"Я умерла за красоту..."

«Я слышала Звёзды — у самого лба, / Море — у самых ног», – я отчётливо помню тот миг, когда, прочитав эти строки, почувствовала: отзывается. Сколько мне было тогда лет? Сейчас и не вспомнить... Зато я помню тот день: душно-грозовой, в воздухе – аромат спелых яблок, коими была усыпана любимая яблоня, настроение – сумрачное, ибо из-за погодных волнений мне было запрещено приближаться к воде. Найденная на чердаке – о, как поэтично! – старая тетрадка вмиг заставила меня забыть все печали. Возможно, тогда я и “заразилась” этой потребностью всегда иметь под рукой блокнот, в который в любой момент можно вписать строки чего-то понравившегося... «Найти засохший лепесток / Какого-то Цветка — / Который в поле сорвала / Истлевшая рука», – красивый почерк с витиеватостью, фиолетовая вязь слов, едва уловимый цветочный запах... да, это была та самая Шкатулка; о, это чувство, когда, прочитав этот стих, я увидела среди листов засушенные цветы! Я была заворожена. Очарована, околдована, охмурена. Тогда я ещё не знала, кто она такая, Эмили Дикинсон, и – сейчас я это понимаю – в этом тоже было своего рода волшебство. Сумрак библиотеки, хмурая дама в очках, и я – декламирующая стихотворение, дабы она назвала мне имя творца. Тонкая улыбка, почти что усмешка, добрая и понимающая, – и вопросительное, тогда мною ещё непонятое: «А ты — ты кто?». Желанный томик был мне вручён, имя – узнано, и я, в тот день добирающаяся до дома на трамвае, всю дорогу истязала страницы, и было в этом что-то восторженное – отыскать тот стих, понять и задаться тем же вопросом... «Я — Никто. А ты — ты кто? / Может быть — тоже — Никто?».

«Вот всё — что я тебе принесла, / Это — и сердце моё, / Это — и сердце моё — все поля — / Летних лугов разлёт». По-другому и быть не могло, что поэтесса, воспевающая красоту Природы, так пришлась мне по душе. Меня воспитал человек, который показал мне, насколько же прекрасно всё то, что нас окружает и так часто нами упускается. Клевер, бабочка, пчела. Рассветы, радуга, волна. Холмы, поля, леса. Такое простое, но притом такое удивительное. А птицы? Птицы – это целая вселенная, яркая и развесёлая, нужно только уметь видеть и слышать, слышать не только птиц, но и себя саму. «В листве моей души / Находят птицы свой приют / Не хуже, чем в глуши». Невозможно ответить на вопрос, какое время года наиболее привлекательное, каждое из них несёт с собой свою магию, и именно это Эмили и воспевала, будь то цветущая весна, жаркое лето, кровавая осень или хладная зима. Конечно, тот же снежный холод способен быть несносным, а уж про листопадное умирание и говорить нечего, но и в этом есть что-то красивое, пусть и не сразу это понимаешь... Даже банальная истина, дескать, всякий восход и заход солнца единственен в своём роде, преподносится ею поэтично, сразу вспоминаешь те мгновения, когда, следя за солнцем, испытываешь бурю эмоций: «Холм с алою каймой / Сжигает разум мой», – да, и впрямь сжигает... Эти передышки от тягот жизни, когда обращаешь внимание на небо, дерево, цветок – и всё плохое пусть не проходит, но угасает. И правда, какая разница, если в декабре мои багровые розы вновь зацвели?.. «А если хочешь сумму узнать — / Пересчитай подряд / Это — и сердце моё — всех Пчёл — / Что в Клевере гудят».

«Тут Звезда и там Звезда, / И всюду — Тень». Удивительно, что о любви и вере дева пусть и писала, но немного, так, вскользь, ибо всё это так или иначе сходилось для неё в самой природе, и этот момент – важен. Но от темы смерти некуда было деться. Есть у Эмили такие стихотворения, в которых она будто бы сама умирала, это чувствовалось – надрыв, тоска, печаль, сначала из-за самой мысли о смерти, затем – из-за смерти её близких... Она очень меня поддержала в один самых тёмных для меня периодов, когда случайно найденный в сборнике стих о птицах, которых уже не услышит тот, кто так тебе дорог, меня в какой-то степени убил и в то же время ободрил – как всякое великолепное стихотворение, которое читаешь – и чувствуешь: «Способно ухо — как ножом — / По сердцу полоснуть — / Ведь сердце глухо — но к нему / Сквозь слух короткий путь». Но, как ни странно, Смерть в её творчестве не является чем-то пугающим, и этот образ кареты, и эта смесь веры и сомнений... есть в этом что-то обнадёживающее. Как ни противься, смерть всё равно придёт. Как и боль, горе, отчаяние. Но страх – вот что опаснее всего. «Задумался — и ты пропал, / И вскоре — на Цепи». Вообще, это довольно необычно – что стихи, поющие о неминуемой смерти (та карета, и тюль, и роса, и кони, что несут через века...), успокаивают куда сильнее сладкоречивых и многообещающих посланий об облаках и всепрощении, и тема природы здесь опять же была основополагающей, ибо всё умирает, но после что-то всё-таки остаётся, те же листы – с витиеватым почерком... «И прочь рвалась Колоколов / Клокочущая весть — / Но что пришло / И что ушло, / А Мир — как был — так есть».

«Стихи мои — посланье Миру, / Но он не отвечает мне. / Пишу о том, что мне Природа / Поведала наедине». После неё остались многочисленные тетради, и венец её не лежит в пыли – он сияет, и в сиянии этом – Вечность. Как её только не называли. Чудачка в белом, некрасивая феминистка, ненормальная затворница – в общем, то были типичные оскорбления от тех, кто не приемлет, когда человек, в частности женщина, живёт как хочет, а не как по их мнению надо. В каком-то смысле она была бунтаркой, она была впереди своего времени, и когда я изучила все эти крохи доступных сведений о её жизни, я была в восторге. «Живу в воображении — / И это лучший дом». У неё был уютная обитель, чудесный сад и любящая семья, она много читала, занималась приятными делами и вела обширную переписку, и она писала, писала что и как хотела – и право, да разве же это несчастная жизнь? О, как любят её жалеть, мол, она никуда не выходила, у неё не было мужа, она была одинокой... Она не была одинокой, у неё были стихи – и этого достаточно. «Один цветок, одну пчелу / И к ним ещё мечту». Я не считаю трагедией и то, что её не публиковали при жизни, она этого, очевидно, не хотела. Кого и можно назвать чудаками, так это всех тех наглецов, которые на протяжении стольких лет редактировали её работы и подстраивали их под “норму”, делали то, что при жизни якобы должна была сделать она. Вот что осталось пылиться в углу, все эти дурные бесталанности, её же наследие вырвалось – и отозвалось. Мы поняли тебя, Эмили. Мы поняли. «Рукам незримых Поколений / Её Вестей вверяю свод. / Кто к Ней неравнодушен — верю — / Когда-нибудь меня поймёт».

«Я знаю, Земная жизнь коротка, / А Тоска — абсолютна, / И многие ранены ею — / Что из того?». Много лет минуло с того летнего дня, когда я, найдя тетрадь давно почившего человека (признаться, я даже не знаю, кому она принадлежала), обрела избранного друга в лице незыблемой Эмили Дикинсон. С тех пор я прочитала все имеющиеся переводы, добралась и до оригиналов, и, я уверена, я ещё много раз буду к ним обращаться, ведь это как с песней жаворонка – никогда не надоест, его песня не бывает однообразной (подлинная Птица, сомнений в этом нет). И ведь верно она говорила, Книга способна домчать до любого места, как и страница гарцующих Стихов, для того, собственно, и читаем, и да, не каждый раз прочитанное радует, но когда радует – о, этот момент узнаешь из тысячи, это – магия; да, книжной душе отозвалось... «Я знаю, мы можем умереть — / Самая яркая жизненная сила / Не может противостоять Дряхлости — / Что из того?». Весь этот год, наполненный как горестями, так и радостями, я её читала. Неспешно, вдумчиво, с удовольствием. Листала свои блокноты и отыскивала все переписанные строки (и вместе с ними – лепестки и листья... и память). Удивлялась, что многое, оказывается, помню наизусть. Вспоминала, какое же это удовольствие – громко и с выражением декламировать эти стихотворения, ведь именно так понимаешь, что все тире и заглавные буквы – к месту. И радовалась. Ливням и снегопадам. Астрам и клёнам. Ласточкам и белкам. Было ли плохое? О, было. С избытком. Но, в конце-то концов, что из того? «Я думаю, что на Небесах / Каким-то образом всё будет выравнено — / И новое Уравнение найдено — / Что из того?».

Эмили Дикинсон - гениальна! Почему я ограничивалась раньше немногими и случайными стихотворениями? Почему не купила давно ее сборник?

Страниц 50 прочитала вчера, а сегодня за раз, не отрываясь, проглотила остаток. Мне понравилось так много и так полно, что я постоянно делала пометки, пролистывала к содержанию, а в конце уже на закрывала, придерживала его - не этот номер страницы, так следующий точно захочется выделить!

Дикинсон - краткая, но всеобъемлющая. Эмоциональная, но терпеливая. Бурлящая чувствами, но стремящаяся к гармонии. Я восторге от мудрости и афористичности ее стихов, этим напоминающих даже восточную поэзию. Переводчик и составитель сборника Григорий Кружков называет многие другие творческие связи Дикинсон - с Китсом, Шекспиром, Цветаевой... С последней Эмили роднит обилие тире, нарастающая страсть в любовной лирике, я бы сказала еще - самопровозглашенность и особая гордость отвергнутых:

Мой - мой всецело - Духом и телом! Мой - в пику тьме гробовой! Мой - титулован Указом Безумия - Пропуском Вечности - Мой.

Дикинсон

Осыпались листья над Вашей могилой, И пахнет зимой. Послушайте, мертвый, послушайте, милый: Вы все-таки мой.

Я с вызовом ношу его кольцо — Да, в Вечности — жена, не на бумаге. — Его чрезмерно узкое лицо Подобно шпаге.

Цветаева

Теперь - не важно - но потом, Когда я княжить стану - Ты вспомнишь ли - как пренебрег Девицей этой странной?

Скажи - узрев меня такой - В моей Короне звездной - Раскаешься - мой дорогой? Но будет слишком поздно -

Дикинсон

Как живется вам с простою Женщиною? Без божеств? Государыню с престола Свергши (с оного сошед),

Как живется вам - хлопочется - Ежится? Встается - как ? С пошлиной бессмертной пошлости Как справляетесь, бедняк?

Цветаева

Это лишь несколько примеров, которые я сразу вспомнила. С Цветаевой Дикинсон роднит и озорство, детская впечатлительность и способность со всем миром играть, то легкомысленно, увлекаясь, то слишком серьезно, чуть не до слез. Но Дикинсон сдержанее, она все-таки более сговорчивый ребенок, как по мне. А может быть, она просто больше, чем Цветаева, сидела дома :)

Мне нравится, что и в сериале "Дикинсон" Эмили получилась невероятно живой, похожей на современных девушек, а не неприступной дамой с портрета. Сначала это меня даже отпугнуло, а теперь я оценила задумку создателей. Сериал смешной, остроумный и очень красивый, удивляет современным саундтреком и внезапными вкраплениями современных шуточек и понятий. Радости и печали, надежды и слабости персонажей понятны нам, живущим в 21 веке. Поэтому очень советую посмотреть!

Помнится мне, в мои тонкие и звонкие молодые лета, в самоучителе по английскому языку как пример чего-то там, было приведено стихотворение Э. Дикинсон:

Я смерти не искала, верьте, Он сам увез меня с собой. А в экипаже, кроме смерти, Бессмертие со мной.

Еще тогда поразила лаконичная простота и при этом странная...ладность, и при простоте - яркая образность. При моей упоротой способности все забывать, почему-то эти строки и имя поэтессы на удивление запомнились. И теперь, через тридцать лет, сподобившись, наконец, получить в руки заветный сборник стихов, я провела несколько удивительно умиротворяющих часов за чтением. Хотя скорее это можно было назвать эдаким наблюдением за полетом мысли-бабочки Эмили Дикинсон. Невозможно не быть очарованным легкостью и простотой и при этом яркостью образов. Как это ей удается? Заставить улыбнуться, кивнуть головой в знак согласия, вздохнуть... Никаких величественных слов, сложных аллегорий, только простые, даже бытовые образы. Так просто, что это пугает. Складывается ощущение, что она дышит мыслью, которая совсем случайно оказывается зарифмованной. Женщина, которая просто записывала свои наблюдения за жизнью, за природой и погодой, которые по чистой случайности оказались такими складными:) Чтение ее стихов - это способ медитации, возможность сбросить груз и нездоровое внутреннее ускорение современно дня, ощутить покой и гармонию окружающего мира, а еще легкую иронию предлагаемых ею образов. Прекрасная Офелия плывет в речных водах, окутанная цветами - таким кажется мне этот сборник стихов. Мы видим красоту, думаем о жизни и смерти, любви, о цветах, ветре и солнце и размышляем о Боге. И пока мы видим живую Офелию в венке из цветов, есть место вечной надежде. (На мой взгляд, стихотворения Эмили Дикинсон, идеальны для тех, кто считает, что поэзия не для них, ибо в рифмах все "слишком", а здесь - простота, яркость и глубина в одном флаконе. Хотя, чтобы оценить все это... кажущееся таким легким, надо таки иметь таки некий жизненный опыт:))