Собрание сочинений в тридцати томах. Том 25. Наш общий друг (Книги третья и четвертая)

У меня с Диккенсом непростые отношения. Я понимаю, почему он один из величайших писателей, почему его так многие любят (иностранцы в особенности), но сказать такое про себя я не могу. Мои чувства к нему где-то посередине: вроде бы нравится, а вроде бы и нет, но всё равно есть в нём что-то, что заставляет меня возвращаться к его чтению.

Книга начинается с появления отца и дочери в лодке, которые зарабатывают на жизнь тем, что вылавливают трупы из Темзы и грабят их. У отца, заметьте, есть принципы. Он грабит только мёртвых и никогда бы не подумал ограбить живых.

Но основной сюжет крутится вокруг других персонажей. Умирает богатый скряга, оставляя все свои деньги своему сыну, Джону Хармону, с одним важным условием. Он сможет унаследовать своё состояние, только если женится на Белле Уилфер, женщине, которую он никогда не встречал. Но прежде чем завещание может быть приведено в исполнение, тело Джона Хармона находят плавающим в реке при подозрительных обстоятельствах. Деньги теперь завещаны Боффинам, бедным добросердечным слугам, которые помогали растить сына. Будучи одновременно наивными и великодушными, Боффины решают приютить Беллу Уилфер и воспитывать её как собственную дочь, давая ей возможность воспользоваться состоянием, которого она упустила. В их семье Белла превращается из корыстной и холодной молодой женщины в добрую и щедрую душу. Боффины также берут секретаря, Джона Роксмита, чтобы помочь мистеру Боффину справиться с его новым состоянием...

Как всегда, в романах Диккенса присутствует много персонажей, и этот, безусловно, не был исключением. Начиная с таинственной смерти Джона Хармона, книга продолжает возвращаться к водам Темзы, а также продвигает тему воды и возрождения, своего рода крещения, так сказать. Мы встречаем персонажей, которые проживают свою жизнь в погоне за деньгами и обнаруживают, что в конечном счёте это не отвечает на те вопросы и потребности, которые, как они думали, у них были. Мы встречаем замечательных персонажей, таких как Боффины, которые находят своё счастье друг в друге, даже несмотря на то, что деньги действительно приходят им на помощь. Мы видим много плохих персонажей, которые пугают читателя и затрагивают психологические аспекты романа. Мы видим социальных карьеристов, которые занимаются этим ради статуса и ничего больше. Там также представлены паразиты общества, которые питаются за счёт людей, которые позволяют себе быть слабыми и нуждающимися.

В целом я осталась довольна чтением. Сюжет в книги хоть и развивается довольно медленно и как-то неуклюже, но в нём есть много сторонних мыслей, которое очень занимательно и полно описывают человеческие слабости. Советую вам эту книгу, если вы уже что-то читали у Диккенса.

Видимо, ближе к финалу жизненного пути диккенс окончательно погряз в сентиментальности, иначе чем объяснить странные всплески неистовой слащавости в отношении некоторых героев в сей истории. Впрочем, это не помешало мне достаточно высоко оценить книгу в целом, так как помимо всего прочего, он поднял много важных вопросов и как всегда затронул остросоциальные темы. Все-таки диккенс - мой писатель, несмотря на все "но". И что же мы имеем. Снова интрига, порядочно натянутая перьями совы на глобус, но я прощаю такое стариканам-классикам, делая скидку на особенности того времени, к тому же, слог, стиль и прочее богатство языка - у них традиционно на высоте, несмотря на банальные схемы и шаблоны. И снова куча разнокалиберных персонажей буквально из всех слоев общества, так или иначе связанных друг с другом. Их положительность или отрицательность не зависят от состояния кошельков, но по отношению к богатым и родовитым диккенс все-таки менее добр и более саркастичен.

Одно из испытаний, которое предстоит преодолеть главгерам, это неожиданно свалившееся на них богатство или его запах. В коварном квесте задействовано достаточно много народу, и каждый проходит или не проходит извилистым путем золотого лабиринта, считай, самостоятельно. Второе испытание, конечно же, любовь. У одних оно непосредственно связано с монетизацией, а у других - с сословным неравенством и предрассудками. И кого же поневоле выделяешь из общей массы. А и двух девиц, обе - красавицы, обе из бедных семей. И обе прямо ангелы в плоти. Причем, одна нормальная такая девушка, хоть и излишне жертвующая собой. Зато вторая - конченная и бессердечная кокетка и все такое. И вот с этой второй мисс я натурально исплевалась. Ибо. Нет, я все понимаю. И у диккенса вся эта махровая мутотень вылезает буквально из первого же текста. Но здесь прозвучал апофеоз, ага. Значит, маман у девицы - натурально демон во плоти. Папана называют херувимом, вот прямо так и называют. И отношения у него с дочерью какие-то нездоровые. И обнимашечки, и утипусечки, и поцелуйчики путем прикладывания девичьих пальчиков к своим губам, потом к херувимским. И нагрудничек мы цепляем к папановой грудке, кормим его кашкой и называем негодным мальчишкой. И шта это за адский ахтунг я вообще читаю, периодически чертыхалась я. С мужем у нее, кстати, тоже самое. Короче, это самые неудачные моменты в истории. Особенно офигеваешь от сомнительной прелести происходящего, хоть немного зная личную историю диккенса, то есть его семейной жизни, ага. Гагага.

Впрочем, ложка дегтя не сильно испортила мне положительное впечатление. Ибо диккенс поднял еврейский вопрос в положительном смысле. Мол, сыны израиля ничуть не хуже британцев, так что оставьте их в покое: дайте жить и веровать в своего бога, ведь они не лезут к вам, занимайтесь своими делами, а не больными фантазиями на чужой счет. В плане отношения к беднякам, ну я просто уважаю его. Богачам он неслабо отвешивает лаптей, не боясь цензуры. Снова грущу, вспоминая положение в российской литературе того времени. А женский вопрос у диккенса, конечно, традиционно просто ахтунг. Но плюсую уже за то, что он довольно-таки добр к падшим особам, не добивает их, не особо морализаторствует и хотя бы в этой книге не поливает отходами дам из благотворительных комитетов и прочих организаций.

Но херувим, но его демоническая жена и их дщерь. Ёпрст...

В самом начале позвольте мне объясниться в любви к Good old England. Ко всем этим увитым плющом усадьбам и садовым дорожкам, по которым медленно двигается прелестная юная дева в пышном платье и неизменном капоре. Рядом с ними учтиво следует подтянутый джентльмен с пушистыми бАчками, затянутый в идеально сшитый сюртук, а у открытого окна дородная матрона что-то вяжет или вышивает, при этом зорко следя за юной парочкой. Ну, чтоб, значит, ни-ни, ни Боже мой! Меж тем, надвигается вечер, и на узкие улочки Лондона опускается густой туман. Такой, что в трех шагах ничего не видно. Нужно быть очень внимательным, иначе совсем легко очутиться под колесами проносящегося мимо кэба. И не дай вам Бог оказаться в такое время где-то на задворках или в темном переулке. Ибо это дно большого города, где обитают совершенно жуткие персонажи. Все это, увы, ушло навсегда. И Британия сегодня совершенно иная. Старая, но не добрая. Лишь Темза все несет и несет свою еще более грязную воду неизвестно на чью мельницу. Да и мельниц уже совсем не осталось. Зато остался сэр Чарльз Диккенс. Тот самый, который научил лондонцев праздновать Рождество. (И не удивляйтесь, но это факт. Диккенс описал в своих повестях сценарий праздника, чем очень впечатлил своих земляков). Господи! Что ж меня так тянет сегодня объясняться в любви?! Да, я очень и очень люблю сэра Чарльза Диккенса. С самых младых, можно сказать, ногтей. Как все началось с сериалов ВВС, так до сих пор и не заканчивается. Сколько бы мне не твердили, что Диккенс труден для восприятия, что у него нет ни одного красивого лица. Я продолжаю быть верной классику из классиков Викторианской эпохи. Диккенс, однако, самый "мыльный" из английских романистов. Давайте разберемся, что есть "мыло"? Прежде всего - захватывающий семейный, подчеркиваю, семейный, сюжет. Добавить сюда пол-унции детектива и четверть унции тайны, немного разбавить слезами, довести до кипения сердца, постепенно убавлять огонь и не забыть, что финал должен быть счастливым. Все это есть и в этом, фактически последнем напечатанном при жизни романе Диккенса. Но не будем забывать, что, наверное, сэр Чарльз не был бы классиком, если бы не попытался поднять в своих произведениях социальные проблемы. Сам пройдя школу нищеты, он всегда и с глубокой болью говорил о нищих и обездоленных, искалеченных физически, но высоких душой людях. как говорил равно и о толсто- сумах, лощеных снаружи, одетых с иголочки, сытых и умытых, но чья душа грязней самой грязной лондонской улицы осенью. не зря символом власти денег Диккенс избрал свалку с огромными грудами отбросов.

Понимают ли эти господа и их дети, живущие в таких красивых домах, что это значит, когда человеку по-настоящему голодно, по-настоящему холодно? Любопытно ли им глядеть на нее так же, как ей любопытно глядеть на них? Благослови господь этих милых, веселых деток! Заплакали бы они от жалости или нет, увидев больного Джонни у нее на руках? Поняли бы они что-нибудь, увидев мертвого Джонни в его кроватке?

Если говорить о сюжете, то в общем и целом его структура и композиция не отличается от предыдущих 13 романов писателя и строится по той же схеме. Но есть, конечно и отличия. Словно предчувствуя скорый конец земной жизни, Диккенс в своем последнем завершенном романе соединил все предыдущие, взяв от всех понемногу, начиная с самых ранних "Посмертных записок Пиквикского клуба". Как легко угадываются в мистере Боффине черты Сэмюэла Пиквика. Так же, как в Брэдли Хедстоне несложно рассмотреть как Урию Гиппа, («Жизнь Дэвида Копперфилда, рассказанная им самим» так и Джеймса Каркера ( "Домби и сын"). Есть и еще одна особенность. В этом своем романе Диккенс выдвигает на первый план, в качестве главных не героев, а героинь, создавая совершенно восхитительные образы Беллы Уилфер и Лиззи Хэксем. И если в Лиззи есть некоторая статичность и клише, так или иначе свойственные героиням викторианских романов, то Белла Уилфер раскрывается совершенно по-новому. В самом начале романа - это избалованное, капризное существо, думающее только о том, как повыгоднее продать себя богатому жениху. Шаг за шагом, через страдания и боль других людей, через обман и коварство, Лиззи приходит к выводам, диаметрально противоположным. Вообще, и это сильно затрудняет чтение, персонажей в романе хватить на многотомное собрание сочинений, если писать о каждом. Но, и это еще одна особенность стиля Диккенса, у него практически нет персонажей второстепенных. В тот или иной момент каждый из тщательно выписанных образов выходит на авансцену и начинает исполнять в книге свою собственную партию. говоря о персонажах, скажем так, второго ряда, то нельзя не упомянуть о кукольной швее Дженни Рен и слуге-сироте Хлюпе. Традиционно для тех персонажей, что всего милее сердцу автора, Диккенс описывает этих двоих с изрядной долей юмора. Ну, что? Не стану я более задерживать ваше внимание, дорогие книголюбы и книгочеи, лучше приглашу вас поскорее прочитать этот увлекательный роман и раскрыть его главную тайну, о которой я здесь умолчу.