Сквозь приоткрытое окно в номер проливается шум Бродвея. Давид любит это окно. Дона сказала, что окна в Нью-Йорке — это роскошь, позволить которую себе могут богатые или везучие. Давид посчитал себя и тем, и другим.

«Я соскучился», — без печали, с каким-то пронзительным теплом думает Давид. Так истину постигают заключённые и буддийские монахи, смиряясь с ней, как с константой, как с неизбежностью, учась вдруг любить и с лёгкостью принимать то, что есть.

Давид, в третий раз демонстрирует документы, и пересекает десятый забор, за последним из которых находится «самая свободная в мире страна». Хорошо ещё ров с крокодилами не догадались вокруг аэропорта сделать.