Цитаты из книги The Thirteenth Tale

Люди вообще не любят в глаза винить друг друга во лжи

Я пробежала пальцами по корешкам книг, как пианист по клавишам

Я привыкла обитать в тени и подружилась со своей печалью, но в этом доме моя печаль не приветсвовалась. Мама, возможно, смогла бы полюбить общительную и весёлую дочь, чья жизнерадостность помогла бы ей бороться с собственными страхами. А моя молчаливость её только пугала, и я, зная это, старалась как можно реже с ней видеться.

Он давно оставил попытки убедить жену в том, что свято верить можно лишь в непреложные истины; она же была воспитана в праведном заблуждение, что "истина" и "благие пожелания" суть одно и то же, но упорно отказывалась видеть различия между этими понятиями.

Я ухаживала за книгами, как иные ухаживают за могилами своих близких. Я очищала их от пыли, подклеивала поврежденные листы.

Аддисон, Бронте, Вордсворт, Годвин, Диккенс – по ним я здесь учила алфавит. Отец брал меня на руки и переносил от стеллажа к стеллажу, показывая разные буквы и то, как из них складываются слова. Здесь же я научилась писать, перенося имена авторов и названия книг на карточки, которые и сейчас, тридцать лет спустя, хранятся в нашей картотеке.

Но молчание не является естественной средой для историй. Им нужны слова.

Эти дни тянулись, как вечность. Ночная тьма сменялась сумерками, которые трудно было назвать днем; тяжелые тучи висели низко над землей; мы постепенно теряли чувство времени.

С некой долей условности мы можем говорить о перераспределении между близнецами набора унаследованных ими качеств и черт характера. Если обычный здоровый человек в зависимости от обстоятельств способен испытывать самые разные эмоции и демонстрировать различные модели поведения, близнецы делят весь комплекс эмоций и поведенческих моделей на двоих; в результате каждому из них достается неполный набор.

Я никак не ожидала, что мое разочарование по этому поводу окажется столь болезненно-острым.

Чтение - дело не безопасное.

Мои так долго сдерживаемые слезы окаменели.

На свете слишком много книг, чтобы все их можно было прочитать за человеческую жизнь , и поэтому желательно где-то провести черту,заранее ограничив сферу чтения.

So they became friends, the way old married couples often do, and enjoyed the tender loyalty that awaits the lucky on the other side of passion, without ever living the passion itself.

Кто сказал, что сугубо научная близость не может быть источником наслаждения? Разве наука и наслаждение так уж несовместимы?

Прежде я об этом не задумывалась, но теперь поняла смысл жеста: я искала свою сестру близнеца. Искала там, где ей полагалось быть. Рядом со мной.

Я не сказала ему правду. Как можно? Я угостила его очередной историей. Тощей, жалкой, малокровной сказкой без ярких деталей и изящных поворотов: выцветшие лоскуты, сметанные на живую нитку, с бахромой по неровным краям. Одной из тех историй, что так похожи на реальную жизнь. Точнее, на то, что представляется людям реальной жизнью, а это совсем не одно и то же.