Черный телефон

Жил - был мальчик по имени Джозеф и, все бы ничего, пока КИШКИ КРОВЬ СДОХНИ КРОВЬ он не узнал кто его папа. То есть он, конечно, догадывался, что его папа человек известный и уважаемый, но никак не мог понять, почему неизвестные дяди и тети просят его подписать какие-то книжки, а дети в супермаркетах начинают беспричинно терять сознание или писаться в штаники. Только чуть-чуть позже, когда сам Джо в штаники писать перестал, он понял, что его отец в ответе за всю ту нездоровую херню, про которую рассказывают ему его друзья. На всякий случай, юный парень сам стал подозрительнее относиться к чердаку их просторного дома, а на его прикроватной тумбочке появился фонарик со всегда заряженными батарейками.

Это то, что касается фактов. А теперь, давайте представим, что мы росли вместе с Джо и поймем, почему сын родителей-писателей не решил заняться разведением жуков-оленей. И как он бросил вызов отцу. Присаживайтесь поудобнее.

В январе 1995 года, одним погожим деньком 21-летний Джозеф уселся в папином кабинете читать рукопись его нового романа, который назывался "Роза Марена". Ему нравилось, что отец разрешает читать еще не опубликованные произведения, что позволяло ему потом дразнить своих друзей в школе, намекая на некоторые детали нового романа отца. Одна девчонка за рассказанный вкратце сюжет «Нужных вещей» даже согласилась.. правда, это к делу не относится.

Так вот, «Роза Марена». Это роман о бедной женщине, которая пытается убежать от своего шизанутого мужа, который всеми правдами и неправдами хочет РАЗДРОБИТЬ ЕЙ БАШКУ ВЫКОЛОТЬ ГЛАЗА УБИТЬ УБИТЬ. По обычаю, Джозеф прочитал роман за день, высказал свой восторг снисходительно улыбнувшемуся отцу и улегся спать в возбужденном состоянии. Утром Джо Кинг понял, что тоже хочет писАть. Точнее он и раньше хотел, но теперь это желание приобрело некие рамки. Джо Кинг решил сыграть на поле своего отца. Сюжет «Розы Марен» непроизвольно экстраполировался на его сознание и он понял, что должен отдалиться от отца. Он понял, что должен писать сам. И он уже знал что. В этот день Америка получила нового писателя.

Правда, дело шло так себе. Любой 10-страничный рассказик занимал столько же времени, сколько у его отца занимало написание целого романа. К тому же, Джозеф не очень любил давать своему отцу читать свои рукописи, и никто не мог дать профессиональную оценку его творчеству.Несмотря на то, что все его близкие знакомые и друзья знали, кто его папа, он все-таки решил взять себе псевдоним. Выезжать на родственных связях Джо не хотел. Думать долго не пришлось, его «среднее» имя – Хиллстрем было обрезано до емкого «Хилл», ровно как Джозеф превратился в Джо. Несмотря на то, что на создание каждого произведения уходило немало времени, их качество того стоило. Когда он дал своей маме прочитать рассказ «Последний вздох», она удивленно подняла глаза и сказала: «А я думала Стив пишет продолжение «Темной Башни».

Джо Хилл завоевывал позиции с потрясающей скоростью, его рассказы стали публиковаться в различных журналах, саркастическая улыбка на устах отца сменилась уважительным почтением. Однако никто из издателей не торопился массово печатать его произведения. Отец играл по правилам и никто особо не знал, что такое Джо Хилл и с чем его едят. Для всех это был молодой писатель, который просто очень хорошо подражает классикам жанра (отгадайте кому в первую очередь). Но Джо Хилл продолжал работать. Сюжеты его рассказов становились все изобретательнее и изобретательнее, в ход шли детские воспоминания, истории, которые рассказывал отец, сны, в конце концов.

В итоге, одним погожим майским деньком, Стивен Кинг еда слышно вошел в свой кабинет. Пару дней он закончил свой новый роман «Мобильник», который, по его мнению, был не похож на все его предыдущие работы (влияние сына?). Но дело было не в новой книге. Дело было в его сыне, который с каждым днем все больше и больше терял надежду, что его произведения прочитает вся Америка. Не то что бы Кинг боялся, что его сын запрется на чердаке и забрызгает чердак своими мозгами. Нет, просто Стивен Кинг, как никто другой знал, что его сын реально умеет писать и делает это очень здорово. Также он знал, что Джо откажется от любой помощи в издании своих трудов. Что ж.. Включив кондиционер и подумав попутно, что не писал ничего УЖАСНОГО про кондиционеры, Стивен взял в руки свой смартфон «Blackberry» и, оглянувшись на дверь (будто, боясь, что его сын может войти) набрал один номер.

Через пару часов в квартире Джозефа Кинга раздался звонок. Взволнованный голос, пробивающийся через шипящую статику, с сильным английским акцентом заявил, что некое издательство хочет опубликовать его рассказы. Джо Хилл растерянно повесил трубку. Он не знал, да и не мог знать, что еще пару лет назад, в Лондоне, на презентации второй редакции «Стрелка», его отец познакомился с главой PS Publishing, которое, вдруг, ни с того ни с сего, решило напечатать сборник его рассказов. Джо задумчиво посмотрел на бесшумно работающий кондиционер, покачал головой и улыбнулся.

В 2005 году свет увидел сборник рассказов некоего Джо Хилла "Призраки XX века". Несмотря на небольшой тираж, книга моментально стала культовой, а пара издательств поборолась за первый роман писателя - "Коробка в форме сердца". Вскоре, агент писателя подтвердил, что этот угрюмый человек с густой темной бородой на самом деле является сыном Стивена Кинга. В 2010 году вышел второй роман писателя, «Рога», и 40-летний Джо Хилл забрался на первую ступеньку. Карабкаться придется долго, но если Джозеф Хиллстрем Кинг продолжит в том же духе, то наши дети будут недоумевать, почему два великих короля ужасов с одинаковыми грустными глазами носят разные фамилии.

С опаской глядя на работающий вентилятор, Ваш CoffeeT

Он решительно открывал подражания Лавкрафту, но при первом же болезненно серьезном намеке на Старших богов чувствовал, что внутри немеет какая-то очень важная его часть — так немеет в неудобной позе рука или нога. Он боялся, что эта важная часть — душа.

Чё-то дико ржу))

Суть состоит в том, что некоему составителю антологий присылают журнал с рассказом, за публикацию которого редактор лишился работы. И я понимаю, почему. По сути, насколько понимаю (может, и не верно), это такой разговор о том, куда катится жанр ужасов как таковой.

Описание рассказа мне не понравилось. При этом я понимаю, чем он не похож на другие и почему мог бы цеплять редактора антологий. Я отношусь к Джо Хиллу ОЧЕНЬ настороженно. Но давайте отмечу два его плюса (то, что он сын Кинга, это, скорее, минус, так как он "слишком близком к лесу", то есть может не увидеть смысла произведений за "деревьями"). Первый - это кинговская обстоятельность описания, которая помогает читателю "вливаться" в рассказ. Вторая, как видно из этого "разговора о хоррорах", он понимает "правила игры".

И тут Хилл словами персонажа сразу подводит черту присланному ему рассказу. Небольшой спойлер - у того рассказа сэд-энд. И именно это не понравилось профессорам, вернее, не понравилась шок-концовка. Но составителю антологий (он же ГГ Эдди Кэрролл) рассказ нравится, так как там соединён шок и бытовое описание, что отличает профессиональные рассказы, в отличии от хорроров, где либо новички, либо старички с минимумом воображения просто всё сливают в кровавое месиво.

Я сейчас в самом начале рассказа (рассказа Хилла) и почитала описание того присланного рассказа, рассказа в рассказе. И он мне не понравился. Да, я понимаю, какими именно приёмами Хилл "поднял" его над обычной новичковой писаниной. Я читала очень много начписов (может, стоило и бы и больше, но, как по мне, в какой-то момент мозг начинает настраиваться на окружающее и ты начнёшь писать как они), я понимаю, как они мыслят и что такое "первый уровень воображения". Когда твоё воображение нетренированно (либо тебе мало лет, твоё воображение яркое, сильное, но не обладает жизненным опытом и умением обобщения, либо тебе лет уже до хрена, воображение увяло и слабо шевелится), то ты всегда выберешь тот или иной штамп. Точно такой же, как и сто других очно таких же писателей.

Дело не в сэд-энде как таковом. Просто хоррор настолько глупое чтиво (вернее, считающееся глупым, почему в него очень редко идут высококлассные писатели), что у него есть всего несколько вариаций. 1. Концовка хэппи, где ГГ побеждает монстра. Всем приелась вкрай. 2. Концовка сэд, когда ГГ уже вроде как спасся, но тут его настигают монстры. Считается у начписов вершиной мастерства. Потому что они не какие-то там, все подумали, что хэппи-энд, а тут начпис ему вот так, вот сяк читателю по мордасам! Может, кого из читателей это и трогает, что его по мордасам. Когда ты прочитал сотню рассказов с одним и тем же твистом, в голове щёлкает давать за сэд-энд по морде кирпичом. Хэппи клиширован как бородатый анекдот, но в этом и преимущество, его можно разнообразить. 3. Концовка для идиотов - всего произошедшего не было. Это сон, глюк, посмертное видение. В жанре хоррор - это ГГ всех убил, а ему казалось, что это на него нападают. После таких концовок у меня возникает ощущение, что после манипуляций начписа я оказалась с ног до головы забрызгана его спермой. Ну, то, что после этого меня тянет оттяпать начпису кое-какой орган, объясняемо.

Думаю, сейчас начписы лупят на меня глаза: а чё, в хоррорах могут быть другие концовки? Вообще-то, да. После пережитого у ГГ ломается психика, отношения с родными (в "рассказе в рассказе" так и происходит), а потом он узнаёт, что родные его и похищали, магией, наркотиками или хорошим гримом заставив его поверить в монстров. Или ГГ после перенесённых страданий обретает мистическую силу и сам становится монстром. Я могу придумать тысячи концовок. Ладно, не тысячи, но десяток новых схем - запросто. Так что концовка №2 (сэд) в приведённом рассказе вызвала у меня закатывание глаз к потолку: о да, такой рассказ, такой рассказ... Можно выкинуть и человечество всё равно от этого ничего не потеряет.

Я пока иду читать дальше. Меня радует, что Хилл понимает, как люди реагируют на разные концовки. Кстати, он приводит в пример Джойс Кэррол Оутс, что она писала подобные рассказы и получала за них премии потому, что концовки были другими. О да! Они были оборванными и она вынуждала читателя додумывать. То есть не делала то, что приходит в голову каждому второму обывателю. Это и есть литературное мастерство. Не талант, а именно мастерство. Знать, что первым приходит в голову, и отказываться от этого в пользу другой версии, которая, как должен знать автор, требует более развитой фантазии. А вот осознаёт ли это Хилл и какой он выберет финал для своего рассказа-рамки, я "буду посмотреть".

__________________

Он говорил, что большинство ужасов или фэнтези никуда не годятся: это пустые, творчески несостоятельные подражания тому, что и изначально было дерьмом Он говорил, что месяцами читает их и не встречает ни одной свежей мысли, ни одного запоминающегося персонажа, ни одной оригинальной фразы.

Хилл, как мне представляется, не просто решил "я - папин мальчик и всё сам сумею", а таки читал достаточно, чтобы научиться, так как мысли у него очень похожи на мысли человека, который начитался и обобщил.

____________

Что ж, это было действительно интересно. Спойлер: Хилл выбрал четвёртый вариант концовки. То есть он оборвал его, как Оутс. Да ещё и объяснил почему, за счёт того, что объяснял почему "рассказ в рассказе" не полный сэд, а лишь с намёком на сэд. Очень хорошие образы, они реалистичные, сменяются на адовые совершенно спокойно, без "драматической музыки". При том, нас совершенно явно настроили против ГГ - его увлечение ужасами выглядит отталкивающе. Он сам презирает тех, кто ищет в хорроре описание всякой мерзости, но привлекает Кэрролла именно мерзость. Нам это даётся прямым текстом, словами его жены во флэшбеке, но так как она "сучка крашана", то как бы мы и не должны замечать, что было сказано и воспринимать это.

В чём-то этот рассказ сильнее, чем рассказы его папы. Кинг всё же концовками подражал Брэдберри агрессивно плещу святой водой. То есть объясняю, как писал (сейчас он сменил метод) рассказы Кинг: он следовал своей фантазии, описывал выдуманный мир, а потом, когда он понимал, что написал слишкаммногабукв, устраивал кровавую баню. То есть концовка номер два - необоснованный сэд. Хилл делает концовку номер четыре (неуёмная фантазия, сам решай, чем всё закончится) намеренно. Точно так же, как он сумел поговорить про рассказы ужасов в общем, оставил полузаметные вешки и пр., и пр. Да, увы, своим детям дядя Стивен (и всё ещё запрещаю другим его так называть) не сумел преподать, как уходить в Волшебную страну. Но чисто по мастерству сынуля выдал на гора нечто блестящее. Хилл понимает саму суть жанра. Не скажу, что меня зацепило, понравилось и пр., но рассказ, определённо, оставил по себе приятное чувство. Я не помню, когда последний раз читала хоррор-рассказ, чтобы потом меня с души не воротило от него. А этот даже тянет перечитать. И да, в моём воображении там хэппи и никаких гвоздей))))