Цитаты из книги 人間失格

Так вот, грех запятнал мою душу самым естественным образом ещё с пелёнок; по мере того как я рос, он не только не исчез из моей души, но, наоборот, разросся, проел душу насквозь, и, хотя я сравнивал свои ночные мучения с муками ада, грех стал мне роднее, ближе крови и плоти; боль, которую он причинял душе, стала знаком того, что грешная моя душа жива; я стал воспринимать эту боль как ласковый шепот.

Я убежден, что человеческая жизнь наполнена множеством чистых, счастливых, безмятежных примеров неискренности, действительно великолепных в своем роде — люди обманывают друг друга без (как ни странно) любых мук совести, людей, которые, похоже, не знают даже, что они обманывают друг друга.

Да, что и говорить, уж коли женщина доберется до удовольствий, то отведает их сполна, не то, что мужчина.

Постоянно люди ввергали меня в панический ужас, я уже уверовал, что не состоялся как человек, и все это выливалось в то, что я скрывал свои терзания в тайниках души, усиленно маскировал меланхолию, нервозность, закутываясь в одежды; наивного оптимизма, все более становился паяцем, чудаком.

кончились деньги - кончилась дружба

Вся моя жизнь состояла сплошь из позора. Да я, впрочем, так и не смог уяснить, что это такое - человеческая жизнь..

Есть такое слово: отверженные. Так называют обычно жалких потерянных людей, нравственных уродов. Так вот, начиная с самого рождения я чувствовал себя отверженным, и, когда встречал человека, которого тоже так называли, я чувствовал прилив нежности к нему и тогда не мог сдержать восхищения самим собою.

Как и когда это произошло — не знаю, но с малых лет я владел способностью не произносить ни слова правды.

Видимо, малодушные люди даже счастья боятся, их, как говорится, и вата царапает.

И то, что я не из тех, кто, пользуясь доверием людей, станет искать у них помощи, в первую очередь особым чутьем поняли многие женщины; они учуяли мое одиночество, и это позволяло им пользоваться мною как заблагорассудится. То есть, я просто хочу сказать, что женщины видели во мне человека, способного сохранять любовные тайны.

Всеведущему известно, что "уважаемый" - обманщик, об этом от него все равно когда-нибудь узнают люди, они поймут, что были обмануты, и тогда какова же будет их ярость! о Боже, какой будет их месть!! Даже представить себе страшно, волосы дыбом встают.

А ведь я боялся Бога. В его любовь не верил, но неизбежности кары Божьей боялся. Вера, казалось мне, существует для того, чтобы человек в смирении представал пред судом Господним и принимал наказание Божьими плетьми. Я мог поверить в ад, но в существование рая не верил.

...Ночью шел сильный снег. Я брел по улочке за Гиндзой, расшвыривая снег носком ботинка, и бесконечное число раз пел вполголоса одну строку популярной военной песни "Родина за сотни миль отсюда". Неожиданно меня вырвало. Я впервые харкал кровью. На снегу расползлось красное пятно — ни дать ни взять флаг Японии.

И завтра живи так же. Не стоит жизни строй менять. Избегнешь радостных страстей — Не будет и печальных. Огромный камень на пути Мразь-жаба огибает.

Это стихи французского поэта Ги Шарля Круэ в переводе Уэда Бин. Когда прочел их, почувствовал, как раскраснелось мое лицо.

Жаба.

Это ведь я. Неважно, простит меня общество или не простит. Неважно, погребет оно меня или нет. Важно, что я мерзостнее собаки и кошки. Я — жаба. Ползучая тварь.

Чаша недопитой полынной настойки — так представлялось мне мое состояние, во многом вызванное никогда и уже ничем не восполнимой потерей.

Главное — заставлять людей смеяться, и тогда им не особенно бросится в глаза мое пребывание вне того, что они называют «жизнью»; во всяком случае, мне не следует становиться бельмом в их глазах; я — ничто, я — воздух, небо.

Естественно, никому не нравится, когда его ругают, когда на него злятся, но мне в искаженном злобой человеческом лице видится истинная звериная сущность, и человек-зверь кажется мне страшнее нравом, чем лев, крокодил или дракон.