Цитаты из книги Laurus

"...Не дело человеков знать времена и сроки, сказал он. Каких еще дат ждете вы, когда всякий христианин должен быть готов к концу ежечасно? Даже самые юные из здесь стоящих проживут не более лет семидесяти, ну, может быть, восьмидесяти. (Юные заплакали.) И никого из тех, кого здесь видите, через сто лет уже не будет. Велика ли эта отсрочка в сравнении с вечностью? Потому (старец посмотрел на юных) говорю вам: плачьте о своих грехах. Но главное – бодрствуйте и молитесь."

Устина была любовью, а любовь - Устиной. Он нёс её, будто свечу в тёмном лесу.

С. 120: «В наших землях, сказали корабельщики, трудно ожидать сюрпризов. А вот дальше, по некоторым сведениям, встречаются люди с песьими головами. Не знаем, правда ли это, но так говорят. Не возноситесь, ответил Амброджо, ибо и здесь всего в достатке. Зайдите, допустим, в кремль: там таких много.»

Арсений знал, что силы, розданные во время мора, он брал взаймы у своего будущего, и теперь восполнял растраченное.

Соломон рече: триеми суть невозможни уразумети, и четвертаго невем: следа орла, паряща по воздуху, и пути змия,ползуща по камени, и стези корабля, пловуща поморю, и путий мужа в юности его. Этого не понимал Соломон. Этого не понимал Христофор. Как показала жизнь, этого не понимал и Арсений.

-Не люблю расставаться. -Жизнь состоит из расставаний, сказал Арсений. Но помня об этом, полнее радуешься общению. -А я бы (купец Владислав сморкнулся) собрал всех встреченных мною добрых людей и не отпускал их. -Думаю, что так они быстро стали бы злыми, улыбнулся Амброджо.

Он мог часами вглядываться в лед, изучая то, что вмерзло в него за зиму: черепки горшка, головешки костров, павшего волка, остатки лаптей, а также то, что от долгого лежания потеряло первоначальный вид и превратилось в чистую материю.

...мне кажется, или лёд зимой покрывается снегом, и просматривать его на большие расстояния, и, тем более, находить под ним всякую фигню - мягко говоря, затруднительно? Ох, постойте, тут уже ЧИСТАЯ МАТЕРИЯ, всё, уже не важно.

...а мужское семя находится здесь (показав на крупные яйца Андрона, Христофор примотал их к бедру), и оно белого цвета. Арсений знал, какого цвета семя, но Христофору этого не сказал. Он говорил об этом на исповеди старцу Никандру. Держи руки поверх покрывала, посоветовал старец Никандр. Это было не дома, а на кладбище, сказал Арсений.

Арсений закрыл книгу, которую читал на кладбище в лучах уходящего солнца.

Берестяные грамоты дитя читало вслух. В Средневековье вообще читали преимущественно вслух, на худой конец просто шевелили губами.

Лавру одиноко. Он не испытывал одиночества, когда бежал мира, потому что тогда не было чувства покинутости. Теперь мир бежит его, а это совсем другое.

Некоторых он сразу же отправлял домой, даже не дослушав их до конца. К таковым относилось великое множество потерявших мужскую силу или же не имевших ее никогда. Восстанавливать ее Мелетий не видел необходимости, заявляя, что, по его собственному опыту, достичь противоположного гораздо труднее.

Поняв, что Арсению требуется определенная независимость, князь не стал навязывать ему свое общество. Под определенной независимостью князь понимал независимость, границы которой определял он сам.

Ты хочешь сказать, что ты хуже травы, спросил монах.
Арсений поднял глаза на монаха.
В определенном смысле хуже, ибо трава безгрешна.
Так ведь она оттого безгрешна, что не имеет сознания, сказал Амброджо. Разве есть в этом ее заслуга?
Значит, нужно сознательно избавляться от грехов, пожал плечами монах. Всего-то делов. Нужно, знаете ли, не рассуждать, а обожествляться.

Леса вновь сменялись полями, а польские местечки – русскими. В Буске жили преимущественно поляки, в Неслухове – русские, в Запытове же, следует полагать, поровну. Кто жил во Львове, было непонятно.

Арсению показалось было, что по запахам и общему состоянию воздуха эта весна была точь-в-точь такой, как когда-то в детстве, но он тут же себя одёрнул. Арсений был теперь совершенно другим, и оттого нынешняя весна не имела с его детской весной ничего общего. В отличие от той весны, нынешняя не заполняла уже всего мира. Она была его прекрасным цветком, но Арсений давно знал, что в этом саду имелись и другие растения.

По воде способен идти тот кто небоиться утонуть

Ему хотелось остаться здесь навсегда, но он знал, что это невозможно.