Erasure

Приходилось это слышать? Вожделенная простота, по мысли советчиков, должна стать золотым ключиком способным, открыть двери в дивный новый мир всеобщей любви, популярности, а там и прочие, карьерно-финансовые блага подтянутся. Теллониусу Монку Эллисону, афро-американскому писателю: интеллектуал; пишет сложные книги, переосмысливающие историю Древнего мира и мифологию; идейный противник постмодернизма, который считает выродившимся; в обойме литературных фестивалей, грантов и резиденций, но продажи, после одного успешного романа на заре карьеры, вялые; преподает в колледже - Монку напрямую упроститься никто не предлагал. Но и без того понимает, что изысканная непростота его прозы на фиг никому не сдалась. И жаждет славы, вместе с ее материальным выражением, чего уж там.

Обидно - самый многообещающий (хотя теперь правильнее "много обещавший") ребенок семьи потомственных врачей из верхнего слоя среднего класса, теперь аутсайдер. Брат и сестра продолжили семейную династию: Билл преуспевающий пластический хирург, Лиза открыла клинику женского здоровья, и только Монк аутсайдер. Знаменитым так и не стал, кирпич его "Персов" даже в книжном ставят не с исторической литературой, и не в раздел "Мифология", а в "Литературу черных писателей" - тем отсекая от потенциального читателя. А книжка "Мы живем в гетто" некоей Хуаниты Мэй Джонсон расходится как горячие пирожки. Богатенькая девица покрутилась после престижного колледжа в издательском бизнесе, приглядела пустующую нишу чернухи о жизни черных, накропала корявым языком лубок от лица 19-летней матери-одиночки троих детей - и пожалуйста, в списке бестселлеров, а права на экранизацию покупают у нее за миллионы.

В то время, как у Монка все рушится. Радикал из противников абортов застрелил Лизу; прежде умеренная забывчивость мамы прогрессирует в полноценную деменцию, и нужна либо сиделка на полные сутки, либо специализированное заведение, которое денег стоит, а их как раз и нет; на Билла тоже рассчитывать не приходится, каминг-аут и последовавший скандальный развод лишили его детей, дома и денег. А есть ведь еще старая служанка. которая всегда жила с ними, ее на улицу не выставишь. И, чувствуя себя загнанным в ловушку, Монк выпускает наружу свое темное "Я" наиболее естественным для писателя способом - пишет короткую, исполненную лютой злобы на мир историю мерзкого агрессивного торчка из (вы верно догадались) Гетто. Такой себе "Заводной апельсин" 21 века без интеллектуальности Бёрджеса или оскароносные "Грешники" этого года, без песен и танцев. От первого лица, безграмотное, обильно уснащенное нецензурщиной, с уровнем самосознания и альтруизма пиявки прудовой - кринж как он есть. И, в состоянии какого-то помрачения (хотя подсознательно в надежде на успех) отправляет своему агенту.

Мгновенно сделавшись автором бестселлера, хотя и под псевдонимом. Они с агентом придумывают легенду о только что вышедшем из тюрьмы черном отморозке - конец книжки арест героя-рассказчика. Затем внезапное и скорое восхождение к вершинам финансового успеха, которое сначала оправдывает перед собой необходимостью заботы о матери, потом желанием "показать им всем!" Постепенно и неминуемо стирая себя предательством того, то считал основополагающим в своей личности. До полного "Стирания" в конце.

Для букеровского номинанта и пулитцеровского лауреата Персиваля Эверетта проблематика языка, нарочитого упрощения с целью соответствовать социальным ожиданиям, и культурной апроприации - сквозная тема творчества. Отчасти пойдя путем своего героя, с ретеллингом "Приключений Гекльбери Финна", "Джеймсом", он таки достиг зенита литературной славы. Они не хотят читать твоих тонких умных оригинальных книг? Перескажи историю из школьной программы, переставив акценты, предельно сгустив линию страданий чернокожего героя, пристегни шокирующий финал. Примитивизируй это. Будь проще, и люди к тебе потянутся. Потянулись.

"Стирание" написано четвертью века раньше "Джеймса" и как история на порядок лучше. Но люди любят лубок.

Книга, по которой сняли «Американское чтиво», получившее Оскар а прошлом году. Сам роман вышел аж в 2001 и, кажется, на русский не переводился.
Прошло больше 20 лет, а тема стереотипов никуда не делась. Чернокожий профессор литературы и писатель считает ниже своего достоинства идти на поводу у массового читателя и рассказывать истории о тяготах жизни черных американцев, хотя это хорошо продается. Да и сказать по теме ему решительно нечего, он - третье уже поколение с высшим образованием и беловоротничковой карьерой, ну какие проблемы выживания в гетто? Но когда прижимает, он предсказуемо пишет, что от него ждут и это срабатывает на «пять». Денег прибывает, счастья - не очень.
Текст до отличного чем-то не дотягивает, но - хороший, самоироничный, надо посмотреть, что автор позже написал.

Время чтения ≈ 8 часов.

СЮЖЕТ:
Телониус «Монк» Эллисон, афроамериканский писатель и преподаватель литературы, сталкивается с тем, что его книги почти не интересуют издателей, несмотря на признание критиков. В то же время огромный успех получают произведения, основанные на стереотипных представлениях о жизни чернокожих американцев. В качестве сатиры и протеста Монк пишет намеренно утрированный роман под псевдонимом, рассчитывая показать абсурдность подобных ожиданий. Однако книга неожиданно становится бестселлером, и писатель оказывается перед выбором между своими принципами, карьерой и образом, который общество хочет в нём видеть.

ОЦЕНКИ:
Сюжет - 10/10
Персонажи - 9/10
Атмосфера - 10/10
Язык и стиль - 9/10
Внутренняя логика - 10/10
Финал - 10/10

ВЫВОД:
Общая оценка - 10/10

Пару лет назад посмотрела "Американское чтиво", получившую "Оскар" за адаптированный сценарий экранизацию этой книги, и, признаться, сомневалась, сможет ли первоисточник добавить что-либо значимое к уже знакомому сюжету.
Темы коммерциализации литературы и двоемыслия издательского бизнеса, с одной стороны, поддерживающего всяческое разнообразие, а с другой, ожидающего от его представителей совершенно типичных и однообразных вещей, в фильме была раскрыта полностью, а герой идеально воплотил в себе образец расового парадокса - разрыва между ожидаемой темной экзотикой и действительной формой существования американского среднего класса.
Текст "Стирания", однако, смог удивить.
Хотя и остался всё той же историей - интеллектуальной сатирой, высмеивающей политкорректную почтительность к расовым вопросам, о которых так любит писать Эверетт.

Темнокожий писатель Телониус Эллисон, для друзей просто Монк, активно протестовал против стереотипов восприятия африканской литературы, пока в шутку не наваял построенный на самых жутких стереотипах роман о гетто и не скатился к необходимости отыгрывать роль автора этого бестселлера.
Его реальная жизнь, тем временем, закладывает лихой вираж иного, ничуть не менее клишированного свойства. Многоумный автор, чьи книги с отсылками к древним грекам и французским постструктуралистам совершенно не понимает массовый читатель (да и сам он не понят окружающими еще с детства), сталкивается с необходимостью решать самые что ни на есть обыденные бытовые вопросы с соскальзывающей всё глубже в Альцгеймер матерью. У Монка также есть брат, вышедший из шкафа уже в зрелом возрасте и потерявший семью. И сестра, пострадавшая в клинике, где работала, от пули какого-то протестующего против абортов радикала. И прислуга, ставшая семьей. И старички, обретшие счастье и утешение друг в друге под конец жизни.
И чем же, интересно, этот набор штампов из книг про старящихся белых мужчин так уж отличается от комплекта клише про черных?

Большинство рецензентов "Стирания" рассуждают о том, как тут критикуют поверхностное отношение к афроамериканцам и цветным авторам.
Однако, на мой взгляд, Эверетт идет дальше и обличает неадекватность расового подхода как такового.
Восприятие людей не должно подкрашиваться черной и белой краской в зависимости от оттенка чьей-либо кожи. Все проблемы универсальны, а жизнь каждого уникальна лишь по части субъективного опыта. Это не про отдельный прецедент и не про обобщенную оценку литературного истеблишмента восточного побережья США. Это про планетарную основу человеческой природы, универсализирующей, но в то же время нагнетающей индивидуальность, подчас искусственно и далеко не всегда оправданно.

И хотя тема у Эверетта очень серьезная, его тон и стилистическая изобретательность тянут на самую мрачную комедию.
"Стирание" - весьма хитрое произведение, которое сложно описать, хотя в каждый момент получения личного читательского опыта кристально ясно, про что оно и против чего выступает. Повествование здесь настолько аллюзивно, насыщено иронией и включает в себя столь разные по содержанию и фактуре фрагменты, что знакомство с ним то и дело превращается в беседу с тем самым многоумным Монком, которого по причине его древних греков, французских постструктуралистов и прочих интеллектуальных экзерсисов, граничащих с извращением, порой довольно сложно понять.

Вот Монк. Его история с публикацией пародийного романа о гетто вроде бы развивается вполне линейно и последовательно. А вот уже текст написанной им книги. 84 страницы крайне специфично изложенной прозы с матом, стрельбой, запрещенными веществами и четырьмя "бэбисами" 19-летнего обалдуя, живущего по принципу "а мне чё нельзя?" (как мне показалось, чуть ли не лучшая часть всего романа, настолько это карикатурно точно и смешно).
Вот множество флешбэков с милыми и не очень сценками из прошлого Монка. Отец еще жив и предрекает герою великое будущее. А вот выдержки из записной книжки Монка. Его идеи и наметки для книг, рассуждения о рыбалке, а еще сочиненные им короткие диалоги Мазервелла с Ротко, Витгенштейна с Дерридой, де Кунинга с Раушенбергом, Уайльда с Джойсом и даже Эккарта с Гитлером.

Все эти перфомансы, с которыми выступает Эверетт, очень похожи на литературные приемы самого Монка и идеально коннотируют с текстом его лекции в самом начале, постулирующей, что "любая ассоциативная ахинея – неплохой способ добавить смыслы и, что более важно, пробудить интерес".
В итоге "Стирание" вызывает ощущение присутствия не просто на интеллектуальном шоу, но, как это ни парадоксально, на выступлении чревовещателя, где Монк говорит голосом Эверетта, а Эверетт (при всей схожести собственной биографии с жизнью своего героя) использует принадлежащие персонажу способы ведения повествования для достижения общих целей.

Понимаю, что так и не смогла толком передать ощущения от прочтения, но также уверена, что при всей кажущейся надуманности формы и оторванности от канонов художественной литературы, нарисованная автором картина показалась мне интересной и убедительной.
Не просто психологический реализм и меланхоличная сатира, а сложная, но при этом не претенциозная игра, разгадывать все дополнительные квесты которой можно, кажется, до бесконечности.

Приятного вам шелеста страниц!

Знакомьтесь: Телониус «Монк» Эллисон (прозвище не мог не получить в честь джазового пианиста Телониуса Монка),

Недостаточно «чёрный», непонятный (последняя рукопись отвергнута семнадцатью издательствами), почти отчаявшийся.

На рынке гремит роман Хуаниты Мэй Дженкинс «А жывём мы в гетто» (We’s Lives in Da Ghetto), новый шедевр афроамериканской литературы. Монку остаётся лишь бессильно скрипеть зубами, хотя хочется кидаться на почитателей такого вот таланта.

В порыве ярости герой пишет «Моё изварщение» (My Pafology), своеобразный ответ Дженкинс, заключённый в пародию. И поразительно – посланный на пробу в издательство черновик тут же публикуется, а загадочная личность его автора Стэгга Р. Ли (ну не может же Монк признаться, что это его «чёрных» рук дело!) становится предметом всеобщего обожания.

Роман «Стирание» вышел в 2001 году и наконец-то добрался до российского читателя, в большей степени, наверное, благодаря обласканному наградами «Джеймсу», нежели экранизации «Американское чтиво» (2023). Сатира на издательский бизнес, расовые предрассудки получилась и правда острой.

Структура романа интересна – здесь есть и само «Изварщение», переименованное впоследствии в «Б**ть», и намётки и идеи для будущих рассказов, и отрывки из прошлых произведений Телониуса.

Стирание / задвоение личности героя, его перевоплощение в Стэгга Р. Ли, ожидания, которые предъявляет ему общество – всё это давит на Телониуса даже больше, чем отказы на последний роман.

Добавим к этому трагедию в семье, а также второе стирание – его мать постепенно, а потом очень быстро угасает из-за болезни Альцгеймера, и вот уже человек-невидимка своего поколения становится на сомнительном перепутье – а что дальше?

Мне понравился роман (экранизацию смотрела, но кроме актёра в главной роли ничего толком не помню), обрывочный финал оставляет на перепутье и читателя.
Так что же там дальше? Нервный срыв и психушка? Позорное разоблачение? Восторг и принятие? Мы не узнаем, но каждый вправе сам додумать.

Роман Эверетта, остающийся актуальным с 2002 го (экранизация в 23м, переиздание, перевод), произвел неоднозначное впечатление, но, во всяком случае, в равнодушном  спокойствии не оставил. "Все мозги разбил на части, все извилины заплел", по Высоцкому.

Главный герой, протагонист автора, писатель Телониус Эллиот,  или Монк, преподает и  пишет интеллектуальные книги, недоступные для понимания массовым читателем. Он не считает и не чувствует  себя "другим" в обществе, несмотря на черный цвет кожи. И это в нём импонирует. Но вот расизм в обществе, изменивший форму, но не переставший быть расизмом, его бесит. Особенно, когда проявляется в отношении книг черных авторов.

Свою злость после массовой славы откровенно низкопробного чтива авторства некой афроамериканки он изливает в своем "романе" с ещё более мерзким героем-отморозком, агрессивным, ненавидящим всё и всех, изъясняющимся исключительно нецензурщиной. Но получает Монк обратный эффект: издание книги, выдвижение на литпремию и вынужденное самораздвоение.. и почти потерю (стирание) себя.

Всё это, конечно, интересно. Даже при шокирующем воздействии "романа". Но не убедительно и не художественно. Такой интеллектуал произведенный его творением эффект мог бы и предвидеть. Да и задуманной пародии  у него не получилось: не смех, а отвращение вызывает текст. Объявленный автором  знатоком философии, мудрый Монк мог бы и понимать, что злость тут не поможет. Хорошая литература вполне способна противостоять чтиву и покорить публику. Ведь писатель творит не только для самовыражения, но и чтобы быть услышанным и понятым.

В общем, считает ли сам Эверетт своего героя протагонистом, - остаётся загадкой.

А вот семейная линия романа "Стирание" хороша. Она по-настоящему художественна, психологична.  Отношения в семье, воспоминания о детстве, об отце, потеря сестры, теряющая память мать. Тут при чтении и улыбка возникает, и теплота ощущается, и сложность проблемы расизма в оттенках рисуется.

В общем, книга как бы распалась на части, утратила цельность. А жаль.

Многие из нас не понаслышке знают о раздирающем на части страшном одиночестве. Причём одиноким можно быть и среди людей, даже в такой ситуации одиночество зачастую ощущается ещё более остро.

Персиваль Эверетт знакомит нас в своём метаромане  с одиноким, непонятым и непринятым, презираемым многими гении-писателе.

Все мы хотим, чтобы авторы слепо следовали своим творческим иделам, и вряд ли задумываемся о том, что при этом им надо так же, как и нам с вами, зарабатывать на кусок хлеба.

Что лучше: работа ремесленника и обеспеченная жизнь или гениальные романы, пылящиеся на полках, из-за недостатка ценителей, способных их понять?

"Стирание" - роман-пародия, насмешка, интеллектуальный калейдоскоп и, в то же время, мастерски разыгранный литературный фарс, размышление об идеалах, стремлениях, принципах и ответственности творца.

В финале хотелось снять шляпу перед автором и крикнуть: "Браво!". Только вот сердце ныло и разрывалось от печали при мыслях о том, чего стоит ждать после такого финала.

Зимой не без интереса прочитал "Йеллоуфейс" Ребекки Куанг. После этого сразу несколько уважаемых людей посоветовали мне ознакомиться со "Стиранием" Персиваля Эверетта.

Причина такой рекомендации ясна: базово книжки и вправду очень похожи. И там, и там главным героем является писатель; и там, и там мы имеем дело с литературной мистификацией; и там, и там автор жестко подтрунивает над реалиями издательского рынка Америки. Также и там, и там повествование вертится вокруг репрезентации в литературе нацменьшинств — только у Куанг это были азиаты, а у Эверетта афроамериканцы.

Главный герой "Стирания" — высоколобый темнокожий писатель Телониус Эллисон. Он относительно успешен, но о настоящей славе из-за этой самой высоколобости речи не идет — Эллисон слишком уж любит рассыпать по тексту аллюзии на Барта и Беккета и выходить "за рамки традиции", а массовому читателю такое обычно не очень нравится. Пытаясь опубликовать новую книгу, Эллисон получает от издательств 17 отказов, а потом психует и пишет под псевдонимом нарочито ужасный гангста-роман про "ниггу" и его "бэйбис" (заведомо отказываясь при этом от привычной орфографии). Начало этого романа, чтобы вы понимали стиль, выглядит так:

Гангста-роман, как вы уже догадались, адски выстреливает, ну а дальше нас ждет рассказ о том, что с этим будет делать Эллисон. Заодно мы получим немало информации о его семье, его недоотношениях и старой интрижке его отца. Как по мне, это самые слабые места романа, мало что добавляющие к основной идее, но изрядно убивающие динамику. Но я тот еще социопат, вам может и интересно будет.

В целом книга написана хорошо, читается в один присест и однозначно заставляет о чем-то задуматься. Правда, лично я все больше задумывался о том, что не согласен с автором и его подходом к искусству. Эверетт явно тяготеет к элитаристским трактовкам, сам зачем-то разбрасывает по тексту всякие вставные диалоги якобы "не для всех", а еще всячески выводит читателя на мысль о том, что написанный героем псевдороман — это вообще не литература и не искусство. Но у меня, например, возник вопрос — а почему?

1) Сюжет там недурственный и читается книга бодро (точно бодрее, чем якобы гениальный доклад о Барте из начала книги — вот его я, признаться, вообще не понял);
2) Сомнительная орфография? Ну по такой логике и "Цветы для Элджернона" не литература, получается;
3) В реальности афроамериканцы так не говорят и так себя не ведут? Ок, охотно верю, но кто вообще сказал, что литература должна отражать какую-то там реальность? И зачем это вообще надо? Опять же, "Властелин колец" — великая книга, но очень ли много она нам рассказывает об устройстве реальности?
4) Этот роман ничему не учит? Ну, во-первых, спорно, во-вторых, а почему вообще литература должна чему-то учить? И возможно ли это в принципе? Как по мне, нет — после Освенцима сама эта установка звучит смешно. Художественная литература есть способ на часок сбежать от реальности, и история про несуразные приключения гротескного "нигги" в этом плане ничуть не хуже "Войны и мира". В ней хотя бы грубейших фактических ошибок нет.

Добротная книга, хороший способ не без пользы провести вечер и мысленно подискутировать с автором. 4/5, балл отнял за не очень внятные вставные диалоги и за откровенно провисающие куски с семейными неурядицами героя.

Курил, курил, да не вкурил. Мне так и осталась непонятной задумка автора. Если рассказать про жизнь негров в США, мы и так прекрасно об этом осведомлены. Особенно, те, кто жили в СССР. Если рассказать про жизнь писателя-негра, так тоже ничего нового. Умение писать не зависит от цвета кожи. Если рассказать про то, как складываются отношения в семье, где один из членов семьи писатель-негр, так тоже мало чего интересного.
По большому счету получилась типичная современная проза. Что вижу, то пою. Ничего интересного или полезного из книги не почерпнул. Достаточно много нецензурной лексики. Меня от нее не коробит и как бы я представляю, как разговаривают негры в каком-нибудь Гарлеме. Но здесь это было с перебором.
А, нет. Что-то полезное я все-таки извлек. Автор объяснил, как присуждаются литературные премии и кто входит в состав жюри. Не думаю, что у нас или во Франции процедура сильно отличается.
Унылая книжка без каких либо поворотов сюжета.

Насколько мне понравилась задумка, настолько же не понравилось содержание. В общем-то сатирический взгляд на проблему излишней инклюзивности. Я не считаю, что в жизни сейчас это сильно актуально, во всяком случае в нашей повседневности, но тем не менее, конечно, давать премии только за пол/возраст/цвет кожи в отрыве от качества произведения или продукта — неправильно. Именно такую картину рисует перед нами автор.

Главный герой, написав несколько глубоких философских романов, остается писателем среднего звена — ни денег, ни достижений, три читателя и почти нулевые продажи. В отчаянии и одновременно с желанием высмеять все и всех, он пишет типичный роман про выживание в гетто. Надо сказать, что в книге приведен значительный отрывок этого романа, и он прямо-таки деградантский — с ошибками, бессюжетный, бессмысленный; в общем, сделано все, чтобы мы увидели, что написал он полную ерунду. Но ерунда взлетает в топы и на вершины рейтингов, и теперь Монк может оплачивать счета и лечить больную маму, но тонет в жалости к себе и в отвращении от собственной работы.

Сама по себе история с постепенным стиранием личности в угоду сценическому образу — замечательная. Ближе к концу я увидела потрясающую цитату: что-то вроде "два писателя и судья литературной премии прилетели в одном самолете, но, к сожалению, еще и в одном кресле" — очень точно описывает ситуацию. Но главный герой не вызвал у меня симпатии, сложилось мнение, что и его первоначальные романы были умны только по мнению его самого. Текст разрозненный и суховатый, поверхностный, я бы сказала. Сильно проникнуться у меня не вышло, поэтому такая оценка.