Дочь дыма и костей

— Любовь — это роскошь.— Нет, любовь — стихия.Стихия. Как воздух, как земля. От его спокойной уверенности по телу пробежала дрожь, но ответить Мадригал не успела. Завершив круг, он передал ее следующему партнеру, который был пьян и не вымолвил ни звука в течение всей совместной части танца.

По-моему, это скучно — быть мертвым.

— Что вы здесь делаете? — спросил он. Он все еще обнимал Кэроу, которая оторвала голову от его плеча и уставилась на незнакомцев.— Что мы здесь делаем? — возмутилась Лираз. — По-моему, учитывая все обстоятельства, этот вопрос должны задать мы! Что во имя божественных звезд здесь делаешь ты?

Татуировки в виде глаз — лишь один пример бримстоуновской черной магии. Чары действовали как сильнейшая струя воздуха, отнимающая силы. Акива учился сопротивляться им — как и все серафимы-воины. В бою он успел бы отрубить руки врагу, прежде чем тот направит на него пагубную энергию. Но Кэроу… меньше всего на свете он хотел бы снова причинить ей боль, поэтому терпел сколько мог.

— По-твоему, это сойдет тебе с рук? — пробурчал Бейн. Ты разозлила охотника. Теперь, девчонка, ты будешь всю жизнь трястись от страха, что кто-то идет по твоему следу.

На фоне крови кожа казалась почти голубой. Съежившись и обняв себя руками, Кэроу тряслась, как наркоманка. Всего этого уже вполне достаточно, чтобы испугаться, но самым жутким было лицо. Щека опухла после удара о стул, голова тяжело клонилась набок, а глаза скрывались в тени. Таких люди предпочитают обходить стороной. Она выглядела… не совсем человеком.

— Зачем это мне? Там, откуда я пришел, душа нужна не больше, чем зубы мертвецу.

— Не монстр. Серафим, существо бездымного огня, выброшенное в другой век, в другой мир. — Он пожирал глазами Акиву. — Я такой же, как ты, брат. Такой же, как ты.

— Как книги плесенью, обрастает история мифами, — изрек он. — Может, лучше спросить очевидца?

— Она не имеет к тебе отношения, она невинна… — затараторил он.— Невинна?! На ней хамсы, она перевозит зубы для старого колдуна. Она не кажется мне невинной.— Ты не понимаешь. Она просто выполняет его поручения.Нечто вроде прислуги — и все? Тогда откуда у нее хамсы?— Почему именно она?— Она приемная дочь Продавца желаний. Воспитывалась у него с младенчества.

Человек, помеченный глазами дьявола! Как такое может быть?Ответ возможен только один, в одинаковой степени простой и тревожный.Она — не человек.

Он постоял на месте в полном замешательстве от творившегося вокруг безумия. В голове роились мысли. Девчонка предупредит Бримстоуна. Надо было остановить ее, убить. А он промедлил, позволил ей увернуться. Почему?Все просто. Ему хотелось на нее взглянуть.

Следует гордо умереть, коль нельзя дальше гордо жить. Так говорил Ницше. Мудрый человек. С шикарными усами. — Он подергал собственные задрипанные усы и попытался выдавить улыбку.

— Вы только посмотрите, кто здесь! Красавица дочь Продавца желаний, милая посланница! Пришла угостить несчастного старика чашкой чаю?

Акива не сводил с нее ястребиного взора. Всего несколько дней назад люди были для него лишь легендой, и вот он здесь, в их мире. Ощущение — будто попал в книгу, ожившую книгу с цветами и запахами, и синеволосая девушка шла по ней, точно сказочная фея, и свет ложился на нее не так, как на других, а воздух, казалось, сгущался вокруг. Словно вся история развивалась вокруг нее.

— Серьезно? Стоило мне отказаться от одного поручения, и ты решил, что я исчезла навсегда? Да… Хорошо же ты обо мне думаешь!

— Знаешь что? — сказала Зузана. — На такого могли повестись только бестолковые бабочки. Вырастишь других, у которых будет больше здравого смысла. Новых мудрых бабочек.

Прикрыв губы рукой, Зузана согнулась пополам, подавила смех и только тогда смогла проглотить набранный в рот чай.— Фу, гадость. У тебя полный желудок блевотины!Продолжая работать карандашом, Кэроу ухмыльнулась.— Вообще-то, у меня полный желудок дохлых бабочек. Их убил Каз.