Lessons in Chemistry

Курильщица. Как иначе-то. Известный факт: люди мнят себя самыми умными на свете, однако это единственные животные, которые добровольно вдыхают канцерогены.

– Времени действительно нет.
– А у кого оно есть? По-моему, люди преувеличивают сложности взрослой жизни, как по-вашему?

— Сама знаешь почему, – ответил он. – Любая религия базируется на вере.
— Но ты же понимаешь, – осторожно выговорила Мэд, словно опасаясь, как бы не нанести ему новую обиду, – что вера-то не обязательно базируется на религии.

Одно слово: ученые. Им на роду написано быть не такими, как все.

Потому что женщины, понимающие химию, начинают понимать устройство этого мира.

Элизабет вдруг поняла, что жизнь с ребенком чем-то сродни жизни с инопланетянином. Поначалу обе стороны волей-неволей идут на взаимные уступки, а потом какое-то время притираются друг к другу, вот только привычки инопланетянина меняются, а твои остаются прежними.

Думаю, тебе понравился «Моби Дик». История о том, как человек постоянно недооценивает другие формы жизни. Себе на погибель.

Кальвин огорченно вздохнул.В ней говорит какая-то наивность, Если она считает, что на жизненном пути человеку нужна только твердость. Разумеется, твердость - важнейшая черта характера, но к ней должна прилагаться удача , а если удача не идет в руки , то помощь. Без которой никак.

А тайна - это такие сведения, которые может вызнать кто-нибудь посторонний, чтобы использовать против нас или доставить нам неприятности. Тайны обычно связаны с чем-то постыдным.

Утешаться оставалось одной мыслью. Он, Донатти, возглавляет сектор химии, причем не только потому, что папа его играет в гольф с генеральным директором, не только потому, что генеральный, на минуточку, приходится ему крестным отцом, и, уж конечно, не потому, что женат он на дочери этого достойного человека.

- Заметьте, - сказал он, - жизнь изначально несправедлива, и все же вы продолжаете строить ее так, будто в ней есть справедливость, будто можно исправить пару дефектов - и все устаканится. Хотите совет? - И, не дав ей сказать "не хочу", закончил: - Не пытайтесь управлять системой. Попытайтесь обвести ее вокруг пальца.

Искренние извинения обходятся без слов.

– Вы хотели узнать о нас с Кальвином? – резко спросила она и начала рассказывать то, чего ни под каким видом нельзя говорить журналистам: чистую правду; а он не знал, что с этой правдой делать.

Уродлив лишь мистер Слоун, а все потому, что непригляден изнутри.

Впрочем, это характерная причуда мультимиллионеров: спонсировать бесполезные воздушные замки.

Это был токсичный шум глубокой зависти, которая не знает хеппи-энда.

Тому, кто в детстве кормился тоской, трудно вообразить, что другому доставалось не меньше.

Прежде всего хотел поинтересоваться: возможно ли, с Вашей точки зрения, верить и в Бога, и в науку?»

«Безусловно, — ответил ему Кальвин. — Это называется интеллектуальной нечестностью».

— Не верить в Бога — не так уж страшно, — сказал Уэйкли. — Говоря «это свободная страна», мы подразумеваем, в частности, и такую позицию. Человек вправе исповедовать любые убеждения, если только его убеждения не причиняют вреда окружающим. Более того, я считаю, что наука представляет собой разновидность религии.