Воронье озеро

Я уставилась в воду и увидела: наш жучок целеустремленно ползет вниз, одетый сверкающим серебристым пузырьком.
– Это воздух, – объяснил Мэтт и, подавшись вперед, заслонил поверхность воды ладонями от солнца. – У него своя подводная лодка, Кэти. Правда, здорово? Интересно, сколько он продержится под водой.

А преподавать мне и вовсе не в радость. Университет у нас исследовательский, и лекций у меня немного, всего четыре часа в неделю, но к каждой я почти неделю готовлюсь, это отнимает драгоценное время от научной работы.

Я тут же решила посвятить себя экологии беспозвоночных, изучать влияние загрязнения на фауну пресных водоемов. Напрашивается мысль, что выбор мой был неизбежен и предрешен задолго до того, как я наткнулась на мертвого водяного клопа. Может быть. Знаю одно: крохотный гладыш разбудил во мне что-то давно дремавшее, указал цель, которой, как выяснилось, мне до сих пор недоставало.

Неудачи на личном фронте меня не огорчали. Не до того мне было, слишком я была занята учебой, да и не верила всерьез, что смогу полюбить. Считала себя чудачкой, помешанной на науке. Одиночкой, влюбленной в работу.

Ездить домой на выходные было не по карману, а работу на лето проще оказалось найти в Торонто, чем дома, так что и летом я не приезжала. Два года мы не виделись совсем, не виделись бы и дольше, но они приехали на вручение дипломов. Все втроем, принаряженные. Я была тронута, но все равно стыдилась их, с друзьями так и не познакомила.

А я сидела рядом и ждала: сейчас нам скажут, что Мэтт умер. К тому времени я успела усвоить, что если нагрянет беда, то меня и Бо спешат увести под любым предлогом. Мне уже не раз случалось в этом убедиться.

Мэтт сделался белый как полотно. Да и говорит: так вот в чем дело, а? Все дело в Люке. Святой Люк, взял на себя роль мученика, спасителя семьи. А девочки тут ни при чем, так? Он не думает о том, как для них лучше. Все дело в Люке, в самолюбии его дурацком.

Любишь ты себя грызть, да? Без этого тебе жизни нет. Ни дня не можешь, ни минуты – все переживаешь да пережевываешь. Махнул бы на все рукой хоть раз… Вот и портишь, черт подери, все, что бы мы ни делали.

– Это ты? – Наклонившись, он заглядывал мне в лицо, в щель между шарфом и шапкой.
– Угу, – мычала я сквозь шарф.
– А вдруг не ты?
– Да я это, я.