Цитаты из книги 玫瑰的名字

- В этот день разговор шел о способах являть истину чрез необыкновенные, остроумные и загадочные образы. Я напомнил ему, что в труде великого Аристотеля мы имеем довольно точные указания на сей счет…

- Брат Вильгельм тут цитировал Ареопагита о познании через уродство. А Адельм в тот день вспоминал слова другого знаменитого мужа – доктора Аквинского – о том, что святые истины лучше представлять в грубых телах, чем в благородных.

Я встречал и прежде самые соблазнительные картины греха в писаниях именно тех людей, которые, славны неподкупнейшей добродетелью, клеймили соблазн и последствия его. Доказательство, что сих мужей снедает страсть к истине до того пламенная, чтобы не останавливаться перед любыми описаниями, изобличающими Зло во всех его прелестях, коими прикрывается. До того они желают охранить людей и приготовить их к козням нечистого.

- Бабуины, сиречь африканские обезьяны. Обитатели перевернутого мира, где замки стоят на кончиках башен, а земля находится на небе.

– Не слишком смейся над себе подобными. Над теми, кого не можешь любить, также не смейся: лучше их бойся. И поосторожнее в этом аббатстве. Оно мне не нравится.

- Это твои оксфордские наставники научили тебя обожествлять разум, иссушив пророческий дар в твоем сердце! -Ты ошибаешься, Убертин. Ты ведь знаешь, что из всех учителей самый мною почитаемый – Рогир Бэкон…

В 1970-м году в Буэнос-Айресе, роясь на прилавке мелкого букиниста, я наткнулся на испанский перевод брошюры Мило Темешвара «Об использовании зеркал в шахматах». (...). Это был перевод с утерянного оригинала, написанного по-грузински (первое издание – Тбилиси, 1934).

Чтоб существовало отражение мира, мир должен иметь форму

Все это выглядело бы апофеозом обжорства, когда бы каждый отправляемый в рот кусок не сопровождался богоугодным чтением.

Выходит, святость предполагает смиренное ожидание от Господа того, что обещано его святыми, а ересь - это попытка добиться того же собственными средствами?

«Болезнь не изгоняют. Ее уничтожают».
«Вместе с больным».
«Если понадобится».

Дело в том, что даже самая духовная любовь, если не умеешь противостоять и отдаёшься ей с жаром, ведёт к падению, к потере всякого понятия...

Кто не знает, сколько величайших соборов погибло от нападения огня!

Мария стала требовать, чтобы слуги принесли еще вина, потому что сын ее, растяпа, никак не соберется претворить воду в вино.

«Так что же, при чтении книг не обязательно опираться на веру, хотя она богословская добродетель?»
«Остаются еще две богословские добродетели. Остается надежда, что вероятное существует. И любовь к тому, кто благоговейно верил, что вероятное должно существовать».

Трудно смириться с идеей, что в мире не может быть порядка, потому что им оскорблялась бы свободная воля Господа и его всемогущество.

Даже неправда ниспослана провидением с особым умыслом: чтоб соблюдалось равновесие начал.

«“Когда Бог засмеялся, родились семь божеств на управление миром; когда захохотал, стал свет; когда снова захохотал, стала вода, а на седьмой день Божьего смеха стала душа…”