Любимчик Эпохи

Работники колхоза «Знамя Ильича» еще несколько десятилетий пугали своих детей якобы «Федотовским миражом» — в самые яркие августовские закаты в небе над нескошенным полем плыли две фигуры — две тонкие рыжеволосые женщины. Постепенно из солнечного марева к ним присоединялась еще одна — девочка-подросток, о судьбе которой больше никто ничего не слышал.

Танечка еще пару раз за свою молодость пыталась отвоевать хотя бы одного из братьев. Из-за Илюши резала вены, от Родиона изобразила беременность.

Детская площадка за десять минут была устелена русыми волосиками, рваными ленточками и железными невидимками с божьими коровками и ромашками на концах. Танечка надкусила Юле переносицу. Юля зубами сорвала пряжку с Танечкиного ботинка.

Был теплый ласковый октябрь. Листья оранжевого клена латали проплешины темной, засыпающей земли.

Полное жирными кистями сирени и тяжёлыми бело-розовыми соцветиями яблонь, под нами благоухало мёдом майское кладбище. Толстые шмели, как топ-менеджеры нашей больницы, купались в золотой пыльце, и она сама липла к их мохнатым лапкам, словно городской бюджет к рукам наших директоров.

Ты — прекрасный, Илюша, — смеялась она, — ты рождаешь в женщинах все самое лучшее!
— Она права, — подхватывала Ленка, услышав разговор по громкой связи, — думаешь, твоя чиновница ради стариков старается? Она делает добро во имя тебя!

Обалдевшая Зинка приняла в руки дочь и неуверенно достала надувшуюся грудь. Маленькая козявка распахнула рот и хищно вцепилась в розовый сосок.

Если бы не Родька, перед которым нужно было всегда выглядеть взрослым и сильным, Илюшина жизнь сложилась бы принципиально иначе.