Цитаты из книги 人間失格

И на рассвете я впервые услышал от нее слово «смерть»: казалось, она тоже невыносимо устала быть человеком.

Разлад между богатством и бедностью — избитая тема, но я все еще считаю ее одной из вечных тем в драмах.

Все, что связывало нас с Цунэко, — единственная ночь. Она мне не принадлежала. Незачем было ни дорожить, ни сожалеть, ни питать еще какие-либо сильные чувства.

Да, ранить может и счастье. Поэтому, пока я еще не ранен, мне не терпелось поскорее расстаться.

Я был не в состоянии выжить в одиночку.

Когда просишь людей о чем-нибудь, первым делом их следует рассмешить.

Вместо того, чтобы сидеть в этой промозглой комнате без окон, мне было легче окунуться в раскинувшееся снаружи море незаконности, чтобы поплавать в его водах и вскоре утонуть.

И все же в людском сердце таилось нечто более непостижимое и пугающее. Утверждать, что это алчность, было бы недостаточно, что тщеславие — тоже, как и сочетание похоти и алчности: я чувствовал, что на самом дне мира людей есть не только экономика, но и что-то неизвестное, странно схожее с кайданом.

И выпивка, и курение, и продажные женщины — неплохие средства, чтобы рассеять, пусть и ненадолго страх перед человеческими существами.

Его «страстью» как раз и было его безразличие.

Пребывание в замешательстве указывало на нашу принадлежность к одному и тому же виду.

В школе скука. Учиться надо у природы! Природой вдохновляться!

Приторно-сладко и глупо пытаться в милой манере изображать то, что считается милым. Вот мастера — те посредством субъективного восприятия создавали красоту из обыденных мелочей и не скрывали интереса даже к тошнотворному уродству, целиком отдаваясь радостям самовыражения.

Я никогда, ни в малейшей степени, не доверял людскому мнению.

Мне надо стать с ним закадычными друзьями, а если это окажется совершенно невозможным, останется лишь молиться о его смерти.

Если бы я мог, я установил бы за Такэти круглосуточное наблюдение, не сводил бы с него глаз ни утром, ни днем, ни ночью, чтобы ни в коем случае не допустить разглашения тайны.

Труднее всего актеру выступать в театре родного города и в особенности — в комнате, где собралась вся его родня: в этом случае даже прославленная знаменитость едва ли сумеет блеснуть талантом.

И в то же время между нами имелось принципиальное различие: он паясничал неосознанно, более того, не сознавал плачевности этого шутовства.

С детства я по опыту знал: если женщина вдруг расплачется вот так, вернуть ей хорошее расположение духа можно, предложив что-нибудь сладкое.

Характерно, что мысли убить его у меня даже не возникало. У меня ни разу не появлялось желания кого-нибудь убить, сколько бы раз за свою жизнь я ни хотел, чтобы убили меня. Просто потому, что я считал, что доставлю этим радость ужасному противнику.