Король воронов

- Ну конечно, - ответил Ганси, по-прежнему холодно и раздраженно. - Упаси боже, чтобы молодые люди выражали свои принципы с помощью публичных, хотя и тщетных протестов. Ведь они могут прогуливать уроки и судить других, сидя на заднем сиденье автомобиля!

Но это лишь история твоего происхождения, а не конечный пункт назначения.

Проще отличить героя от негодяя, когда на кону стоят только жизнь и смерть. Если речь идет о том, что в промежутке становится сложнее.

Возможно, не существовало ни единого слова, способного вместить идею этой ненависти. Разве что слово "всё".

Ганси ещё не понял, как быть с тем фактом, что его столь верно постиг человек, с которым они, в конце концов, недавно познакомились.

... он продолжал заниматься, Адам тоже - он не отказался бы от мечты о Лиге плюща, даже если бы их тащила в зубах Годзилла.

Впрочем, она никогда не питала пристрастия к долговязым мужчинам, которые появляются из волшебного леса.

Некоторые плохие идеи бывают настолько плохи, что носятся по кругу, пока не станут хорошими.

Он представил Адама, всегда такого академика. И Ронана, неистового, и верного, и ранимого.

• Не сломай его, Адам.

Ночь казалась живой.

- Да? И поэтому ты так ужасно выглядишь?

• Спасибо, Пэрриш, твое лицо меня тоже радует.

Ганси жил в непрерывном состоянии невозможности, время от времени поднимаясь до состояния ещё большей невозможности.

Ломоньер был явно впечатлён изгибом собственных мыслей.

Пахло концентрированным запахом полов Борден-Хауса - то есть, плесенью и синими коврами, - но с дополнительным оттенком сырости, живым, присущим пещерам и очень старым подвалам.

Ганси хмыкнул. Это звучало бы пессимистично в исполнении кого угодно - а в исполнении Ганси прозвучало пессимистично вдвойне.

- Выхватила у одного парня рюкзак и высыпала все содержимое ему же на капот. Честно, я не хочу об этом говорить.

• А я хочу, - заметил Ронан.
• А я нет! Я этим вовсе не горжусь.

• Я буду гордиться вместо тебя.

Он схватил Адама за запястья. Они казались хрупкими, ломкими, холодными. Выбор был — умереть или причинить боль Адаму. То есть, по сути, выбора не было.