Любимчик Эпохи

Она больше не любила меня. Моя Принцесса мечтала о совершенно ином Трубадуре. Патлатом, безденежном идиоте, который был бы абсолютно органичен в компании с ослом, вшивым псом и бесхвостым петухом.

Илюша чувствовал, что пропасть пройдена. С потерями, ранами, обидами, но грубая скалистая пробоина между ними затягивалась травой, обрастала гнёздами и обещала защебетать многоголосным птичьем дружелюбием.

Даже в своём возрасте она оставалась востребованной моделью. Чуть незаметной, недорогой пластики, чуть умного макияжа, пожизненная диета и изнуряющий спорт сохранили её свежайшей, бархатной, благоухающей.

Она сняла свой белый пиджак, пахнув флердоранжевыми духами, и осталась в черном каркасном бюстье, которое сжимало ее грудь, как пышное безе с кремом — голодный грязный мальчуган.

Увидев прибывшую лодку, кошки заметались и заорали голосами сказочных сирен.

Это память, роднуля, какая бы она ни была. Со всеми её нелепостями и глупыми шутками.

Каждый вагон, исчезающий в туннеле, отдавался ледяной иголкой в сердце Софьи Михайловны, к хвосту состава простегав мучительную тянущую строчку на стенке миокарда.