Любимчик Эпохи

Абсолютно нелогичным образом братьям нравились одни и те же девочки. Ещё более нелогичным образом каждое женское сердце разбивалось сразу о них обоих

— Не гоните меня. Я с вами.

— Придет время, Золотулечка, придет время.

— Я отомщу за вас! — плакала Златка.

— Не траться, милая. Солнце еще никому не удалось замарать сажей. Просто потерпи одну жизнь. Всего лишь одну жизнь…

— А в армию нахера пошел? Для вас же, студентиков, военная кафедра. Отъехал на пару месяцев и снова сиди с мамочкой. — Курбатов ковырял его стальными лезвиями зрачков.
— Решил и пошел, — буркнул Родька, — отслужу, вернусь на факультет.
— Ну, эт если тебе мозги тут не отобьют, — усмехнулся командир.

После двух месяцев больницы Илюшин рот еще долго походил на брошенный в лесу дзот с амбразурой, из которой ржавым пулеметным стволом торчала какая-то железка. Железку стоматологи периодически вращали, исправляя неправильное срастание челюсти.

Да у него вечно так, — ухмылялся Родион в компании друзей, — занозит пальчик на ноге, и тут же гангрена до уха.

— Боль уйдет, враг умрет, враг уйдет, боль умрет.

— Разве между жизнью и смертью есть промежуток?
— Еще какой! Целая пропасть. Только некоторые пролетают над ней незаметно, а другие спотыкаются и лежат на дне бесконечно долго. Идем!

Златку поселили в комнату к четырем деревенским девочкам. Одна из них — Фаня из процветающего мясо-молочного колхоза — была на две головы выше остальных, имела крупную грудь и боксерские, в перекатах мышечных волокон икры. Откормленная, не знавшая нужды, она подавляла ровесниц бычьим взглядом и хриплым голосом.