Цитаты из книги Laurus

Не встреть мы тебя, брат Гуго, сказал Арсений, мы бы никогда не узнали многих полезных вещей.

Перемещение в пространстве обогащает опыт, скромно ответил брат.

Оно спрессовывает время, сказал Амброджо. И делает его более емким.

Арсений увидел, как по левому борту шел огромный пенистый вал. Несмотря на темноту, вал был хорошо виден, и гребень его переливался в непонятно откуда идущем свете. Это мерцание и было самым страшным.

Амвросий стоял на берегу озера, и ветер покрывал его лицо мелкими брызгами. Он смотрел, как вдоль стены к нему медленно приближался старец Иннокентий. Ноги старца скрывала мантия, и оттого не было видно его шагов, так что нельзя было даже сказать, что он шел. Он – приближался.

От решетчатого окна отделился луч утреннего солнца. Луч был еще слаб. Он медленно пробивался сквозь густой дым кадила. Одну за другой поглощал едва заметные пылинки, и уже внутри него они начинали вращаться в задумчивом броуновском танце.

У чисел была своя гармония, отражавшая общую гармонию мира и всего в нем сущего.

Амброджо положил Арсению руку на плечо. Я ведь, друже, не ставлю под вопрос необходимость времени. Просто надо помнить, что во времени нуждается лишь материальный мир. Но только в материальном мире и можно действовать, сказал Арсений. В этом сейчас состоит разница между мной и Устиной. И мне нужно время если не для нас обоих, то хотя бы для нее. Я, Амброджо, очень боюсь, что время может кончиться. Мы к этому не готовы – ни я, ни она. К этому никто не готов, тихо сказал Амброджо.

Бирюза, если носить ее с собой, предохраняет от убийства, потому что никогда ещё этого камня не видели на убитом человеке.

По воде они, стало быть, только ходят, сказали завеличские. А бегать пока ещё не научились

Разумееши ли, еже чтеши, или токмо листы обращаеши?..

Амвросий безмолвно поворачивается к волку. Волк слизывает его слезы.

«То, что произошло с Христофором, не было отсутствием ушедшего в неизвестность. Это было отсутствие лежавшего рядом.»

Иголки сосен светятся. Тени длинны. Воздух густ, ибо еще не растерял запаха проснувшегося леса. Мох мягок. Полон существ, чей дом – лист, а жизнь – день.

Высота полёта неизбежно грозит такой же глубиной падения.

То, что человеку дается по силе его, и есть наилучшее. 

Почему он ушёл умирать? Почему не умер среди нас, его любивших? <...> Так он предупреждал нас, что в последнюю минуту каждый остаётся наедине с Богом.

Тут выяснилось, что события не всегда протекают во времени. Порой они протекают сами по себе. Вынутые из времени.

В малом человеческом теле (говорил Христофор), подобно солнцу в капле воды, отражается безграничная премудрость Божия.

Придя домой, они также затопят печь и насладятся особым осенним уютом. Топили они, как и все вокруг, по-черному. После топки стены избы были теплыми. Толстые бревна долго держали тепло. Еще дольше его держала глиняная печь. Уложенные у дальней печной стенки камни раскалялись докрасна. Дым поднимался под высокий потолок и задумчиво выходил через открывавшийся над дверью дымоход.

И если разобраться, то птицы, рыбы и звери во многом подобны человекам. В этом, видишь ли, наша всеобщая соединенность. Мы учим друг друга.