Мертвый ноль

Сегодня умирать точно не будем, - пообещал я. - Просто посмотрим кино. Про любовь.

Всякое дело надо доводить до конца, а если не знаешь как, значит придется положиться на импровизацию – вполне обычный подход. Строго говоря, вся моя жизнь – практически непрерывная импровизация.

Справиться с горем одной маленькой влюбленной девчонки потрудней, чем голыми руками одолеть сотню этих твоих здоровенных мужиков, будь они хоть трижды великие страдальцы и на всякий случай вооружены до зубов, чтобы никто не помешал горевать.

Не то чтобы новые времена нравились мне меньше старых. Пожалуй, даже наоборот. И ностальгия по прошлому никогда не была мне свойственна — зачем вообще какое-то прошлое, когда есть прекрасное здесь-и-сейчас? Но приступов сентиментальности это почему-то не отменяет. Удивительно все-таки устроен человек.

Отговаривать тебя делать глупости - все равно, что дрова в печь подбрасывать, это я уже давно понял, - сказал сэр Шурф. - Я и не стану. Только хочу напомнить: когда, не подумав, идешь на неоправданный риск, можешь угробить не только сегодняшнего себя, но и того человека, у которого появились бы неплохие шансы справиться с непосильной пока задачей - когда-нибудь, например, через год. Или сотню-другую лет.

Эти трое посмотрели на меня с нескрываемым состраданием, как на слабоумного деревенского сироту, которому никогда не выбиться в люди, просто в силу ограниченных возможностей, и тут ничего не изменить.

Подарил бы мне сейчас кто-нибудь старого доброго Кофу, который не провожает страдальческим взором всяких дурацких полицейских начальниц. А в придачу к нему такого же старого доброго красавчика Мелифаро, способного довести до белого каления самим фактом своего блистательного существования, беспардонно счастливого в браке, так, что нормальным людям противно смотреть.

Это я восхищенно смотрю, если что.

Все-таки что я действительно умею, так это договариваться с девчонками. Все остальные мои способности меркнут на фоне этого выдающегося достижения.

Уж не знаю, что может быть более человеческим, чем естественная потребность целыми днями пинать балду.

А что касается моей способности нравиться людям, вы совершенно правы: нельзя так беззастенчиво пользоваться своим обаянием.

— Ну, просто я по-злодейски спасаю, – улыбнулся я. – Исключительно из вредности. Чтобы все стало по-моему, а не как кому-то другому заблагорассудилось, даже если этот другой сама судьба.
— Да, это точно! Ты очень вредный! – звонко рассмеялась она.

На самом деле судьба только предлагает нам задачи, одну за другой. Что это будут за задачи – целиком ее выбор. Но решаем их все-таки мы сами

Способов перевести дух я знаю немало, но, по моему опыту, на этой стадии утомления мне помогает только один: лечь на спину и смотреть в небо. Это все. Дополнительные удовольствия следует отложить на потом: от них в голове зарождаются мысли, а это совершенно лишнее, когда устала именно голова.

Я понял, что пробил мой час: в такой прекрасной компании просто грех не закатить истерику, плавно переходящую в продолжительный обморок. Во-первых, объяснять ничего не придётся. А во-вторых, заранее приятно представить, как эти двое будут меня успокаивать и утешать.

• Ты все таки псих. Чокнутый безумный придурок.