Цитаты из книги Laurus

Сказано же было в одной из грамот Христофора, что русским людям покорятся многие пространства, но они не смогут эти пространства освоить. Будучи русским человеком, Лавр опасался такого поворота событий.

«Что о коловращении вод думаешь ты, спросил Арсения паломник Вильгельм. Земля наша напоминает человеческое тело, ответил Арсений, и внутри пронизана каналами, как тело пронизано кровеносными сосудами. Где бы человек ни начал копать землю, он обязательно наткнется на воду. Так говорил мой дед Христофор, который чувствовал воду под землей. »

«Тело Устины очевидным образом испытывало на прочность ее дух»

Дальше начиналась Силезия. Пока Арсений расспрашивал у купцов о Силезии, она незаметно перешла в Моравию. Он поторопился узнать все о Моравии, ибо ничто в Моравии не предвещало, что она больше Силезии.

Тот, кто включает в себя мир, отвечает за все.

Гордыня бо есть корень всем грехом.

Я лишь хочу узнать общее направление пути...

А разве Христос не общее направление?.. Какого же направления ты ещё ищешь?

Значит, нужно сознательно избавляться от грехов... Всего-то делов. Нужно, знаете ли, не рассуждать, а обожествляться.

Человек четырнадцать лет жил на свежем воздухе, так дайте же ему прийти в себя.

А была ли, спрашивается, его любовь? И если была, то во что же она превратилась за сотни ушедших лет? И кто тогда её чувствует, если любившие давно истлели?

Бесчинствуй. Быть благочестивым легко и приятно, ты же будь ненавидим.

В их тусклом свете угадывались очертания крестов. Это было кладбище. Какое всё-таки прекрасное место... Лучше не придумаешь.

Вы слишком долго собирались. В сущности, дело ведь здесь и не во времени, ибо настоящая любовь вне времени. Она может ждать хоть целую жизнь

Арсений шел, испытывая холод и страх. Он и сам не понимал, зачем вышел из тепла. Ему было лишь ясно, что путь его ждал трудный – если вообще преодолимый. И он не знал, куда этот путь лежит.

Было еще одно средство заставить ее разговориться – совиное сердце. Его следовало приложить к сердцу спящей жены. Но на этот шаг мало кто шел: было страшно.

Капитан же продолжал говорить неестественно спокойным тоном, и всякому, кто хоть сколько-нибудь разбирался в людях, было ясно, что нервы его на пределе.

Порой уже не существенно, как и кем слово сказано. Важно лишь то, что оно было сказано. На худой конец подумано.

Мы в ответе за тех, кого приручили, говорил, глядя на волка, Христофор.