Цитаты из книги 人間失格

Хочу умереть. Умереть хочу. Назад пути отрезаны. Теперь уже что ни делай, как ни старайся — все напрасно, только больше стыда оберешься. Не до велосипедных прогулок. Не до любования водопадом "Молодые листья". Впереди только позор да презрение, грязь да мерзость — мучения все более тягостные... Как хочется умереть! Это единственный выход. Надо умереть; жить — только дальше сеять семена греха... Мысли теснились, они почти довели меня до безумия, пока я ходил в аптеку и обратно.

...-Смерть?


-Комедия. Пастор,буддийский священник-все одно,все комедия.


-Тогда,значит,жизнь-трагедия?


-Нет,тоже комедия...

В этом году мне исполнится двадцать семь лет. Голова почти белая, и обычно люди считают, что мне за сорок.

Общепринято думать, что преступлению противостоит закон. Неужели действительно для всех все так просто? Все верят в свою непричастность к злу и полагают0 что преступники кишмя кишат только там, где в лице полиции отсутствует дух законности?

And now I had become a madman. Even if released, I would be forever branded on the forehead with the word "madman," or perhaps, "reject." Disqualified as a human being. I had now ceased utterly to be a human being.

But in her wide-open eyes there was no trace of alarm or dislike; her look spoke of longing, almost of the seeking for salvation. I thought, "She must be unhappy too. Unhappy people are sensitive to the unhappiness of others."

Women sleep so soundly they seem to be dead. Who knows? Women may live in order to sleep.

The weak fear happiness itself. They can harm themselves on cotton wool. Sometimes they are wounded even by happiness.

I craved desperately some great savage joy, no matter how immense the suffering that might ensue,

The thought of dying has never bothered me, but getting hurt, losing blood, becoming crippled and the like — no thanks. I thought as I watched Yoshiko bandage my hand that I might cut down on my drinking.

I am convinced that human life is filled with many pure, happy, serene examples of insincerity, truly splendid of their kind—of people deceiving one another without (strangely enough) any wounds being inflicted, of people who seem unaware even that they are deceiving one another.

Once these expressions put in an appearance, no matter how solemn the place, the silent cathedrals of melancholy crumble, leaving nothing but an impression of fatuousness. It is curious, but the cathedrals of melancholy are not necessarily demolished if one can replace the vulgar "What a messy business it is to be fallen for" by the more literary "What uneasiness lies in being loved."

Слабое и одновременно отчаянное сопротивление начало было разрастаться во мне, но - о, мой скверный характер! - я моментально перестроился: да, действительно, я подлый человек. Почему-то я совершенно лишен способности открыто сопротивляться...

я жил в такой апатии, что на самоубийство у меня духу не хватило бы.

Ежемесячно я получал более десятка журналов для подростков, из Токио мне слали кучи разных книг; все это я молча проглатывал, всякие там доктора Абрак д'Абры, профессора Нонсэнсы были мне не в диковинку; начитался разных повествований о привидениях, кучи юмористических рассказов, потешных историй эпохи Эдо и другого чтива, так что с серьезной миной мог без конца рассказывать уморительные вещи и рассмешить домашних мне не стоило труда.

«Неполноценный» – это слово, несомненно, комическое.