Дочь дыма и костей

— И все? Я тащила эти штуковины через весь Париж за несчастный шинг, а бородач преспокойно получает два гавриэля!

Устроить бывшему парню чесотку в интимном месте: желание мстительное.

Иметь синие волосы: желание легкомысленное.Избавиться от прыщей: желание глупое.Чтобы свет выключался сам собой и не нужно было вставать с кровати: желание ленивое.

— Сдается мне, летающая девушка в вашем городе незамеченной не останется.— Нет ничего проще! — ответила Кэроу. — Два гавриэля — и я стану еще и невидимой.

— Кэроу, — произнес он, не поднимая головы, — по-моему, я писал «срочное дело».— Поэтому я и приехала срочно.— Прошло уже… — он посмотрел на карманные часы, — сорок минут.— Я была на другом конце города. Подари мне крылья — буду гонять быстрей Кишмиша. А лучше дай гавриэль. Гавриэлем звалась вторая по могуществу монета желаний, с помощью которой можно заполучить способность летать.

Once upon a time,
there were two moons, who were sisters.
Nitid was the goddess of tears and life,
and the sky was hers.
No one worshiped Ellai but secret lovers.

“Станешь зловредной старухой, с балкона расстреливающей детей из пневматического ружья.
— He-а. Пневматика их только раззадорит. Лучше возьму арбалет. Или базуку”

Pasaje de: Тейлор, Лэйни. “Дочь дыма и костей.” Астрель, 2013. iBooks.
Es posible que este material esté protegido por copyright.

Рисунок мог получиться хорошим, но она его испортила — слишком затемнила контуры. Изображение утратило изящество линий и превратилось в хаотичную мазню, в которой затерялся его… ненужный пенис.

— Кэроу, я знаю, кто ты.

Кэроу была прелестной девушкой. Нежная, стройная, с длинными волосами цвета небесной лазури и глазами звезды немого кино, она грациозно двигалась, и на ее губах скользила загадочная улыбка сфинкса. Лицо не просто миловидное — полное жизни, с искрящимся, ясным взглядом. Она по-птичьи вскидывала голову, а ее темные подвижные глаза, казалось, скрывали какую-то тайну.

Счастья больше не было. Но, несмотря на страдания, теплилась еще надежда.

Теперь она поняла, почему болью расплачивались за магию: боль сильнее удовольствия. Сильнее всего.

Сильнее надежды?

— Акива, — прошептала она.
— Я здесь, — ответил он и сделал шаг — в ее сторону.
Он ни секунды не сомневался, в нем лишь теплилась надежда, что не придется делать выбор, что все еще можно повернуть вспять, однако было слишком поздно. Итак, он шагнул в будущее, встав между Кэроу и братом с сестрой, и произнес тихим, но уверенным голосом:
— Я не позволю причинить ей зло. Жить можно иначе. Убивать не обязательно.

На губах ее играла холодная улыбка. Растрепанные волосы, ладони с дерзкими чернильными глазами — Кэроу, как беспощадная богиня в обличье девушки, казалась злобной даже Зузане. Они с Миком и другие зеваки отшатнулись назад. Лираз сбросила волшебные чары, и наружу вырвалось бушующее пламя. Азаил сделал то же самое и шагнул к сестре: линия фронта была проведена. Кэроу противостояли два ангела, склонивших головы перед волной физической боли, которую посылали им хамсы на ее руках.

— Кэроу, — прошептал он.
Это имя — надежда — звучало ядовитой насмешкой, горьким упреком, и ему захотелось умереть. Он не мог заставить себя взглянуть на нее. Прижал к себе, и она поддалась, уступчивая, как сама любовь. Зарывшись лицом в спутанные ветром шелковистые волосы, он пытался придумать, что сказать ей.

Его дальнейшие действия привели Кэроу в смятение. Он опустился на колени. Шнурок развязался, косточка осталась в его руке, и на мгновение ее охватило чувство потери. Но затем он наклонился к ней. Прижал лицо к ногам, и сквозь джинсы она ощутила тепло. Она застыла в изумлении, глядя на его мощные плечи, а он прижимался к ней, позволив волшебным чарам исчезнуть, отчего крылья внезапно стали видимыми.

Его лицо было так близко, что она могла разглядеть тень от его ресниц и собственное лицо, отраженное в черной глубине его зрачков. Он пристально смотрел в ее глаза, словно в ней были другие миры, чудеса и открытия.