязнуть. Но самая большая сложность даже не в этом, а в том, чтобы сложить в общую картину все многочисленные эпизоды жизни Оскара. В идеале этот роман надо читать не один раз. Я пока не готова повторить, но продолжаю думать и осмысливать.

"Залы, где мне предстояло выступать, вмещали от полутора до двух тысяч зрителей. На фоне черного бархатного задника я должен был в полном одиночестве стоять на сцене. Луч прожектора указывал на меня. Смокинг облегал мое тело, и хотя я играл на барабане, меня слушали отнюдь не молодые джазманы. Нет, взрослые люди от сорока пяти и выше внимали мне и почитали меня... Я обращался к людям преклонного возраста, и они мне отвечали, они не хранили молчание, когда я заставлял говорить свой трехлетний барабан, они радовались моему барабану, но выражали свою радость не языком старцев, а лепетом трехлеток, криками «Рашу, рашу, рашу!», когда Оскар барабанил им что-нибудь из удивительной жизни удивительного Распутина. Но куда больший успех, чем с распутинской темой, которая уже сама по себе была чрезмерно сложна для большинства слушателей, я имел с темами, которые описывали состояния, почти лишенные действия, и которые я для себя озаглавливал так: первые зубки — тяжелый коклюш — длинные царапучие чулки из шерсти — кто увидит во сне огонь, тот напустит в кроватку. Старикашкам это нравилось. Они душой и телом принимали мою игру. Они страдали, потому что у них резались зубки. Две тысячи перестарков заходились в судорожном кашле, потому что я поражал их коклюшем. А как они чесались, когда я надевал на них длинные шерстяные чулки! Не одна почтенная дама, не один почтенный господин мочил белье и сиденье кресла, когда я заставлял их увидеть во сне пожар".

Объем романа "Жестяной барабан" вначале напугал меня, я думала, что буду читать его очень долго. Но мои страхи оказались напрасными: я достаточно быстро прочитала книгу, роман оказался увлекательным и интересным. В нем идет речь о жизни Оскара, который в три года сознательно прекратил расти и практически не расставался с жестяным барабаном, выражая с его помощью свои чувства. Оскар живет в непростое для Германии время - конец 30 - начало 50-х гг. XX века. И находясь в "специальном лечебном учреждении" записывает свою историю: начиная от бабушки и до своего тридцатилетия. Здесь есть место и чувствам, и пошлости, и жестокости, и протесту.
Роман заставляет думать, поэтому его читать не очень просто. Мне кажется, что я не совсем поняла это произведение, может быть, начала его читать в неподходящее время. Возможно, когда-нибудь вернусь к этому роману или посмотрю фильм.